Добрые рассказы пенсионерки

Арина брела по тенистой аллее, возвращаясь из магазина. Стояла середина сентября, тёплое бабье лето радовало последними солнечными днями. Природа баловала жителей городка редким для этого времени года теплом, деревья уже начинали желтеть, а в воздухе стоял запах нагретых за день трав. По чисто выметенным дорожкам неторопливо гуляли молодые мамы с малышами. Тяжёлый пакет с продуктами оттягивал

первая часть — Я могу всем показать, что думаю, — серьёзно сказала Есения. — Пока плохо выходит, но я научусь. — У тебя уже замечательно выходит, — покачала головой Марго. — Я впервые вижу такую талантливую девочку. Ты держишь кисть так, будто всегда это умела. Очень точно подбираешь цвета. А техника — дело наживное. Будешь чаще приходить — вырастешь в настоящую художницу. — Правда? — глаза малышки вспыхнули. — Обещаю, — улыбнулась Маргарита. Всего через пару недель после этого разговора Маргарита и Еся по‑настоящему сдружились. Девочку стали привозить почти каждый день, и вместо одного часа занятий она просила оставить её на два — и Марго только радовалась. Ей нравилась эта неожиданно мудрая малышка, которая охотно делилась своими мыслями, привозила домашние пирожные от семейного повара и всё больше интересовалась живописью. На глазах у Маргариты Есения из молчаливой, зажатой крохи превращалась в общительную и живую девочку, а её рисунки становились ярче и радостнее. Однажды после у

первая часть — Ничего не хотелось, — продолжила Маргарита. — Казалось, всё кончено. — Эх, девочка, — покачала головой Елена Алексеевна, — поверь, свет клином на одном мужчине не сходится. У меня, между прочим, четверо мужей было. А с первым, с Димочкой, мы прожили почти восемнадцать лет. Я тоже думала, что он тот самый, единственный. Но у жизни оказались свои планы. Погиб он, в аварии разбился. — Со вторым, Антоном, продержались два года, — продолжала она. — За каждой юбкой гонялся. А я, дура, всё прощала, решила, что это и есть любовь. Пока терпение не кончилось и глаза не открылись. Третий, Виталик, — с ним у нас был чистый расчёт. Галерею мы вместе поднимали. Он бандитом был, деньги через меня тут отмывал, если уж честно говорить. Да и тот долго не протянул. После его смерти я долго ни с кем быть не хотела. Зачем? Денег хватало, любимое дело было, знакомых — тьма, дочка рядом.​ Она улыбнулась и вдруг совсем по‑девчачьи вздохнула: — Но, как ни крути, я хоть и старуха, а женщиной бы

первая часть — То ошибаешься, — спокойно сказала Маргарита. — Единственное, чего я никогда не прощу, — это предательства. Хочешь развода — пожалуйста. Только не думай, что я так просто позволю какой‑то меркантильной дряни прибрать всё к своим рукам. Она, наверняка, уже губу раскатала. Так вот — не выйдет. У меня очень хорошие юристы, и своё я точно получу.​ — «Своё»? — Анатолий внимательно на неё посмотрел. — Марго, я, конечно, не выставлю тебя на улицу. Но, прости, что ты вкладываешь в это слово? Насколько я помню, за все годы брака ты в нашу семью ничего не вложила. Те несколько работ, которые ты продавала в самом начале, погоды не сделали. Я тебе больше скажу: я сам сколько лет спонсировал твоё безнадёжное дело. По-хорошему, это ты мне ещё должна. Он выдержал паузу и продолжил: — Но я не подонок. Куплю тебе небольшую квартиру, и какое‑то время буду ещё финансировать фонд. Можешь месяцев шесть пользоваться моим именем, чтобы привлекать жертвователей. Машину тоже оставь себе — из‑за

первая часть Анатолий жил в своём круговороте поклонников, галеристов, холстов и вспышек фотоаппаратов; Маргарита — среди кип бумаг, заявлений и нескончаемых историй о чужом горе. В их семье по‑прежнему зарабатывал только он. При этом обоих вроде бы устраивал сложившийся порядок, хотя со временем отношения всё больше напоминали деловое партнёрство, а не роман между мужем и женой. Подозревать Анатолия в измене Маргарите и в голову не приходило, хоть женщины вокруг него и вились, как мотыльки вокруг света. Возможно, она была слишком занята своими делами, чтобы всматриваться в правду. А может, Толя действительно умело всё скрывал. Как бы то ни было, отпечаток губной помады на его рубашке резко вернул Маргариту на землю и заставил по‑новому взглянуть на их брак. Мира появилась в офисе фонда через три месяца после того злополучного утра. Сначала Марго решила, что это очередная просительница — мать тяжело больного ребёнка. — Прошу вас, проходите, — мягко сказала она, улыбнувшись и показыва

За всю свою жизнь Маргарита Николаевна Тимохина и представить себе не могла, что однажды станет героиней анекдота — самого настоящего, из тех, над которыми обычно хохочут всей компанией. Но смешно в этой истории было кому угодно, только не ей самой.​ Это случилось в воскресное утро, когда она, как обычно, перебирала грязное белье, перекладывая его из корзины в стиральную машину. Маргарита торопилась, думала о своем, и, пожалуй, так бы ничего и не заметила, если бы неожиданно рукав халата не зацепился за полотенцесушитель. Ворох одежды выскользнул из рук и рассыпался по полу.​ Рубашка горячо любимого супруга, Анатолия, оказалась в самом низу цветастой кучи. Нагнувшись, Маргарита подняла ее — и тут взгляд зацепился за злосчастный след. Сначала она решила, что перед ней пятно крови, и сердце неприятно кольнуло тревогой за здоровье мужа.​ Приглядевшись внимательнее, Маргарита поняла, что никакая это не кровь, а ярко-красная помада: аккуратный отпечаток губ, словно специально оставленный на

Ночная смена и маленький пациент Ночь обещала быть обычной — насколько вообще бывает «обычной» ночная смена в приёмном покое детской больницы. Врач-реаниматолог Алексей пил быстро остывающий кофе и машинально просматривал историю очередного планового перевода, когда двери приёмного распахнулись. — Дорожно-транспортная! Ребёнок! — крикнул фельдшер. На каталке — худенький мальчишка лет семи, бледный, с кровью на виске. За ним забежала запыхавшаяся женщина в куртке нараспашку, без шапки, но её тут же остановила медсестра: — Вам дальше нельзя, подождите здесь. Женщина дернулась: — Я с ним… пожалуйста… Алексей мельком увидел её лицо — большие уставшие глаза, слипшиеся на щеке пряди. Потом всё смазалось в один поток действий: Диагноз оказался тяжёлым, но не безнадёжным: черепно-мозговая травма, внутреннее кровотечение, разрыв селезёнки.​​ — Шансы есть, — коротко сказал Алексей. — Работать надо быстро. Несколько часов он, анестезиолог и хирург буквально вытаскивали ребёнка из того состояния,

Когда Оле исполнилось сорок один, она думала, что её главные испытания — это ипотека, подростковый возраст дочери и вечный ремонт у соседей сверху. Врач в районной поликлинике опрокинул эти планы одним предложением: — Вам нужно в стационар, обследование серьёзное. Началось всё с банальной, как казалось, усталости.

первая часть Когда небо за шторами начало чуть-чуть светлеть, Александра потихоньку направилась на кухню, чтобы сварить себе кофе и заняться документами — смысла возвращаться в постель уже не было. В эти рассветные часы, где‑то далеко решались вопросы, напрямую касающиеся судьбы Димы, но повлиять на это Саша уже не могла ничем. Всё, что от неё зависело, она сделала, переступив через давнюю боль и

первая часть — Сегодня я как‑то более здраво могу на эту ситуацию взглянуть, — тихо сказала Саша. — Мама, ты не против, если я буду навещать тебя вместе с Димой? Женщина, не желая сорвать хрупкое изменение в отношении дочери к детям, ответила с осторожностью: — Конечно, приезжайте. Марина Юрьевна хотела что‑то добавить, но глаза вдруг закололо, и она отвела взгляд, сменив тему. — Сашенька, Ярослав, вы не проголодались? Я бы сейчас что‑нибудь съела. Пойдёмте на кухню, тем более нужно посмотреть, как там Дима, не скучает ли. А то я совсем забыла о правилах гостеприимства. Мальчик, увидев Александру, вежливо протянул: — Здравствуйте, тёте Сандра. Женщина ответила, и голос дрогнул, но она не отвела взгляда, как будто шагнула через многолетний внутренний барьер, сама не осознавая до конца, что это означает. Ярослав, впервые до конца поняв причину странного, «непривычного» поведения жены по отношению к детям, был поражён её силой. Пройдя через такую трагедию, Саша выстояла, не кричала на