Еда без повода

Ирина проснулась от тихого скрипа половиц в коридоре. Взглянув на часы — половина седьмого — она поняла, что это Костя крадется на кухню, стараясь не разбудить домашних. Ее четырнадцатилетний сын всегда просыпался рано, даже на каникулах. Говорил, что любит тишину утра, когда можно спокойно позавтракать и почитать. Но Ирина знала правду: Костя просто избегал завтраков с Дашей. Даша, десятилетняя дочь ее мужа Игоря от первого брака, приезжала к ним каждые выходные и на все школьные каникулы. Сейчас, на весенних каникулах, она уже третий день наполняла дом своим звонким голосом, требовательными просьбами и бесконечными рассказами о школе, подругах и маминых новых правилах. Ирина натянула халат и вышла на кухню. Костя сидел у окна с книгой и чашкой чая, его высокая худая фигура казалась особенно одинокой в утреннем свете. — Доброе утро, солнышко, — тихо сказала она, целуя сына в макушку. — Привет, мам, — Костя улыбнулся, но глаза остались грустными. — Игорь уже встал? — Спит еще. А что? —

Лариса считала минуты до того момента, когда из спальни донесется знакомое, надтреснутое: «Лара… Лара, доченька…» Слово «доченька» в устах Галины Павловны звучало фальшиво, как старая монета, которой пытаются расплатиться за настоящую услугу. До инфаркта они виделись от силы раз в год. Галина Павловна жила в Воронеже, звонила сыну по праздникам и каждый раз находила повод не приехать: то давление, то соседка заболела, то денег на билет жалко. На их свадьбе она сидела с кислым лицом и шептала подругам: «Ну что ж, Олег выбрал сам. Я-то надеялась на Катю, врача…» Катя-врач так и не вышла замуж, а Лариса родила Галине Павловне внука. Но та приехала на крестины с опозданием на два часа, подарила китайскую погремушку и уехала через день, сославшись на срочные дела. Они были чужими. Абсолютно. А теперь эта чужая женщина лежала в их двухкомнатной квартире, в той самой спальне, откуда Лариса с Олегом переехали на раскладушку в гостиную. Инфаркт случился три с половиной месяца назад. Галина Павл

Марина Петровна приехала к сыну в субботу утром, когда город только просыпался. Она везла с собой два чемодана — один с вещами, другой с гостинцами: домашними пирогами, вареньем, солеными огурцами. Сын, Артем, встретил ее у подъезда. Обнялись коротко, по-деловому. Он взял чемоданы и повел к лифту. — Как доехала? Устала? — Нормально. Автобус комфортный был, — ответила она, разглядывая его лицо. Осунулся, постарел. Или это ей только кажется? В квартире пахло кофе и свежим ремонтом. Невестка, Вероника, стояла на кухне в домашнем костюме, волосы собраны в небрежный пучок. — Здравствуйте, Марина Петровна, — приветствие прозвучало вежливо, но без тепла. Они поцеловались в щеку. — Где же внуки? — оглянулась пожилая женщина. — Спят еще. Вчера допоздна сидели, делали проект по биологии, — пояснила Вероника, наливая кофе. — Разбудим попозже. Марина Петровна кивнула и прошла в комнату для гостей. Маленькая, аккуратная, с видом на детскую площадку. Она разложила вещи, переоделась и вернулась на ку

Марина Сергеевна открыла дверь своей квартиры и замерла на пороге. На кухонном столе лежал конверт с адресом суда. Она взяла его дрожащими руками и прочитала: «Исковое заявление о взыскании алиментов на содержание родителя». Женщина медленно опустилась на стул. Мать подала на нее в суд. Телефон зазвонил почти сразу, словно кто-то ждал этого момента. Звонил брат, Игорь. — Ты получила? — голос его был напряженным, но не удивленным. — Получила, — сухо ответила Марина. — Ты знал? — Она предупредила. Я пытался ее отговорить, но… ну ты же знаешь маму. Может, просто дашь ей немного денег? Чтобы успокоилась? Марина почувствовала, как внутри что-то сжимается и твердеет. — Немного денег? Игорь, она требует тридцать тысяч в месяц. Это половина моей зарплаты. — Ну, тридцать это, конечно, много… Давай договоримся на десять? Я тоже скину десять, и все будут довольны. — Ты скинешь десять, — повторила сестра, и в ее голосе прорезалась сталь. — Скажи, а сколько мама дала тебе на первоначальный взнос по

Марина проснулась от звука будильника и тут же услышала всхлипывание из соседней комнаты. Пятилетняя Аня снова плакала во сне. Женщина, не открывая глаз, потянулась рукой к другой половине кровати — пусто. Олег, как обычно, встал раньше и ушёл на пробежку. Она поднялась, накинула халат и пошла к дочери. Аня лежала, уткнувшись лицом в любимого плюшевого зайца, и всхлипывала. — Солнышко, что случилось? — Мама, — девочка открыла заплаканные глаза. — Мне приснилось, что мы с тобой одни. И никого больше нет. — Это просто сон, детка, — Марина присела на край кровати и погладила дочь по волосам. — Всё хорошо. Но что-то внутри неё сжалось. Дети чувствуют. Всегда чувствуют. Их брак с Олегом продлился всего восемь месяцев, но Марина уже устала. Устала от того, как он обходит Аню стороной, как морщится, когда девочка громко смеётся, как уходит в наушниках, едва услышав детский плач. — Мам, а Олег Викторович сегодня пойдёт со мной в садик? — спросила Аня, когда они сидели за завтраком. — Нет, солн

Марина проснулась от резкого скрипа входной двери. Сердце забилось тревожно — она знала этот звук. Свекровь снова пришла без предупреждения. — Игорь, — она толкнула мужа в плечо, — твоя мама опять здесь. Муж только застонал и натянул одеяло на голову. Марина посмотрела на телефон — половина седьмого утра, воскресенье. Внизу загремела посуда. Марина сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Полгода назад она бы никогда не поверила, что окажется в такой ситуации. Всё началось с предложения, которое казалось подарком судьбы. — Мы с Николаем Степановичем решили переехать в квартиру поменьше, — сообщила Тамара Ивановна во время семейного ужина. — А вам отдадим дом. Вы ведь планируете детей, вам пригодится пространство. Марина замерла с бокалом в руке. Дом в пригороде, трёхэтажный, с участком — об этом она мечтала годами. Её собственная квартира-студия в старом районе казалась игрушечной по сравнению с этим. — Мама, это невероятно великодушно, — Игорь обнял мать. — Но как мы можем это принять? — Оч

Марина Петровна сидела на кухне и смотрела в окно, когда в дверь позвонили. Она не ждала гостей в этот пасмурный четверг, муж Виктор Семенович был на даче, разбирал старые инструменты, а она собиралась заняться консервацией огурцов. — Мама, открывай! — послышался бодрый голос старшего сына Артема. Марина Петровна встрепенулась, быстро сняла фартук и поспешила к двери. Артем приезжал редко, всегда был занят своим бизнесом, совещаниями, какими-то важными делами. Она радовалась каждому его визиту, как празднику. — Темочка! — Она распахнула дверь и застыла. Сын стоял на пороге в дорогом сером костюме, при галстуке, с кожаным портфелем в руке и широкой улыбкой на лице. Рядом с ним возвышалась огромная коробка, перевязанная красной лентой. — Сюрприз! — объявил Артем, внося коробку в прихожую. — Где папа? — На даче... А что это? — Марина Петровна с любопытством смотрела на загадочную упаковку. — Это ваше счастье, мам, — Артем прошел на кухню, поставил коробку на стол и торжественно развязал л

Марина стояла в холле санатория «Ясная поляна», разглядывая мраморные колонны и хрустальные люстры, отражающиеся в отполированном до зеркального блеска полу. Пахло дорогими духами, свежими цветами и чем-то ещё — деньгами, вероятно, если у них вообще есть запах. В руке она сжимала глянцевую брошюру с золотым тиснением: «Программа реабилитации премиум-класса. Ваше здоровье — наша забота». Её отец, Виктор Семёнович, сидел в инвалидной коляске рядом, молчаливо разглядывая свои руки. После инсульта прошло три месяца, левая сторона тела всё ещё слушалась плохо, речь возвращалась медленно, словами-обрывками. — Мам, ну что? — нетерпеливо спросил её муж, Игорь, поправляя на плече ремень дорожной сумки. — Оформляемся? — Конечно, — голос Марины прозвучал глуше, чем она хотела. — Раз уж приехали. Всё началось две недели назад, когда её брат, Константин, прилетел из Москвы. Успешный, в костюме от хорошего портного, с часами, которые стоили как квартира в спальном районе. Он вошёл в скромную двухком

Дмитрий стоял у окна своей квартиры и смотрел, как черный «Лексус» его тестя Виктора Ивановича медленно выезжает со двора. В машине сидели его жена Ольга и их пятилетний сын Максим. Мальчик помахал ему рукой из окна, и Дмитрий машинально помахал в ответ, хотя знал, что его уже не видят. Машина скрылась за поворотом, а он все стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу. Это был уже пятый раз за последние восемь месяцев. Пятый раз, когда его семью забирали на выходные, а его оставляли дома. Как ненужную вещь. Как лишнего человека. В первый раз Дмитрий даже обрадовался. Можно посмотреть хоккей с друзьями, заказать суши, поиграть в приставку до утра. Свобода, черт возьми! Во второй раз он уже не радовался, но смирился. В третий — начал задавать вопросы. В четвертый — злился молча. А сейчас, в пятый раз, внутри него что-то окончательно сломалось. Квартира погрузилась в тишину, которая давила на уши. Дмитрий прошелся по комнатам: гостиная, где они с Максимом строили крепость из подушек; кухня,

Андрей смотрел на экран телефона, где мигало уведомление о переводе зарплаты. Цифра была внушительной — первая после его назначения на должность коммерческого директора. Он только что вернулся домой после развода, в съемную однушку на окраине, где пустые стены эхом отражали каждый его шаг. Квартира, которую они делили с Машей пять лет, осталась ей. Он не стал спорить — сил не было. Единственным светлым пятном в этой серой полосе стало повышение. Из начальника отдела продаж он превратился в коммерческого директора крупной логистической компании. Зарплата выросла втрое, появились опционы и годовой бонус. Радость искала выхода, и первым человеком, которому он позвонил, был отец — Виктор Сергеевич. Ему хотелось услышать гордость в голосе того, чье одобрение всегда значило больше всего. — Папа, привет! — Андрей старался говорить бодро. — У меня новость. — Слушаю, — голос отца был ровным, настороженным. Виктор Сергеевич всегда ждал подвоха. — Меня назначили коммерческим директором! Официальн