Искусствовед Елена Олейник

Тогда, в 1920 году, Тамара Лемпицка вспомнила, что неплохо рисует, и стала всерьез учиться живописи. Она твердо решила взять жизнь в свои руки и подумала, что искусство для этого вполне подойдет. ⠀ Послереволюционная Россия, которую они с мужем спешно покинули, когда его забрали в ЧК, была позади. Перед ней открылся Париж с его роскошью, модернизмом и звездной богемой. Лемпицка писала смело и быстро обрела свой почерк. Ее учитель Андре Лот называл это «мягким кубизмом». И правда, ломкость формы никогда не доходила у нее до абсолюта, а яркие цветовые акценты придавали картинам декоративный шик. Очень быстро она поняла, что без связей и пиара далеко не уедешь. И с радостью погрузилась в богемную жизнь. У нее был очень необычный роман с д’Аннунцио, она приятельствовала с Жаном Кокто и Андре Жидом, дружила с Пикассо и принимала подарки от Шанель. Ее запомнили, уже в 1925 году состоялась первая выставка, и понеслось. Раскованная, сексуальная, модная — вся гламурная тусовка стремилась заказа

Слава дизайнера Вернера Пантона взлетела вновь. А стул Panton был признан самым сексуальным предметом мебели. Да разве впервые! Стул был сенсацией ещё в 1967-м, а в 1970-м стал героем знаменитой фотосессии с Армандой Лир «Как раздеться перед вашим мужем». Вернер Пантон вообще не любил ничего скучного. Даром, что датчанин. Темперамент у него был как у настоящего викинга. Еще в молодым парнем он купил разбитый грузовичок и мотался по Европе, предлагая свои идеи мебельным фабрикам и заказчикам. И молодец! Уже в 1955 году он запустил в производство свои первые стулья, а через 4 года создал стул «Конус» — геометричный и экстравагантный. Пантон почувствовал тренд. Это была эпоха поп-арта. Яркий цвет, необычные формы, эпатаж — вот, что шло на ура. Но это еще была и эпоха пластика. И Пантон понял, что новый материал меняет и геометрию, и форму, и тектонику предметов. Да он просто все меняет! Его стулья изгибались и принимали фантастические формы. Они удивляли разнообразием расцветки. Но Пантон

Они с мужем приехали в Куусанкоски в 1921 году. После революции в России пришлось несладко, их еле выпустили в Финляндию и то, спасибо Горькому. Тут стали жить скромно. Но, конечно, Альма никогда не забывала Петербург. Отец Альмы был из обрусевших шведов, он рано умер, а когда-то он возглавлял московский филиал фирмы Фаберже. У деда была своя мастерская в Петербурге. Ей прямая дорога в ювелиры, только уж очень это непривычно для женщины. Но Альму взял на работу дядя, который работал у Фаберже. Она стала рисовать акварелью золотые изделия. Потом и сама начала что-то придумывать. Дядя оценил и сделал ее художником. Вот тут подвернулся первый суперзаказ. Эммануил Нобель попросил изготовить на подарки 40 брошек к Новому году, причем с условием, чтобы все было «ах!». Альма сделала чудесные платиновые снежинки с алмазами. Тогда она поняла, что зима — вот ее тема. Нобель посоветовал императору заказать пасхальное яйцо для матери именно Альме. И она не подвела, придумала действительно нечто. З

Как-то на Дерибасовской он столкнулся с другом семьи, журналистом и издателем. «Вот кстати!», — неожиданно сказал тот. Потащил в редакцию и попросил нарисовать обложку к новому юмористическому журналу. А для верности запер дверь на ключ. «Ну, молодчина!», — только и повторял он, когда увидел результат. Так 14-летний Леонид Пастернак стал карикатуристом. ⠀ Пастернаки жили в Одессе с самого ее основания. Это была небогатая еврейская семья с кучей детей, но отец уже держал постоялый двор на Малой Арнаутской, а Леонид закончил гимназию и рисовальную школу. Папа сказал: «Надо!», и в 1881 году мальчика отправили в Московский университет. Но там он долго не задержался и перевелся в Одессу. Почему? А просто узнал, что здешний университет давал право выезда за границу. Так он оказался в Мюнхенской академии художеств. Диплом юриста, кстати, получил экстерном. Ему бы по возвращении делом заняться, но он влюбился. Роза Кауфман была хорошенькой девушкой и настоящим музыкальным гением. Пианистка, зв

На улице была страшная духота, но в Лувре казалось прохладней. Эдуард Мане с приятелем прогуливались по залам и неожиданно увидели двух девушек, копирующих Рубенса. Одна из них подняла глаза. «Какой взгляд», — мелькнуло у Мане. ⠀ Лето 1868 года для него стало новой страницей. Впервые за долгое время Мане так увлекся женщиной. Он давно был женат, легко заводил интрижки на стороне, но реально захватывало его только творчество. И тут вдруг эта девушка, молодая художница по имени Берта Моризо, которая мечтала, как выяснилось, брать у него уроки. Берта была из состоятельной семьи, и ее выбор заниматься искусством вообще-то был смелым поступком. Но и у Мане была та же история. В Берте его привлекало все: красота, ум, чувство собственного достоинства и то, что они были людьми одного круга. ⠀ Он ее учил живописи, а она ему позировала для новой картины. Ничего личного, только искусство! Берта всегда приходила с матерью. Но что с того? Как только Мане ее видел, его охватывала лихорадка, а Берту

С молодости это был на редкость жизнерадостный человек. Он говорил так: «По мне, картина должна быть приятной, радостной и красивой, да – красивой! В жизни достаточно неприятных вещей, почему мы должны создавать такие же?» У него была бедная юность, когда он ползал по полу студии Глейра, собирая выброшенные чужие тюбики с красками, и выжимал их до последней капли. Он участвовал во Франко-прусской войне, где подхватил жесточайшую дизентерию и еле выжил. А под конец жизни передвигался в коляске и мог писать, только когда кисть привязывали к руке, — она уже не слушалась его из-за артрита. Как-то к нему приехал Матисс. Он был поражён, увидев все это. «Почему вы не оставите работу?», — спросил Матисс. Ренуар задумался и ответил: «Вот, что я вам скажу. Боль проходит, а красота остается…». О российском художнике-импрессионисте Леониде Пастернаке можно прочитать тут #искусство #живопись #историяискусства #франция #импрессионизм #импрессионисты #ренуар #история

⠀ Теперь она точно знала, что сделала все, как надо. А ведь тогда, в 1954 году, исполнилось ровно 15 лет с тех пор, как Шанель выпустила последнюю коллекцию. В самом начале войны она закрыла свой модный дом. Во время оккупации завела роман с атташе немецкого посольства. Так что после освобождения ее перспективы были сомнительными. Шанель арестовали. «Если меня долго не будет, звони Черчиллю», — бросила она прислуге. В самом деле, Шанель провела в тюрьме всего 2 часа и как будто испарилась. Она осела в Швейцарии. Доходы с духов Chanel N°5 позволяли вести безбедную жизнь, хотя в какой-то момент стали падать. И вот Шанель решила вернуться. Так что ж? Во Франции царствовал пышный Диор. Ну и? Ее коллекция провалилась. Наплевать! «Мода проходит, стиль остается», — так она говорила. Шанель знала, что нужно современной женщине. Потому что сама была современной женщиной. Только она — так уж по жизни — всегда опережала время. Еще чуть-чуть и пышные юбки, талии-рюмочки и высокие шпильки диоровско

В прошлом году она проходила в Гостином дворе. Это было вполне обозримо, хотя Гостиный двор - вполне себе масштабная площадка. Но на этот раз выставка проходит в Крокус Экспо. И это несколько больших залов. В гардеробе моментально закончились номерки, многие так и ходили с пальто наперевес. Людей море. Я, честно говоря, просто растерялась. Куда бежать? То ли искать своих друзей, у которых тут стенды, то ли сначала посмотреть выставку, а потом уж встретиться, с кем смогу.  Выбрала второй вариант. Выставка поражает масштабом. Иностранные бренды, кстати, тоже присутствуют, их довольно много, а английская и итальянская речь звучит повсюду. О нашем дизайне и говорить нечего: он развивается семимильными шагами.  Но, что приятно, это востребовано. Люди приходят и виден колоссальный интерес. Везде просто толпы.  Однозначно, сегодня дизайн - это тема. Кто бы мог подумать! Красота победит все. Выставка работает до 22 февраля включительно. Успевайте! #дизайн #дизайнер #дизайнинтерьер

Дважды за этот полет аэроплан падал. Пассажиров было всего трое, хотя мест продавалось 20. Все обошлось, но обратным рейсом художник Александр Лабас возвращался один. Ничто не могло поколебать его веру в чудо технического прогресса. Лабас, Дейнека, Пименов и еще несколько молодых художников объединились в 1925 году в группу ОСТ (Общество станковистов). Они чувствовали себя поэтами нового века и были захвачены его скоростью, движением и красотой. ОСТовцы обожали работы немецких экспрессионистов, но видели их как-то очень по-своему. То, что там ужасало и пугало: урбанизм, мрак современных городов, здесь покоряло и восхищало. У них был такой искренний восторг перед «лампочкой Ильича», что позавидовать можно. Лучшие работы Лабаса 1920-30-х годов наивны и прекрасны. В них нет ни трагедии, ни драмы. Это светлое утро человечества индустриальной эпохи. Вот велосипед едет по дороге к аэродрому. А вокруг изумрудная зелень и небо с парящим аэропланом. Вот дирижабль появляется из бесконечного дымч