Артём Гришин про фотографию

В истории фотографии есть редкие моменты, когда художник не добавляет ничего от себя — и именно этим меняет всё. Когда камера перестаёт быть инструментом интерпретации и становится системой наблюдения. Так в фотографии появилась индустриальная архитектура как объект fine art — не как фон, не как документ, а как самостоятельная форма. Этот поворот связан с творчеством Бернд Бехер и Хилла Бехер — фотографов, которые на протяжении десятилетий методично снимали исчезающую промышленную архитектуру Европы и Америки, превратив её в один из самых влиятельных художественных проектов XX века. Их путь в фотографию не начинался с амбиций художественного жеста. Скорее наоборот: изначально это была попытка сохранить, зафиксировать индустриальные сооружения, которые массово сносились в послевоенной Европе. Водонапорные башни, доменные печи, шахтные копры — конструкции, считавшиеся утилитарными и временными, исчезали без следа. Но вместо одиночных кадров Бехеры выбрали другой путь: они начали снимать

История фотографии знает немало кадров, которые выходят за рамки привычного документального свидетельства. Это снимки, чья подлинность подтверждена, но содержание до сих пор вызывает споры — не только у любителей мистики, но и у историков, техников, специалистов по визуальной культуре. Речь идёт не о фальсификациях ради сенсации, а о фотографиях, появившихся в конкретном историческом, техническом и культурном контексте. Там, где несовершенство оптики, ограничения выдержки, свойства плёнки, особенности восприятия и человеческое ожидание сходятся в одной точке — и создают визуальный сбой. Ниже — подборка таких изображений. Астронавт из Солуэй-Ферт (1964) Фотография была сделана британским пожарным Джим Темплтон во время прогулки с дочерью в районе залива Солуэй-Ферт. На первый взгляд — обычный семейный снимок. Однако при проявке плёнки за спиной девочки обнаружился силуэт, поразительно напоминающий фигуру человека в скафандре. Особенность кадра в том, что: в момент съёмки рядом никого

В истории модной фотографии есть авторы, которые не столько изобретают новые приёмы, сколько сдвигают само ощущение нормы. Памела Хэнсон — одна из них. Её работы сложно назвать радикальными или провокационными, но именно они стали поворотной точкой в том, как мода начала говорить о женственности, теле и присутствии человека в кадре. В мире, где мода постоянно меняет визуальный язык, Памела Хэнсон остаётся узнаваемой именно благодаря верности своему методу: спонтанность, интимность и энергия реального присутствия. Биография и путь в фотографию Памела Хэнсон родилась в Лондоне, выросла в Женеве, училась в Американской школе в Лугано, а затем изучала изящные искусства в Университете Колорадо. Этот международный, неиерархичный опыт во многом сформировал её взгляд — лишённый снобизма, но внимательный к человеку. Ключевым этапом стала работа ассистентом у Артур Элгорт в Париже. Именно его подход — живой, подвижный, построенный на ощущении свободы — Хэнсон впитала и переосмыслила. Элгорт,

В современной фотографии есть авторы, которые работают не с изображением, а с состоянием. Стефани Шнайдер — именно из таких. Её снимки невозможно прочитать как документ или как сюжет: они ощущаются скорее как обрывки памяти, как кадры из сна, который ускользает в момент пробуждения. Для фотографа-практика её творчество ценно не эффектом, а методом мышления: Шнайдер сознательно выбирает нестабильность как художественный инструмент. От моды к медленной фотографии Стефани Шнайдер родилась в Германии, изучала фотографию и в начале карьеры работала в коммерческой и модной среде. Однако довольно быстро она отошла от индустриального производства изображений — от контроля, повторяемости и предсказуемого результата. Переломным моментом стал переезд в США и работа с просроченной моментальной плёнкой Polaroid. Это решение было не техническим, а философским: Шнайдер отказалась от гарантии результата в пользу непредсказуемости. С этого момента её практика стала ближе к fine art-фотографии, выс

90-е годы стали по-настоящему поворотным моментом в истории фэшн-фотографии. Это не просто очередное «десятилетие» в моде — это время, когда фотографии перестали быть одними только рекламными инструментами и превратились в культурные артефакты, отражающие дух эпохи, полноценный художественный язык и социальные ценности своего времени. Эдиториал Vogue, Эмбер Валлетта, Бриджит Холл, Кристи Тарлингтон, 1993 год Кампейн Perry Ellis For Men 1999, Эстелла Уоррен, Джорджина Гренвилл, Рэйчел Робертс, фотограф Брюс Вебер В начале десятилетия мода всё ещё носила отпечаток 80-х: высокий глянец, постановочные образы, насыщенные цвета и идеализированные формы. Кампейн Blumarine 1999, Vogue Italia, фотограф Тим Уокер Кампейн Blumarine 1999, Vogue Italia, фотограф Тим Уокер К середине 90-х произошло то, что сегодня называют переломом визуальной эстетики: на первый план вышли честность, непосредственность и близость к реальной жизни. Эдиториал Hot Shots, Vogue UK, Эрин Каммингс, Рея Дарем, фотограф А

Творчество Питера Лика почти всегда вызывает полярные реакции. Для одних он — символ коммерческого успеха и визуального максимализма, для других — фотограф, который сознательно работает на грани между искусством и зрелищем. Но именно эта пограничность делает его феноменом, который невозможно игнорировать, если вы профессионально занимаетесь фотографией и хотите понять, как создаются изображения, которые миллионы людей готовы рассматривать снова и снова. Эта статья — не про хайп и не про цены на отпечатки. Она про визуальное мышление, дисциплину взгляда и осознанную работу с ландшафтом как сценой. Коротко о пути: от серфинга к тотальному контролю кадра Питер Лик родился в Австралии и пришёл в фотографию не через академию, а через наблюдение. Его первые съёмки — это океан, берег, свет на воде. В 1980–1990-х он много путешествует, снимает дикую природу Австралии, а затем переезжает в США, где его интерес постепенно смещается к монументальному пейзажу — пустыням, каньонам, лесам, местам,

В художественной фотографии очень редки авторы, чья визуальная практика развивается от идеи к идее, но остаётся при этом последовательной, глубокой и концептуально зрелой. Осаму Йоконами — именно такой автор. Его творчество — не набор красивых картин, а поиск философских смыслов в человеческом существовании, отражённых через коллектив и его отношения с природой, силой группы и вопросами индивидуальности. Osamu Yokonami: Kumo (Copyright © Osamu Yokonami and Libraryman, 2020) Язык образов: коллектив вместо личности Одной из центральных тем Йоконами является анонимность человека в коллективе и сила группы, которая может преодолеть отдельное индивидуальное существование. Он выстраивает свои серии вокруг групп людей, одетых в одинаковую одежду, часто без лиц, смотрящих в камеру, — это не только визуальный приём, но и способ поставить под вопрос традиционную модель портрета, где индивидуальность имеет первостепенное значение. Osamu Yokonami: Kumo (Copyright © Osamu Yokonami and Librarym

Имя Эдварда Стейхена (Штайхена) занимает особое место в истории фотографии XX века. Он был не просто выдающимся автором, но и стратегом, теоретиком, куратором, человеком, который последовательно и настойчиво добивался признания фотографии как самостоятельного вида искусства. Не случайно именно ему принадлежит формула, ставшая своего рода манифестом профессии: «Миссия фотографии — объяснять человека человеку и каждого — самому себе». Краткая биография и путь Стейхен родился в 1879 году в Люксембурге, но вырос в США. Его художественное образование формировалось на стыке живописи и фотографии, что напрямую повлияло на ранний период творчества. В начале карьеры он тяготел к пикториализму: мягкий фокус, сложная печать, активная ретушь, стремление приблизить фотографию к живописному полотну. Эти работы обеспечили ему ранний успех и внимание художественной среды, но сам Стейхен не воспринимал этот этап как окончательный. Одна из ключевых заслуг Стейхена — его вклад в институциональное при