Николай Ш.

Жизнь продолжается Не зря говорят, что время лечит. Постепенно обида растворилась в буднях служебной рутины, и я перестал чувствовать себя изгоем. Впрочем, насчёт «рутины» и «изгоя» я, пожалуй, погорячился. Во-первых, с отъездом Игоря на курсы забот у меня кратно прибавилось, поскольку приходилось совмещать две должности, а во-вторых, на деле оказалось, что подавляющее большинство сослуживцев отнеслись к инциденту не как к анекдоту, дающему повод для насмешек и сплетен, а как к проявлению высшей несправедливости. Даже начальник полковой разведки, с которым у меня с самого начала не сложились отношения, счёл нужным проявить солидарность, буркнув на построении себе под нос что-то вроде: «Не бери в голову, братан». *** С тех пор прошло полгода. Я окончательно освоился в полку, приобрёл двух надёжных товарищей в лице артиллериста Виталия и танкиста Саныча, заработал определённый авторитет и не раз отмечался в приказах. С положительной стороны, разумеется. Казалось, ещё совсем немного, и на

Людям моего поколения посвящается Праздничное застолье подошло к тому моменту, когда общий разговор понемногу начал распадаться на мужской и женский. Инициатива, понятное дело, исходила от сильной половины, поскольку двадцать третьего февраля мужчинам позволено несколько больше, чем в другие торжественные даты. Однако это вовсе не означает, что жёны готовы предоставить мужьям полную свободу. Тут, как говорится: «Не дождётесь». Не прерывая задушевного разговора о внуках, снохах, рецептах, сериалах и прочих крайне важных вещах, дамы терпеливо караулили момент, когда им удастся разбавить мужские воспоминания своими историями о прожитом. Им, и мужчинам, и женщинам, было о чём поговорить сообща. Помимо соседства по дому, растянувшегося без малого на тридцать лет, друзей объединяла служба в армии. Служба — это ведь не только о мужиках. Один Господь ведает, сколько пришлось вынести боевым подругам, пока их мужья тянули армейскую лямку. Переезды с места на место, бытовая неустроенность отдалён

Рыжий Пашка лежал на спине, смотрел в ночное небо сквозь решётку и думал о новом товарище. Он не мог понять причину беспокойства, и это непонимание вызывало раздражение и досаду на самого себя. Мысли были непоследовательны, и ему порой казалось, что в голове живут даже не два, а несколько человек, и каждый из них считает свою тему самой важной. Отчаявшись навести хоть какой-то порядок, Пашка в конце концов махнул рукой и отпустил мысли в свободное плавание. Ведь по большому счёту он просто хотел уснуть и проснуться в своей казарме. А ещё лучше дома. «Прапорщик влип из-за жадности. Соляру хотел духам толкнуть. Вот сволочь! Родину за афошки готов продать. Разве не знал, что продаёт горючку духам? Откуда у крестьян деньги на целый бензовоз? Почему я должен ему доверять? Для чего? Интересно, помирилась ли мама с отцом? Блин! Я же письмо забыл отправить! Так и лежит в тумбочке. А фамилия ротного Греков. Это точно. Просто у меня в голове путаница… Таджик даже не пробовал бежать. Живёт себе и

Блинов продвигался вслед за товарищами, стараясь держать фал натянутым. Течение на самом деле было сильным, и поэтому каждый шаг давался с огромным трудом. «Ничего, - думал он, время от времени посматривая на Коровякина, - ещё десяток-другой метров и берег. Там на броню и вперёд. Главное, чтоб не унесло». Неожиданно разведчик вспомнил, как недавно, помогая водителю обслуживать машину, заметил, что в днище отсутствуют броневые заглушки. Спросил. Тот, посмеиваясь, объяснил, что пробки выкручены ещё до него. Дескать, толку от них мало, только песок в моторный отсек набивается. От воспоминания на душе стало тревожно. «Надо было старшому сказать про пробки. Ничего. Выберемся, крикну. Пусть скажет водиле, чтоб вкрутил. Не пройдёт броник. Вода в отсек попадёт, гидроудар обеспечен. Вот какого хрена выкручивал? Хорошо ещё, если не выбросил», - Блинов, улучив момент, обтёр лицо рукавом и, забыв про осторожность, заорал во всю мощь лёгких: - Слышь, Гешан?! Передай Олежке, что разговор есть … - Ох

Комбат аккуратно сложил карту вчетверо и со значением посмотрел на командира роты: - Короче, Кузьмич. На всё про всё у тебя три часа. К шестнадцати ноль-ноль должен быть на точке. Будем считать, что это и есть твоя главная задача. За караванами гоняться - работа спецназа. Мы у них как бы на подхвате. Сам понимаешь: поведут духи караван этой тропой или нет - вопрос спорный. Даже не пятьдесят на пятьдесят. В пустыне дорог не счесть. Твоё дело вовремя прибыть в район и установить связь со спецназом. А там как сложится. Отделение разведки пойдёт в голове. Бойцы опытные, маршрут знают. В общем, приведут куда надо. Со своим взводом уже определился? Кого решил задействовать? Капитан равнодушно пожал плечами. Учитывая, что два взвода из трёх вчера встали на заставы, выбор у него был небольшой. Он понимал, что командир задал вопрос исключительно для порядка, так как знал реальное положение дел, однако ответил со всей серьёзностью: - Разумеется, первый. На сегодня он у меня лучший. – Подумав, до

Лекарство от синдрома Время шло, события чередовались согласно пресловутому закону зебры: белая полоса непременно должна смениться чёрной. Можно сколько угодно с пеной у рта твердить о нелепых суевериях, однако не успели мы с комбатом семьями отметить наше с Сашей новоселье, как на утро пришло известие о гибели Андрея Новикова. Строго говоря, Андрей не был моим заменщиком, поскольку из-за кадровой путаницы он, в конце концов, был направлен в штаб бригады, а вместо него в батальон прибыл майор Белов. Казалось бы, где штаб бригады и где война? Но факт остаётся фактом: капитан Новиков погиб, не прослужив за речкой и трёх месяцев. Признаться честно, в отличие от Игоря, я не слишком близко к сердцу принял известие о гибели незнакомого мне человека. Как говорится, от судьбы не уйдёшь. Однако на следующий день я едва не оказался в центре скандала: в часть неожиданно нагрянул отец Новикова. Полковник в отставке лично хотел посмотреть в глаза тому офицеру, вместо которого был откомандирован его

Генка считался опытным сапёром и не скрывал, что гордится негласным, но вполне заслуженным званием. Сейчас, когда до дембеля осталось неполных полгода, он с усмешкой вспоминал, как, будучи духом, завидовал хлеборезам и каптёрщикам, жирующим среди лотков с хлебом и тюков с портянками, а ещё жалел, что попал не в «десантную» учебку, а в «сапёрную». И то верно: голубой берет и тельник под парадным кителем смотрятся гораздо внушительней, чем обычная парадка с эмблемами специальных войск на петлицах. Правда, мысли о берете, тельнике, аксельбанте и прочей дембельской мишуре исчезли сразу, как только он вместе с другими бывшими курсантами вышел из самолёта на бетонку кабульского аэропорта. Но это уже другая история. - Хорош спать, товарищи солдаты! – Недовольный голос взводного вырвал Генку из полудрёмы. – Поднимайтесь. Ротный скоро приедет. Наверняка задачу будет ставить. Собирай людей, товарищ старший сержант. Разбрелись, понимаешь, пока меня не было. Ничего, блин, доверить нельзя. Всё само

Делай, что должно. ч. 2 Я видел злорадную усмешку Кузнецова, растерянность на лице замполита полка и вполне отдавал себе отчёт о возможных последствиях, но мне было наплевать. В эту минуту я точно знал, что не имею права промолчать. - Послушай, капитан. - Вкрадчивым голосом продолжал командир полка. – Может, ты просто перетрудился? Я серьёзно, без всяких шуток спрашиваю. Так возьми и напиши рапорт суток на трое. Подпишу. Я понимаю: Афган, новое место службы, бытовая неустроенность и всё такое. Ты подумай. Съездишь к семье, отдохнёшь без всякой нервотрёпки и со свежими силами на службу. С Игорем Ивановичем я лично переговорю. Думаю, комбат возражать не станет. Кстати, можешь смело семью перевозить. Вчера вечером я дал добро председателю полковой жилкомиссии. Как тебе такое предложение? - Не слишком ли … - начал было Кузьмин, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом командира. Не знаю, как бывает с другими, но ко мне нужная мысль приходит именно в критические минуты. В общем, когда начштаба

Ладони Павшим посвящается Душманов было около тридцати. Они только что атаковали сторожевой пост неверных и подошли к разрушенному гранатомётными выстрелами блиндажу, который ещё минуту назад огрызался короткими автоматными очередями. Моджахедам надо было спешить, поскольку многолетний боевой опыт подсказывал, что скоро здесь непременно появится вражеская бронегруппа. Одно дело совершить налёт на отдельный пост и совсем другое - сойтись в открытом бою с полуротой шурави. Командир приказал собрать оружие и сфотографировать тела погибших. Моджахеды окружили развалины и стянули обрывки брезентового тента: на дне квадратного котлована лежали два советских солдата. Один из них смотрел на восходящее солнце уже незрячими глазами. Другой, лежащий на животе, был ещё живым и тихо стонал. Сквозь прореху пропитанного кровью бушлата торчал острый осколок ребра. Командир отряда взглянул на молодого афганца, державшего в руке карабин, и, скривив губы в презрительной ухмылке, ткнул пальцем в тело умир

Тёзка - Ни хрена себе! – Воскликнул незнакомец. - Так мы, получается, тёзки? Или кликуха у тебя такая? - Тёзки. – Кивнул Пашка. - Кликуха тоже такая. Ты как сюда попал? Случайно не в курсе, зачем им Толян понадобился? Вернут или нет? А если не вернут, то почему? Он вдруг подумал, что задал слишком много вопросов, и замолчал, продолжая рассматривать нового товарища, который разительно отличался от тщедушного Толика. Павел был гораздо выше среднего роста, крепок, быстр в движениях и выглядел довольно опрятно, насколько это возможно в условиях плена. Небольшая борода и волосы до плеч были хоть и немыты, но аккуратно расчёсаны, а на выгоревшей форме не было ни дыр, ни порывов, ни заплат. Пашка вздохнул и невольно посмотрел на свои грязные колени, торчащие из огромных прорех. «Парень явно не срочник. - Подумал он, прикрыв глаза. - И по возрасту не подходит … и ещё хрен знает почему. Какой-то он чересчур ухоженный. Вряд ли тёзка тоже в яме сидел. А если сидел, то по-любому не так, как мы с Т