Университет науки и технологий МИСИС

Мы обещали вам рассказать про второй звездный час свинца. Извольте. В середине XIX века электричество уже перестало быть забавой для учёных и фокусников. Телеграф, гальванопластика, первые опыты с электрическим освещением — всё это требовало портативных и надёжных источников тока. И такие источники достаточно быстро появились. Их назвали гальваническими элементами — по имени Луиджи Гальвани, который ещё в конце XVIII века заметил, что лапка препарированной лягушки дёргается при контакте с двумя разными металлами. Потом Алессандро Вольта (да-да, тот самый, в честь которого назвали единицу напряжения, шутку про «напряжометр» пропускаем) сложил стопку из медных и цинковых кружков, проложенных тряпками с кислотой, — и получил первый в мире химический источник тока. Вольтов столб исправно выдавал ток, пока не истощались реагенты. Затем появились более удобные элементы: элемент Даниэля с медным и цинковым электродами в разных растворах, элемент Грене с угольным электродом. Они были мощнее,

Биоматериаловедение давно вышло за рамки узкой научной области. Сегодня от него напрямую зависит развитие персонализированной медицины будущего — от имплантатов и систем доставки лекарств до биофабрикации живых тканей. Доктор физико-математических наук, директор Института биомедицинской инженерии НИТУ МИСИС Фёдор Сенатов, рассказал о том, какие решения уже внедрены в медицинскую практику, где наука упирается в физику и биологию, а также почему для биоматериаловедения нужны инженеры нового «М-типа». Технологии проникают в ежедневную медицинскую практику при выполнении трёх условий: эффективности, воспроизводимости и масштабируемости. С одной стороны, уже существуют решения, которые доказали свою клиническую эффективность: покрытия имплантатов, гидрогели, системы доставки лекарств. С другой — активно развивается производство и цифровые технологии, позволяющие изготавливать изделия под конкретного пациента. Цифровое моделирование, например, уже позволяет создавать индивидуальные имплантат

Все проблемы с огнестрельным оружием, казалось, были решены ещё во времена мушкетёров короля и гвардейцев кардинала. Не было проблем ни с одним из трёх составляющих величайшего изобретения, верно и безотказно служившего человечеству несколько веков: «сухой порох + стальная трубка + свинцовый шарик». Порох производили в достаточных объёмах, стальные стволы оружейники научились делать так, что они ещё и внукам прослужат, а успехи в развитии горнодобычи обеспечили государства достаточным количеством свинца. Казалось, круглый свинцовый шарик в качестве пули будет служить людям вечно. Но нет. У гладкоствольного мушкета была одна серьёзная проблема — точность стрельбы. Круглый свинцовый шарик, вылетая из стального ствола, уверенно поражал ростовую фигуру на расстоянии 50–80 метров, дальше точность резко падала. Поэтому самым насущным умением тогдашних стрелков была вовсе не меткость, а умение не дрейфить, стоять под пулями, держать строй и по команде всей толпой стрелять в примерно нужную с

После глобальных прорывов прошлого столетия космонавтика неспешно продолжает своё эволюционное развитие. Учёные и инженеры уже несколько десятилетий бьются за каждый килограмм полезной нагрузки, работая над созданием деталей для ракет и спутников из лёгких и прочных материалов. По словам генерального директора госкорпорации «Роскосмос» Дмитрия Баканова, за последние пять лет в отечественной космонавтике появилось около 30 новых сплавов и композитов, которые сокращают массу изделий. Однако для новых революционных прорывов в отрасли ограничения материалов по-прежнему остаются одним из фундаментальных барьеров, который учёные пока не могут преодолеть без серьёзных компромиссов. В нашем новом материале доктор технических наук, профессор кафедры функциональ­ных наносистем и высокотемпе­ратурных материалов НИТУ МИСИС Игорь Блинков рассказывает о перспективных материалах для космоса. Игорь Блинков — доктор технических наук, руководитель научной школы НИТУ МИСИС «Покрытия и поверхностное модиф

На этой неделе исполнилось 125 лет со дня рождения Авраамия Завенягина — легендарного управленца, который из инженера-металлурга стал одним из ключевых создателей советского атомного проекта, а в 1930 году был назначен первым ректором Московского института стали (сегодня — НИТУ МИСИС). Благодаря ему вуз стал кузницей кадров и научным цехом для зарождающейся атомной отрасли. Сотрудничество университета и Росатома, длящееся уже 80 лет, — пример симбиоза науки, образования и промышленности, переживший смену эпох. Если в первые годы сотрудничества в реализации атомного проекта речь шла о сплавах для первого реактора, то сегодня учёные МИСИС не только создают материалы для реакторов будущего, но и разрабатывают квантовые процессоры и устройства для биопечати тканей. Как наследие Завенягина помогает университету отвечать на вызовы сегодняшнего дня? И как вуз готовит кадры для технологического прорыва в условиях острой конкуренции за таланты? Об этом, а также о будущем стратегического альянса

Общепризнанным «отцом» огнестрельного оружия считается порох — и, разумеется, считается по праву. Но действительно массовым «огнестрел» стал только тогда, когда в игру вступил свинец. Поэтому, по сути, винтовки и револьверы — «дети двух родителей». Вся история ручного огнестрела — это рассказ о том, как люди учились управлять взрывом пороха, а свинец постоянно подстраивался под новые и новые требования. Пройдя тем самым путь от круглого шарика до преследуемого экологами боезапаса. Давайте вспомним эту старую, но занятную историю. Порох придумали в Китае где-то в IX веке, экспериментируя с эликсирами бессмертия. Смесь селитры, серы и угля сначала использовали в фейерверках и религиозных действах, но очень быстро перешли к убиению себе подобных — зажигательными стрелами, огненными «ракетами», бомбами. В западной научно-популярной литературе довольно долго правила бал схема: «китайцы использовали порох для фейерверков, а европейцы изобрели пушки». Но это миф: китайцы не дурнее других, и в

Свинец — это доктор Джекил и мистер Хайд мира металлов. С одной стороны, свинец — это один из самых старых друзей человека. Он пришёл к нам на службу одним из первых, задолго до железа и уж тем более — алюминия. С другой стороны — как выясняется, он вредил человечеству примерно столько же времени. И именно с этой скрытой сущностью связана его сегодняшняя незавидная судьба. Но давайте обо всём по порядку. Однажды в Америке (извините за невольную цитату) богатое месторождение свинца было открыто… после лесного пожара. На месте сгоревшего леса из-под слоя золы пожарные извлекли довольно крупные свинцовые слитки — при высокой температуре подходившая близко к поверхности руда переплавилась. Скорее всего, именно так первобытный человек и познакомился со свинцом. Это был не первый известный ему металл — первыми, как уже говорилось, были «самородки», то есть золото, медь и серебро. А вот на титул первого выплавленного металла примерно с равными шансами претендуют двое — медь и свинец. Но про п

Мы уже рассказывали вам про приключения трех металлов - золота, серебра и меди - в монетах допетровской России и Российской империи. Наш сегодняшний рассказ - про монеты СССР и Российской Федерации. Отличительной особенностью этого периода становится тот факт, что к "Большой Тройке" присоединяются множество других металлов и сплавов. Разумеется, в истории ничего не начинается вдруг, в один миг. Первые эксперименты с другими металлами и сплавами в монетах проводили еще цари-батюшки и матушки-императрицы. Мы уже рассказывали вам про неудачный опыт выпуска платиновых монет в период с 1828 по 1845 год. Что касается сплавов, то самый известный пример являет собой колыванская медь — уникальный сплав, который использовали в "век золотой Екатерины" для чеканки так называемых «сибирских» монет. В 1763–1781 годах на Сузунском монетном дворе чеканили «сибирские» монеты — легче обычных, с гербом Сибири и номиналами от полушки до 10 копеек. Здесь, правда, со сплавом все "нечаянно" получилось. Прос

С вами вновь проект «Научный полк» Минобрнауки России, призванный увековечить память ученых, преподавателей и студентов, работавших, учившихся и воевавших в годы Великой Отечественной войны. В этом году мы продолжим знакомить вас с подлинными материалами военных и послевоенных лет, опубликованными в газете "Сталь в 1940-50-х годах. Пусть участники войны и труженики тыла сами расскажут нам о себе и о своей жизни в эти нелегкие годы - сохранившиеся номера институтской газеты дают нам эту уникальную информацию. В сентябре 1944 года начался очередной учебный год, которому предстояло стать последним военным учебным годом. Но тогда об этом еще никто не знал. С каким настроением его встречал Институт стали? Об этом рассказывает заметка «Успешно начать учебный год» в номере за 2 сентября 1944 года. 2½ месяца отделяют нас от того дня, когда коллектив института подвел итоги своей напряженной работы в истекшем учебном году. За это время страна наша далеко шагнула вперед на трудном и славном пути

Промышленность переживает период, когда рост обеспечивается уже не столько расширением мощностей, сколько точной настройкой процессов. Санкционное давление, нехватка высококвалифицированных кадров, удлинение логистических цепочек, высокая стоимость банковского кредитования оборотного капитала — всё это превращает операционную эффективность в главное условие выживания. О том, как меняется понимание бережливого производства и почему сегодня оно ближе к философии управления, чем к простому набору инструментов для сокращения затрат, мы поговорили с директором Института экономики и управления НИТУ МИСИС, д.э.н., к.филос.н., профессором кафедры экономики Алексеем Владимировичем Митенковым. — Алексей Владимирович, «бережливое производство» — термин не новый. Почему о нём снова говорят так активно? — Потому что изменилась среда. Раньше бережливость воспринималась как способ «сэкономить». Сегодня — как способ сохранить устойчивость и обеспечить выживаемость. Технологии производства стали горазд