АвТОгус

Представьте: ясный зимний день, тихий портовый район Бостона. Внезапно раздается оглушительный грохот, похожий на взрыв, и на улицы вырывается темно-коричневая, невероятно быстрая волна… не воды, а густой, липкой патоки. Это не сцена из фантастического фильма, а реальная трагедия, вошедшая в историю как Великий Бостонский паточный потоп — одна из самых странных и поучительных техногенных катастроф в мире. Это было необычно теплое для января утро. В тот роковой день 15 января 1919 года жители бостонского Норт-Энда занимались своими делами, когда услышали низкий, похожий на скрежет металла гул. Гигантский резервуар United States Industrial Alcohol Company (USIAC), высотой с пятиэтажный дом (15 м), не выдержал. Стенки емкости, и без того непрочные, не справились с давлением. Считается, что неожиданное потепление вызвало брожение патоки, что и привело к катастрофе. На улицы хлынуло около 2.3 миллиона галлонов (более 8,7 миллионов литров) патоки. Это не была медленная, ползучая масса. Вол

Во время Второй мировой войны американские солдаты нашли трогательный и изобретательный способ персонализировать свои стандартные пистолеты Colt M1911. Они создавали для них прозрачные накладки на рукоять, которые вошли в историю под названием «sweetheart grips» (с англ. — «сердечные/возлюбленные щёчки»). Используя плексиглас (оргстекло), добытый из сбитых самолётов или повреждённых кабин, они заменяли стандартные деревянные щёчки на прозрачные. Под них они помещали фотографии своих любимых: жён, невест, матерей или популярных pin-up девушек. Это позволяло военнослужащим носить с собой в бою осязаемое напоминание о доме, служившее мощным подспорьем для морального духа и уникальной формой «окопного искусства» (trench art). Помимо сентиментальной ценности, такие щёчки имели и практическое преимущество. Как утверждают некоторые источники, прозрачность плексигласа позволяла быстро визуально проверить наличие магазина в пистолете, что могло быть критически важно в стрессовой боевой ситу

4 сентября 1949 года толпы людей собрались на аэродроме Филтон близ Бристоля, чтобы стать свидетелями исторического момента: в воздух впервые поднялся один из самых амбициозных авиационных проектов Великобритании послевоенной эпохи. Этим самолётом был Bristol Brabazon — колоссальный авиалайнер, призванный доказать, что Британия может лидировать в мировой гражданской авиации после Второй мировой войны. Bristol Type 167 Brabazon — самый технологически продвинутый и роскошный авиалайнер своего времени, созданный для трансатлантических перелётов. Вот его ТТХ: · Размах крыла: 70,1 м · Длина: 54,2 м · Высота: 15,2 м · Масса пустого: 65 820 кг · Максимальная взлётная масса: 130 000 кг · Двигатели: 8 × Bristol Centaurus 18-цилиндровых радиальных двигателей (4 спарки с contra-rotating винтами) · Мощность: 2 500 л.с. каждый · Крейсерская скорость: 480 км/ч · Дальность полёта: 8 700 км · Потолок: 7 600 м · Экипаж: 12 человек + стюарды · Вместимость: до 100 пассажиров (в стандартной конфигурации

Её карьера была яркой, но короткой вспышкой. Её главное наследие — это не её роли или брак со звездой, а серия прекрасных фотографий. Она навсегда осталась одной из вечных «девушек Зигфелда» — воплощением красоты и гламура «ревущих двадцатых», чей образ сохранил для нас великий A.C. Johnston. Фрида Мирс была артисткой знаменитого бродвейского ревю «Ziegfeld Follies». Нужно заметить, что это было не просто шоу, а культурный феномен. Его создатель, Флоренз Зигфелд, славился тем, что находил и представлял публике самых красивых женщин Америки — «девушек Зигфелда» (Ziegfeld Girls). Они были эталоном гламура и красоты своей эпохи. Быть избранной в труппу «Follies» означало достичь вершины успеха в индустрии развлечений. Это открывало двери в высшее общество и часто сулило выгодные браки. Эд Винн был одной из самых больших звезд водевиля и раннего Бродвея, известный под прозвищем «Смешной человек» (The Perfect Fool). Позже он стал успешным характерным актёром в кино и на телевидении (его

Величие и значимость любого актёра заключаются, наверное, всё же не в количестве званий и наград, полученных за всю жизнь. А в его фильмах. Конечно, с течением времени старые работы меркнут по сравнению с работами наших современников. Однако Роберт Редфорд, без сомнения, останется одной из самых влиятельных фигур в истории американского кино — прежде всего благодаря основанию Кинофестиваля «Сандэнс» и Института «Сандэнс». Но это было лишь заключением, подводящим некую невидимую черту под его блистательной карьерой. Ведь к тому моменту он уже был одним из лучших актёров Голливуда. Багаж, собранный актёром к началу 80-х, настолько колоссален по своему разнообразию и значению, что это сложно представить. Сегодня я предложу вспомнить, на мой взгляд, самые интересные и значимые фильмы с участием Редфорда. Фильмы, о которых все знают, упоминать не стану. «Сумеречная зона» (1962) Редфорд снялся в культовом сериале «Сумеречная зона» в эпизоде «Ничего в темноте». Он сыграл раненого молодого че

Среди множества городских легенд встречаются и совершенно реальные истории. Например, в интернете давно ходят слухи, что Хичкока в детстве ненадолго сажали за решётку. Но за что? И правда ли это? Начнём с того, что главным источником этой истории является сам Альфред Хичкок. Он неоднократно рассказывал её разным интервьюерам, включая знаменитого французского режиссёра Франсуа Трюффо в их цикле бесед, изданных в книге «Хичкок/Трюффо». Это считается наиболее авторитетным подтверждением. По словам Хичкока, всё произошло, когда ему было около четырёх-пяти лет. Его отец, Уильям Хичкок, владелец бакалейной лавки, отправил сына с запиской к своему другу — начальнику местного полицейского участка. В записке было что-то вроде: «Мой сын ведёт себя плохо. Прошу проучить его как следует». Полицейский прочитал послание, нахмурился, запер мальчика в камеру на несколько минут (по некоторым версиям — на пять или десять) и произнёс сакраментальную фразу: «Вот что мы делаем с непослушными мальчиками».

В криминальном мире есть железное правило: чем ты успешнее, тем менее заметным ты должен быть. Фрэнк Лукас, гениальный и безжалостный наркобарон, правивший Гарлемом в 1970-х, понимал это как никто другой. Он был тенью, призраком, чье имя не значилось ни в одном полицейском досье. Его могущество было абсолютным, но невидимым. До того самого вечера в марте 1971 года, когда гордыня взяла верх над осторожностью, и он надел пальто стоимостью $100 000. До «инцидента с шубой» Фрэнк Лукас был для полиции Нью-Йорка загадкой. Он совершил революцию в преступном мире, наладив прямые поставки героина из Юго-Восточной Азии (знаменитый «Blue Magic») в обход итальянских мафиозных семей. Его продукция была чище, а цена — ниже. Он построил идеальную преступную империю, управляемую по корпоративным принципам, и оставался в тени, избегая показной роскоши, характерной для других гангстеров. Полиция знала, что кто-то новый перехватил контроль над наркотрафиком, но не могла выйти на след «призрака». Они не

Этот снимок, сделанный фотографом Лесом Баскомом (Les Bassom) для газеты Daily Herald в 1957 году, может рассказать целую историю. Его оригинал и негативы хранятся в национальной фотоколлекции Science & Society Picture Library, которая является частью Музея науки в Лондоне (Science Museum Group). Давайте рассмотрим его внимательно. Надпись на фото гласит: «Second hand car dealer Harry Davies, Harlesden, London, 1957. In response to petrol rationing, Davies is offering a free car with every car listed at 195 pounds or over». Это можно перевести как: «Дилер подержанных автомобилей Гарри Дэвис на своей стоянке в Харлесдене, Лондон, 1957 год. В ответ на нормирование бензина Дэвис предлагает бесплатный автомобиль с каждой машиной стоимостью от 195 фунтов стерлингов». Почему в Великобритании было введено нормирование бензина? Ключ к пониманию этой сцены — Суэцкий кризис 1956 года. В июле 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал — критически важный марш

Представьте себе 1952 год. Компьютеры — это не привычные нам ноутбуки, а огромные шкафы, заполненные лампочками и проводами. И вот компания IBM, которая тогда в основном делала табуляторы и пишущие машинки, выпускает свою первую настоящую электронную вычислительную машину — IBM 701. Почему он был крутым для своего времени? Его называли «Калькулятор обороны». Это был не компьютер для бухгалтерии, а мощный инструмент для сложнейших научных расчётов: проектирования самолётов, моделирования ядерных реакций и расчётов траекторий ракет. Внутри него работало 4000 электронных ламп — это как 4000 крошечных лампочек, которые постоянно грелись и могли перегореть. Логика работы строилась на них. У него не было жёстких дисков или оперативной памяти в современном понимании. Данные хранились на трубках Вильямса — по сути, на маленьких телевизионных экранчиках, где точки и чёрточки кодировали нули и единицы. Вся память составляла жалкие по нынешним меркам 2 килобайта. Для хранения больших объёмов ин