Женский уголок. Рассказы для души

В примерочных было многолюдно. Она шла вдоль ряда, выбирая свободную, и вдруг замедлила шаг. Он не любил ходить с ней по магазинам. Толпы, духота, бессмысленное хождение от вешалки к вешалке. Она давно перестала уговаривать. В торговый центр они приезжали вместе, парковались, выходили из машины, а дальше расходились по разным концам. — Я в автоотдел зайду, — сказал он, как обычно. — Хорошо, — ответила она. Поцеловались. Он ушёл быстро, не оглядываясь. Она проводила его взглядом и повернула в сторону магазинов одежды. В этом не было обиды. Скорее привычка. За годы брака они научились не цепляться за такие мелочи. Каждый занимался своими приятными занятиями. Она ходила медленно. Останавливалась у витрин, заходила в залы, трогала ткань, смотрела на образы манекенов, иногда брала вещь и тут же вешала обратно. Мысли были заняты обычным: что взять на работу, что убрать из шкафа, что давно не носится. Она зашла в один магазин, потом в другой, в третьем задержалась дольше. Платье показалось у

Она свайпнула его почти машинально, стоя в очереди за кофе. Молодой парень был, сильно моложе, это сразу бросалось в глаза. Очередь двигалась медленно, впереди женщина долго выясняла, какое молоко у них сегодня есть. Уверенный взгляд, чуть наглая улыбка, фото из спортзала и ещё одно — в зеркале лифта. Ничего особенного, но и отторжения тоже не было. Матч случился сразу. Телефон коротко вибрировал, и она вдруг поймала себя на том, что улыбается. В сорок такие реакции уже не от надежды, а от интереса к процессу. Он написал первым. Без приветствий, без подкатов. — Ты правда любишь американо? Она посмотрела на стакан в руке и ответила: — Да. А что? — Просто странный выбор, — написал он. — Обычно его пьют те, кто не любит сладкое. Она усмехнулась. Формулировка была неуклюжей, но живой. — А ты любишь сладкое? — В меру. Как и всё остальное. Переписка пошла легко. Он отвечал быстро, не пропадал, не пытался впечатлить. Пару раз неловко пошутил, пару раз попал в точку. Возраст он обозначил сам,

Мы познакомились на дне рождения. Я не планировала никого соблазнять. Зашла на час. Посидеть, поболтать, уйти. Была вечеринка в честь Дня Рождения Тани. Таня работала в большом офисном центре, и кажется, знал полздания. Ходила на танцы, на женские практики и собирала компании из всех подряд. Антон стоял у окна, пил воду и слушал, как Лёшка рассказывал про свою машину. Слушал внимательно. Когда Лёшка выдохся, Антон спокойно сказал какую-то фразу, и разговор свернулся. Так бывает, когда человек говорит по делу и не тянет внимание на себя. Таня подвела меня и представила. — Люда. — Антон. Рукопожатие короткое, спокойное. Потом он спросил, чем я занимаюсь. Я ответила. Он кивнул и задал ещё один вопрос. В голосе не было игры и нажима. Обычный интерес взрослого мужчины. Мы вышли на балкон. Он стоял рядом и смотрел на горизонт. — Ты одна? — Сейчас да. — Я женат. Сказал спокойно. Как факт. — И дети есть. Двое. Сразу говорю. Я кивнула. — Развод в мои планы не входит, — добавил он. — Эту тему я

Он выкрикнул это так, будто хотел разбить стену голосом. — Ты каталась на его банане?! Слова повисли в воздухе номера, тёплого, душного, с запахом шашлыка с улицы и чужого белья. За окном шумело море, но звук был глухой, как будто кто-то накрыл его ладонью. На столе стояли стаканы, в одном медленно таял лёд. Штора колыхнулась и снова застыла. Она сидела на краю кровати, босая, с влажными волосами, закрученными кое-как. На ней было лёгкое платье, которое здесь надевали все — свободное, удобное, ничего не обещающее. Она смотрела на него спокойно, даже чуть устало, как смотрят на человека, который слишком долго держал в себе одно и то же. — Ты серьёзно сейчас? — спросила она. Он ходил по комнате, от двери к окну и обратно, словно пытался найти место, где можно встать и не чувствовать себя маленьким. Лицо у него было красное, не от солнца. Он махнул рукой в сторону балкона, туда, где днём они сидели втроём, пили холодное и смеялись. — Я всё видел. Как ты на него смотрела. Как смеялась. Дум

Жанна вызывающе сидела на кухонном столе, как на троне, свесив ноги в носках, и курила так спокойно, будто это был типичный вечерний разговор ни о чем. Пепел у неё летел куда придётся, она даже не ловила его взглядом, только иногда лениво стряхивала в блюдце, которое Игорь держал для лимона, хотя лимон у них появлялся раз в месяц, когда кто-то вспоминал про витамины. В комнате работал телевизор, но звук стоял на нуле, и от этого всё выглядело ещё более домашним и противным. Игорь сидел напротив, у него на лице было выражение человека, который слушает прогноз погоды и уже заранее знает, что всё равно пойдёт дождь. Он держал руки на коленях, пальцы перебирали воздух, как будто там лежали ключи, и он пытался вспомнить, куда их сунул. — Игорь, — сказала Жанна и произнесла его имя так, как произносят в очереди: без ласки, но и без вражды. — Я к Максу уезжаю. Сегодня. Он ждёт, у него смена закончилась, он мне так и написал: «Жанка, подъезжай, пожарим мяска». Она замолчала, чтобы затянуться,

Встречу выпускников назначили на вечер пятницы, и в этом было что-то показательно правильное, будто никто не хотел портить себе выходные, но и совсем игнорировать идею тоже не решился. Марина написала в общий чат коротко, с улыбками, как она умела, и сразу добавила адрес ресторана, время и просьбу подтвердить участие. Я прочитала сообщение несколько раз, отложила телефон и долго к нему не возвращалась, потому что сама мысль оказаться в одном зале с людьми из той жизни вызывала странное напряжение, похожее на усталость, накопленную заранее. Решение прийти сложилось не сразу, оно не было эмоциональным или импульсивным. Скорее это выглядело как обычный пункт в списке дел, который пора закрыть, чтобы больше к нему не возвращаться. В назначенный день я собралась спокойно, выбрала простую одежду, не для впечатления и не для маскировки, а просто удобную и уместную. В зеркале отражалась женщина, которая давно жила своей жизнью и редко оглядывалась назад, хотя прошлое время от времени напоминал

Женя наливал себе всё чаще. Обвинил меня в изменах. Я сказала правду при всех. Застолье В тот день я проснулась рано, как и всегда на даче. Пока остальные спят, можно побыть одной. Потом без конца разговоры, чужие запахи, смех, чьи-то вещи под ногами. Мы на даче встречали Новый год и застряли тут из-за снегопада. Дороги и СНТ замело, машины стояли по зеркала в сугробах, связи почти не было, постоянно глушили. После первых чисел Нового года все собирались разъехаться, но пришлось остаться ещё на пару дней. Дороги в порядках пока не расчистили. Хорошо, что напитков и еды было море. Хватило бы на пару недель. Старые друзья, семьями. Все друг друга знают давно, многое понимают, но предпочитают делать вид, что ничего не замечают. Мне скоро сорок шесть. Жене пятьдесят. Он это чувствует даже сильнее меня. В последние годы стал раздражительным, будто всё вокруг его задевает. Может молчать часами, потом вдруг бросить что-нибудь колкое. Я привыкла. С возрастом привыкаешь ко многому, и многое п

— Уйди отсюда, — бросил муж, не оборачиваясь. Я поняла: переодеваться буду прямо здесь. Последние месяцы у Вовы был бесконечный «важный период». Он так и говорил. Важный. Ответственный. Такой, где нельзя отвлекаться, где все вокруг должны подстроиться и подождать. Я ждала. Сначала с предвкушением, терпеливо. Пока жизнь “по-тихому” не стала автоматизмом. Он работал из дома второй год. Сначала это было временно. Потом удобно. Потом стало нормой. Квартира постепенно перестала быть домом. Она стала его офисом. Я в ней была чем-то вроде обслуживающего персонала, только без графика и выходных. Я вставала раньше, чтобы приготовить завтрак. Не потому что он просил, а потому что если не приготовить, он раздражался. Ел он обычно между звонками, стоя, глядя в экран. Я убирала за ним кружки, тарелки, крошки со стола. Он даже не замечал. — Потом, Оля. — Я на созвоне. — Давай позже. Это «потом» растянулось на долгие, долгие месяцы. Я старалась быть тише. Говорить меньше. Ходить аккуратно. Не включа

Мужья отпустили Веру и Наташу в Сочи, а сами остались в душном городе работать. Вера часто возвращалась мыслями к тому первому их выезду в Сочи, потому что именно тогда она впервые увидела Наташку такой, какой потом знала её всегда. Тогда всё выглядело ещё свежо, почти по-девчачьи, и только позже стало ясно, что это был не отпуск, а проба пера. Это было начало двухтысячных. Поезд шёл долго, вагон был старый, душный, с вечным запахом курицы и дешёвого “кофе 3в1”. Наташка сразу сказала, что едет отдыхать по-настоящему, и закинула сумку на полку так, будто это начало другой жизни. – Верок, мы же уже в дороге, да? – В дороге – Значит, отпуск уже начался Вера тогда рассмеялась и не придала значения. Наташка переоделась прямо в купе, надела лёгкую майку, короткие шорты, распустила волосы и пошла в тамбур. Вернулась минут через двадцать, с сигаретами и блеском в глазах. – Там такие ребята едут, – сказала она, садясь напротив. – Прям настроение делают – Наташ, ты же замужем – Я же не дома Вера

Игра затянула мужа, и Лена больше не могла терпеть его виртуальную жизнь. Павел когда-то умел жить широко и уверенно. Он вставал рано, пил крепкий кофе, говорил по телефону на ходу, мог за день решить несколько серьезных вопросов и вечером заехать за детьми просто потому, что успевал. Лена тогда смотрела на него и чувствовала спокойствие. Рядом с ним жизнь выглядела выстроенной. Деньги приходили регулярно, планы строились без оглядки, бытовые мелочи не беспокоили вообще. Он зарабатывал хорошо. Бизнес был небольшой, но устойчивый. Клиенты знали его по имени, партнёры уважали. Павел любил повторять, что главное — держать темп. Лена верила. Она была красивой, ухоженной, той самой женщиной, рядом с которой мужчина выглядит сильнее. Она занималась детьми, домом, иногда помогала с бумагами, но в целом жила спокойно, не считая каждый платёж. Первые сбои в бизнесе выглядели как случайность. Один контракт сорвался, по другому подвисли деньги. Павел стал чаще молчать, дольше сидеть за компьютер