Радио «Орфей»

В донецкой степи стоит огромная каменная баба с плоским лицом и раскосыми глазами, которой поклонялись некогда заселявшие эту землю древние племена. Окрестности памятника одиннадцатилетний Серёжа Прокофьев часто объезжал верхом на лошади из отцовской конюшни. Вслушивался в звуки завывающего ветра и однажды захотел записать их на нотной бумаге. Вернувшись с прогулки в родительское имение, приступил к первой в своей жизни симфонии. Мелодии придумывал вне тональностей и беспорядочно их чередовал. От свободной техники письма Прокофьев не отказался и после курса контрапункта в Петербургской консерватории. Профессора ругали за увлечение диссонансами. Но он продолжал творческие эксперименты. Его сочинениями заинтересовался реформатор театрального искусства Сергей Дягилев, руководивший антрепризой «Русские сезоны». Прокофьев получил от него заказ на балет к сезону 1915 года. Предложенные либреттистом мифы о скифах увлекли. Необычные для современников имена Алы и богатыря Лоллия поставил в заго

К вам когда-нибудь маэстро Черни приходил в ночных кошмарах? А когда ваше чадо мучило за роялем его этюды, в стенку барабанили? Не зря говорят: хочешь разругаться с соседями, а заодно отбить любовь к музыке у ребёнка, отдай его в музыкальную школу на битву с Черни. Во времена Моцарта композитор, которого так не любят дети, ещё не родился, а клавирную технику нужно было на чём-то отрабатывать. И Вольфганг Амадей стал сочинять для своих учеников… сонаты. За полтора десятка лет — 18 опусов. Они во многом унифицированы: те же гаммы, как и в «Школе беглости», арпеджио, двойные ноты, трели и занудный альбертиев бас — аккомпанемент в левой руке. Но есть в них и кое-что особенное. Sonata facile или «Лёгкая». На первый взгляд, ничего особенного. Упражнение как упражнение. Но кроме шаблонов есть чисто моцартовские певучие мелодии, неожиданные гармонии и капризные ритмы. Тот ещё «крепкий орешек»! Чтобы его расколоть, нужна не только мелкая техника, как в этюдах, но и выразительность, фразировка,

До революции в Киеве выступали многие музыкальные знаменитости. Двадцатипятилетний Прокофьев впервые прибыл туда с концертом в ранге «необузданного модерниста». Включил в программу Первый фортепианный концерт собственного сочинения. Начало представления задерживалось: артист с опозданием выехал из гостиницы в зал Городского театра, а посланный поторопить его человек разминулся с ним, увезя с собой ключ от рояля. Получив его, Прокофьев буквально вприпрыжку вбежал на сцену. Кланяясь, неуклюже сложился пополам, почти касаясь головой пола, и походил бы на клоуна, если бы не шикарный лондонского кроя фрак, белый жилет и чёрные лаковые туфли по последней моде. Устраиваясь за роялем, подвинтил сиденье стула и нетерпеливо на нём заёрзал, давая понять дирижёру, что пора начинать. Вслед за коротким оркестровым вступлением ударил аккордами по всем регистрам. Затем виртуозно исполнил гаммообразные пассажи, эффектные глиссандо. По окончании, как только убрал руки с клавиатуры, публика устроила Прок

В музее-квартире Николая Семеновича Голованова хранится очень интересная картина из его коллекции — «Венера и три грации». Ее автор — Любовь Попова, русская художница, стоявшая у истоков отечественного авангарда. Она училась живописи в школе Константина Юона, посещала мастерские «Башня», увлекалась древнерусской живописью, изучала итальянский Ренессанс непосредственно в Италии. Наибольшее влияние на ее творчество оказало обучение в Париже, где она активно работала в знаменитой мастерской «Ла Палетт», а также в Лувре и музее Клюни. Именно в Париже Попова создала копию с фрески Сандро Боттичелли «Венера и три грации». Оригинал фрески хранится в Лувре. Произведение, с которого была сделана копия, входит в цикл фресок Боттичелли с флорентийской виллы Лемми. По предположению специалистов, они созданы в 1483 году. Однако учёные до сих пор спорят о том, кто же изображен на картине. Есть версия, что это Джованна Альбицци, ставшая впоследствии женой Лоренцо Торнабуони — одного из самых знатных,

Это тот редкий случай, когда декоратор и автор костюмов выступил еще и хореографом. Причина в эксцентричности, гротесковости всего замысла, уверенности в том, что зрителя можно поразить необычайностью поз, смелостью движений, оригинальностью рисунка. Ну и потом, конечно, музыкой Сергея Прокофьева, позволявшей такое прочтение. Когда в 1920-м году Дягилев решился на постановку балета «Шут», по одной из сказок сборника Афанасьева, он уже преодолел опасения относительно того, что парижская публика не сможет по достоинству оценить новаторство на почве чисто русского материала, как это произошло ранее с «Весной священной». Ему хотелось продолжить опыты в фольклорно-сказочном стиле. А Михаил Ларионов, ранее уже сотрудничавший с Сезонами, был известен своим интересом к народному творчеству — и прежде всего, лубку, незатейливым грубоватым картинкам. В этом стиле оформление «Шута» и будет решено. По сюжету некий Шут с помощью своей жены Шутихи ловко одурачивает семерых шутов, а затем, переодевши

Оммаж — этим модным нынче словом можно охарактеризовать коллекцию Ива-Сен-Лорана, представленную в 1976-м году. Это была коллекция-посвящение Русским балетам, выполненная художником спустя более полувека после того, как антреприза покорила Париж. И, естественно, дефиле было настоящим спектаклем. Широкие и объемные юбки, короткие приталенные душегреи, пальто, отороченные каймою, с витыми застежками, как на мундире, бесконечные меховые шапки. Цвета изысканны, материалы роскошны: меха, шелка, бархат, золотое шитье… «Из традиционного кроя и цвета исходит энергия молодости», — утверждал кутюрье, объясняя свой интерес к русской теме. Конечно, можно было бы сейчас списать весь этот интерес на застрявшие в головах европейцев клише — какой русский без зипуна? Но Ив Сен-Лоран серьезно изучал декорационное наследие Русских сезонов, в первую очередь их фольклорно-исторический репертуар: балеты «Жар-птица», «Петрушка», «Русские сказки», опера «Борис Годунов»… И уж конечно, он подробно изучил наслед

Наш век — торгаш; в сей век железный Без денег и свободы нет. Кто рискнёт возразить Пушкину? Столетия приходят и уходят, а эта «сладкая парочка» — деньги и свобода — остаются неразлучными. Вот и Моцарт. В 24 года мечтал иметь друзей, которые оказывали бы ему помощь «не меньше 100 флоринов в год. Тогда можно писать музыку, какую хочешь». Наивный бедный Вольфи… Он ещё не знал, что аппетит приходит во время еды. Что даже 10 000 флоринов ему будет мало. Он никогда не станет свободным, и никогда не будет сочинять то, что хочет. Моцарт очень любил деньги и очень страдал от их недостатка: и когда зарабатывал 2 000 в год, и когда в пять раз больше. Для сравнения: музыкант придворного оркестра в то же самое время получал 350, а главврач Венской больницы — 1200 гульденов (или равноценных флоринов) в год. У Моцарта по этим меркам было целое состояние. Но куда он его дел, если не вкладывал в недвижимость и в столице Австрии жил на съёмных квартирах? Если у вдовы не нашлось денег даже на похороны м

Вряд ли можно подвергать сомнению, тот факт, что статус главной сцены страны Большой театр обрел в прошлом столетии. Широкой известности театр добился и за рубежом, оказавшись в области балета «впереди планеты всей». Но вот что любопытно — именно в самом начале советской эпохи над театром возникла опасность закрытия. Голодной и холодной зимой 1919 года в Москве хронически не хватало топлива, нечем стало отапливать больницы. В самом Большом театре зрители сидели в валенках и шубах. В зале стоял такой холод, вспоминал юный Асаф Мессерер, что под куполом висел морозный туман от дыхания зрителей. И тогда на заседании Совнаркома прозвучало предложение — закрыть Большой театр, как и прочие культурные учреждения, музеи и библиотеки. А освободившееся топливо отдать баням, что обрело особую актуальность в условиях начавшейся эпидемии сыпного тифа. Да и вообще — «не нужны рабочим и крестьянам все эти буржуазные театры». Однако в 1919 году до закрытия дело не дошло. А Владимир Ленин сказал, что с

Консерватории в Петербурге и Москве постоянно конкурировали за право называться лучшим музыкальным вузом страны. Прокофьев успешно прошёл прослушивания в обеих. Более настойчиво звали к себе учиться в Петербурге, что и определило выбор. 13-ти летний Сергей оказался дотошным студентом: в специальной тетради записывал допущенные в задачах по гармонии ошибки. Причём не только свои, но и одногруппников. Сравнивая результаты, стремился быть лучшим по успеваемости. С началом революции 1905 года уроки часто отменяли. А от курсовых экзаменов и вовсе отказались. Прокофьев много бродил по мятежному городу. А осенью вернулся за парту с желанием писать музыку, непохожую на ту, что сочиняли мастера старой академической школы. В опере «Ундина» экспериментирует с оркестровкой, поручив целую сцену духовым инструментам. Партитуру, правда, не дописал, узнав, что сделать ученический спектакль на сцене альма-матер не получится. Однажды знакомая показала ему клавир готовящейся к премьере в Мариинском оперы

Летом 1812 года судьба свела на аллеях чешского курорта Теплица двух титанов немецкой культуры — Бетховена и Гёте. Несколько раз они совершали совместный моцион, но прогулки так и не привели к зарождению дружбы. По воспоминаниям современников, Бетховена раздражала учтивость, с которой тайный советник Гёте раскланивался с каждым аристократом, шедшим навстречу. Когда Гёте сказал Бетховену, что устал от оказываемых ему знаков почтения, он услышал в ответ: «Мо­жет быть, эти знаки относятся ко мне». Во время случайной встречи с австрийской императрицей и ее вельможами Гёте повел себя как учтивый придворный. Бетховен же, по преданию, рассек процессию пополам, едва коснувшись шляпы. В жизни два художника не сошлись, зато сошлись в искусстве. Однажды Бетховен получил заказ на музыку к трагедии Гёте «Эгмонт». Когда работа была закончена, он сообщал: «Я написал музыку только из любви к поэту, и дабы это засвидетельствовать, не стал за нее брать от дирекции театров никакого гонорара». Впрочем, ес