Жизненные перекрёстки

Алла проснулась от того, что телефон мужа настойчиво вибрировал на тумбочке. Сергей ещё спал, раскинув руку, и негромко посапывал. За окном только-только начинало светать, было около шести утра. Она потянулась выключить будильник на своём телефоне и краем глаза заметила, как экран Сергеева телефона вспыхнул уведомлением. Обычно она не обращала внимания на такие вещи, но в этот раз что-то заставило её посмотреть внимательнее. На экране высветилось сообщение: "Жена ни о чём не догадывается, она у меня доверчивая". Алла замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Имя отправителя было просто "Л.", без фотографии. Она осторожно взяла телефон мужа. Руки задрожали. Сергей продолжал спать, даже не шелохнулся. Алла знала пароль от его телефона, они никогда ничего не скрывали друг от друга за двадцать три года брака. Но никогда раньше у неё не возникало желания проверить переписку. А сейчас пальцы словно сами ввели четыре цифры. Телефон разблокировался. Она открыла переписку с этой загадочной "Л." Пос

Дождь застал меня у самого подъезда. Крупные капли барабанили по асфальту, а я стояла под козырьком и смотрела, как лужи растут прямо на глазах. Зонт остался у свекрови, куда я заходила утром с пирогами. Вера Петровна любила мои пироги с капустой, а я любила заходить к ней просто так, посидеть, поговорить. За три года совместной жизни мы с ней сдружились, хоть многие удивлялись. Говорили, что со свекровью под одной крышей ужиться невозможно. А у нас получалось. Квартира у Веры Петровны большая, четырёхкомнатная, досталась ещё от родителей. Мы с Андреем после свадьбы сняли однушку на окраине, но свекровь настояла, чтобы переехали к ней. Андрей единственный сын, она одна, зачем деньги на аренду тратить. Я сначала сомневалась, наслушалась всяких историй про свекровей-монстров, но Вера Петровна оказалась золотым человеком. Мы с ней на кухне по вечерам чай пили, она советы давала, я рассказывала про работу. Андрей радовался, что мы ладим. Дождь не думал заканчиваться. Я посмотрела на часы,

Снег за окном падал крупными хлопьями, укрывая двор белым одеялом. Я сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела, как соседский кот оставляет цепочки следов на свежем снегу. Прошла неделя, но дом всё ещё казался пустым и чужим. Валины тапочки стояли у двери, его кружка с надписью "Лучший муж" так и осталась на полке. Убрать их я не могла. Дочка Лена звонила каждый день, предлагала приехать, пожить со мной, но я отказывалась. Нужно было привыкнуть к новой жизни, а с кем-то рядом это сделать труднее. Хотелось побыть одной, разобраться в мыслях, вспомнить все наши тридцать лет вместе. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я не ждала никого. Вытерла руки о фартук и пошла открывать, гадая, кто это может быть. На пороге стояла незнакомая женщина лет тридцати пяти в тёмном пальто, а рядом с ней мальчик лет семи-восьми. Ребёнок поднял на меня глаза, и я замерла. Серые глаза с зелёными крапинками, тот же разрез век, та же родинка над правой бровью. Как у Вали. – Добрый день, – тихо ск

Галина Петровна проснулась рано, как всегда. За окном едва забрезжил рассвет, а она уже сидела на краю кровати, нащупывая ногами домашние тапочки. Спина ныла после вчерашней стирки, руки побаливали. Семьдесят три года все-таки, не двадцать. Она тихо прошла в кухню, стараясь не разбудить домашних. Включила чайник, достала из холодильника творог. Любила утренние часы, когда дом еще спал, и она могла побыть в тишине, подумать о своем. Заварила себе крепкий чай, села у окна. Во дворе распускались яблони, май выдался теплый. Полгода назад она переехала жить к сыну Андрею. После того как сломала ногу и месяц пролежала в больнице, жить одной стало страшно. Андрей настаивал, Наташа, его жена, вроде бы не возражала. Продали её двухкомнатную квартиру, деньги отдали молодым на ремонт. У них трехкомнатная, места всем хватало. Сначала все шло хорошо. Галина Петровна помогала по хозяйству, готовила обеды, убиралась. Внук Семён был рад бабушке, она встречала его из школы, помогала с уроками, пекла п

Стою я на кухне, режу капусту на борщ, за окном дождь моросит. Октябрь выдался серым и холодным в этом году. Вдруг звонок в дверь. Гляжу в глазок, а там соседка Лидия Петровна стоит, какая-то встревоженная. Открываю. – Зинаида Михайловна, можно войти? Мне с вами поговорить надо срочно. – Проходите, конечно, – пропускаю её в прихожую. – Что-то случилось? Лидия Петровна заходит, снимает плащ мокрый, а сама всё на меня посматривает странно. В руках у неё какая-то папка. – Присядьте лучше, – говорит она. Мы проходим на кухню. Я ставлю чайник, хотя руки уже дрожать начали. Когда соседи так себя ведут, это добром не пахнет. – Слушайте, Зинаида Михайловна, я долго думала, рассказывать вам или нет. Но решила, что надо. Вы добрый человек, всегда помогали, когда я болела. Я не могла промолчать. – Да говорите уже, что случилось-то! Лидия Петровна открывает папку, достаёт оттуда какие-то бумаги. – Вчера я была в регистрационной палате. Документы по наследству оформляла после брата. И там встретил

Лена сидела в коридоре больницы на жёстком пластиковом стуле и смотрела в окно. За стеклом кружились первые осенние снежинки, хотя октябрь только начался. Врачи сказали, что операция прошла успешно, но наблюдение нужно продолжать. Перелом был сложный, со смещением, после падения с лестницы в подъезде. Три недели уже лежала здесь, а выписка всё откладывалась. В палату к ней почти никто не приходил. Свекровь Раиса Петровна появилась один раз в первый день, постояла у порога минут пять, сказала что-то невнятное про работу и домашние дела, и ушла. Муж Олег заезжал по вечерам после работы, но всегда торопился, ссылаясь на усталость и пробки. Вот и сегодня просидел минут двадцать, принёс фрукты и свежую пижаму. Лена поднялась со стула и медленно пошла обратно в палату. Нога ныла, костыли натирали подмышки. Она уже устала от больничных стен, от запаха лекарств, от однообразной еды. Хотелось домой, в свою квартиру, где можно лечь на любимый диван, включить телевизор и просто побыть в привычно

Людмила проснулась от того, что Сергей тихо похрапывал рядом. Он всегда так спал после трудного дня, развалившись на спине, и обычно это её не раздражало. Но сегодня что-то не давало покоя. Может, оттого, что последние недели муж стал каким-то рассеянным, часто сидел в телефоне, а когда она подходила, быстро убирал его в карман. Она повернулась на бок и посмотрела на светящийся экран телефона на тумбочке. Сергей положил его туда, даже не заблокировав. Людмила знала, что лезть в чужой телефон нехорошо, но мысль засела занозой. Тридцать два года замужем, двое взрослых детей, внуки, а она вдруг засомневалась в муже. Она потянулась к телефону. Рука дрожала. Экран высветился, и она увидела несколько уведомлений. Одно из них было от контакта с именем «Любимая». Сердце ухнуло вниз. «Спасибо тебе за всё. Ты самый лучший» – гласило сообщение. Людмила замерла. Пальцы похолодели. Она посмотрела на спящего Сергея, на его знакомое лицо с морщинками у глаз, седые виски. Неужели? После стольких лет?

Мама всегда говорила, что семья – это самое важное. Она повторяла это так часто, что я перестала обращать внимание на эти слова. Просто кивала и продолжала заниматься своими делами. Только сейчас, стоя в коридоре родительской квартиры и слушая, как Светка кричит на меня, я поняла, насколько мама была права. – Забирай свои вещи и уходи! – Светлана метнула на пол мою старую школьную сумку с учебниками. Из неё высыпались тетради и ручки. – Тебе здесь делать нечего. Я молча подняла сумку. Руки дрожали, но я старалась не показывать, как задели меня её слова. Светка стояла в дверях маминой комнаты, скрестив руки на груди. На ней был мамин халат, тот самый, бордовый, в который мама кутались по вечерам. – Света, мы же договорились разобрать вещи вместе, – попыталась я говорить спокойно. – Давай без скандала. – Ты не родная, тебе ничего не положено! – выпалила она. Я замерла. Сумка выскользнула из рук и снова упала на пол. – Что ты сказала? – То, что сказала. Мама мне всё рассказала перед тем,

Электричка тряслась на стыках рельсов, и Лена машинально считала столбы за окном. Сорок минут от Москвы до Подольска, ещё двадцать на автобусе до маминого дома. В сумке лежали пирожки с капустой из пекарни возле станции метро – мама их любила, всегда говорила, что такие вкусные только там пекут. Лена не предупредила о визите. Просто утром проснулась с мыслью, что давненько не видела маму. Последний раз заезжала месяца полтора назад, на день рождения. Тогда всё было как обычно: накрытый стол, соседки в гостях, разговоры про цены и про здоровье. Мама выглядела бодрой, жаловалась только на колено, которое побаливало при перемене погоды. Автобус довёз до знакомой остановки. Лена шла мимо магазина, где раньше покупала мороженое после школы, мимо аптеки, где работала тётя Зина. Всё тут было знакомо до последнего кирпича. В этом районе она провела детство и юность, пока не уехала учиться в Москву. Потом вышла замуж, родила Дениса, обзавелась собственной квартирой. А мама так и осталась здесь

Я шла по коридору к кухне, когда услышала голоса из спальни сына. Дверь была приоткрыта, и я невольно замедлила шаг. – Она такая наивная, всему верит! Скоро квартира будет наша, – это была Лена, моя невестка. Голос у неё был довольный, почти торжествующий. – Тише ты, – ответил Антон, мой сын. – Главное, не спугнуть. Пока всё идёт по плану. Я застыла, прислонившись к стене. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен на всю квартиру. Ноги подкосились, и я тихо, стараясь не выдать себя, вернулась в свою комнату. Села на кровать и долго сидела, уставившись в одну точку. Квартира. Трёхкомнатная, в центре города. Досталась мне от родителей. Я здесь выросла, здесь родила и вырастила Антона одна, после того как муж ушёл к другой, когда сыну было всего три года. Сколько я вложила в эти стены! Сколько ночей не спала, подрабатывая где только могла, чтобы сделать ремонт, чтобы Антону было хорошо, чтобы у него было всё. Когда сын два года назад привёл Лену и сказал, что они собираю