Благотворительный фонд "Правмир"

Соня проснулась в слезах и, показав на колено, пожаловалась: «Болит!» Людмила не увидела ушибов или ссадин, поэтому сразу записала дочку к врачу. На приеме маме посоветовали несколько дней помазать ножку разогревающей мазью, но лучше Соне не стало. Малышка не спала по ночам, плакала, не могла ни сидеть, ни лежать, было видно, что любое движение причиняет ей боль. С подозрением на артрит ее направили в областную больницу, там сделали КТ и обнаружили огромную опухоль в районе крестца, которая сдавила спинной мозг и нервные корешки. – За считанные дни из здоровой, веселой девочки Соня превратилась в лежачего пациента, – рассказывает Людмила. – Дочка перестала ходить, чувствовать ноги, не могла опорожнить мочевой пузырь. Операцию по удалению новообразования девочке сделали в Москве, в центре детской гематологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева.  По результатам гистологии Соне поставили диагноз «нейробластома», злокачественная опухоль нервной системы. На плановой МРТ обнаружили рецидив

В реанимации, когда Роксана не чувствовала своего тела ниже плеч, когда не было сил кашлять, легкие наполнялись слизью и пневмонии следовали одна за другой, она не сдавалась. Даже когда врачи говорили: “Прогнозы? Какие прогнозы, мы боремся за ее жизнь!”, она единственная не теряла надежды. Сильный характер и талант к спорту у дочери родители разглядели с детства: «Рокси легко давались любые занятия, будь то рисование или танцы. Но особенный интерес она проявляла к плаванию. Так начался ее спортивный путь». В 13 лет Роксана всерьез занялась триатлоном — видом спорта, включающим в себя бег, плавание и езду на велосипеде. Девочка поступила в Ростовское областное училище олимпийского резерва. И снова тренировки, соревнования, выезды — тяжелая, но радостная для Роксаны жизнь. Вскоре она стала кандидатом в мастера спорта. Будущее казалось ясным, полным планов и новых целей. Несчастье произошло в мае 2025 года. Роксана, ей тогда было 17 лет, полетела с командой в Горно-Алтайск на Всероссийски

Светлана берет в руки саблю фехтовальщика, и все, что случилось до этого момента, словно исчезает. Остается только тепло руки, холод стали клинка и этот танец. Танец фехтовальщика. Атака, вызов, выпад, укол. Быстрые, почти невидимые глазу движения. Наклон, блеск лезвия, маневр… Позади остались и ошибка врачей, и слезы, и бессонные ночи с двумя маленькими детьми на руках, и борьба за возможность ходить, и снова слезы. Позади все, что мешало дышать и жить. Весь мир сосредоточен в моменте, в пылу игры и боя. И сейчас Светлана счастлива. Она говорит, что не может смириться с тем, что случилось, до сих пор: «Мне кажется, что прошли не годы, а всего несколько дней». Как будто она только сейчас узнала, что больше не сможет ходить. Это произошло в январе 2011 года. Светлана приехала в роддом Уфы на плановое кесарево сечение — у нее должна была родиться долгожданная дочь. «В качестве наркоза мне предложили спинальную анестезию, приводя в доводы безопасность для ребенка, — рассказывает Светлана.

Каролина любит танцевать. Когда завершаются все процедуры, когда заканчивается обход врачей, когда все уколы и обследования сделаны, мама включает мелодию на телефоне, и Каролина танцует. Ей всего год и два месяца, несколько минут назад она плакала и закрывала лицо руками, «прячась» от врачей, а теперь танцует: «По полям, по полям синий трактор едет к нам». — Каролина  веселая, очень любознательная и подвижная. Даже страшный кошмар не может длиться для нее долго, даже после болезненных уколов и тяжелых процедур, она хочет танцевать и кружиться. Дочка двигается даже во сне — будто продолжает исследовать мир, - рассказывает Вера. Болезнь пришла в конце сентября, буквально за неделю до первого дня рождения девочки. Вера вдруг стала замечать в глазу дочери странное свечение.  «Сначала я подумала, что это просто отсвечивает от окна или телевизора. В глазу словно стеклышко, но под определенным углом. Другие не видели изменений, а я не верила в плохое, ведь на всех приемах у врачей все было х

— Сережа — наш первый сын, мы с мужем его очень ждали, готовились к его рождению: купили кроватку, коляску, распашонки, но чувство радости было недолгим. Почти сразу после его появления на свет началось страшное время для нас, — вспоминает Татьяна. Четырехкилограммовый богатырь с соломенно-рыжими волосами появился на свет естественным путем. Делать кесарево врачи не стали. Сказали маме: «Сама родишь». Все произошло так стремительно, что у малыша полопались сосуды в голове. Только заметили это не сразу. Лечили желтушку новорожденных, а потом заметили, что ребенок вялый, отказывается от еды и постоянно срыгивает. Семья Хорошиловых На УЗИ обнаружили признаки внутримозгового кровоизлияния. Кровь была и в спинном мозге. Врачи сказали, что у ребенка тяжелая родовая цереброспинальная травма и он вряд ли будет жить нормальной жизнью. Не будет ни ходить, ни говорить. Родители Сережи, которым в то время было чуть больше 20, пришли в ужас от таких прогнозов, но решили бороться за своего ребенка.

— Эти первые минуты встречи после операции… Не передать словами... До сих пор слезы на глазах, — говорит Нина, мама Мелании. — Я увидела дочь, взяла ее за руку, а она никак не реагирует на прикосновения. И только этот вопросительный взгляд — «что со мной?». Нина вспоминает, как лечащий нейрохирург сам перенес девочку на руках на аппарат КТ, и как вокруг собрались врачи. Заведующий отделением провел обследование, а потом отвел Нину в сторону и сказал: «Готовьтесь к сложному и длительному восстановлению». Эта операция была третьей по счету для 10-летней Мелании. И именно после этой операции произошло осложнение — нарушение мозгового кровообращения с ишемией и отеком мозга. Меланию парализовало на правую сторону, она больше не могла двигаться и говорить. Началось все четыре года назад. Нина и Дмитрий впервые заметили странные приступы у дочки — сначала резкая головная боль, потом тошнота, затем слабость. Вообще, они команда — Мелания и ее родители. Дмитрий говорит так: «Мы всегда вместе».

— И беременность протекала хорошо, и родился Егор в срок и без проблем, — говорит Елена, — и до 8 месяцев развивался совершенно нормально. И только когда сынок учился садиться, мы заметили эти странные приступы — в виде кивков и падений. Сейчас Егору три года, но врачи до сих пор не могут подобрать терапию от эпилепсии. Кивки и падения оказались проявлением сложной и тяжелой болезни — эпилепсии. Причем найти ее причину пока не получается. В годик Егору сделали МРТ, эпиактивность подтвердилась. Малышу назначили первое лекарство, когда оно не помогло — второе, затем третье. В московской больнице им. Войно-Ясенецкого врачи предположили, что у Егора синдром Тассинари. Это редкая форма эпилепсии у детей, при которой короткие приступы потери сознания сопровождаются подергиваниями мышц рук и плеч. Приступы похожи на внезапные "замирания" в сочетании с резкими движениями конечностей. Это заболевание может приводить к трудностям в обучении и замедлению когнитивного развития. А в Клинике детской

— Ты, главное, дыши! Слышишь? Дыши! — с надрывом кричал Тимур. Юля хотела попросить воды, пыталась сказать мужу, что у нее болит голова, тянет руки, но не могла — сильно сдавило грудную клетку, не хватало воздуха. Она то куда-то «проваливалась», то снова возвращалась в сознание. Перед глазами мелькали картинки вчерашнего дня: она в белом платье невесты, ЗАГС, гости в кафе, подарки, танцы… Раз-два-три, раз-два-три… Она кружилась в вальсе то с мужем, то с папой. Как все было хорошо и волшебно. Еще вчера… А теперь она лежала в разбитой машине и не чувствовала ног… С Тимуром Юля познакомились за полтора года до той страшной аварии. В деревне Уразбаево жили его родители и ее бабушка. «Добрый парень с потрясающей улыбкой» сразу понравился Юле. Они часто гуляли по деревне до первых петухов. В день Юлиного 19-летия, Тимур сделал предложение руки и сердца. Встал на одно колено и пообещал «любить в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии». Юля смотрела на молодого человека

5-летний Тимофей очень ждал новогодних праздников. Уговорил родителей нарядить елку пораньше, «чтобы Новый год наступил быстрее». Но в начале декабря Тимоша оказался в реанимации с пульсом 240, критически низкой сатурацией – 60 и температурой под 40. - Его трясло, все тело отекло так, что даже пупочную грыжу не было видно. Руки посинели, будто он их отморозил. Пальцы не разгибались. Мне казалось, что сын теряет связь с миром, за несколько дней он потерял столько сил, что мог только изредка открывать глаза и безучастно смотреть на всех, - рассказывает мама мальчика. Проблемы со здоровьем у Тимоши начались сразу после рождения. Была родовая травма. Малыш родился «синеньким, отечным, с полопавшимися в глазах сосудами». Он долго не держал голову, глаза косили. Врачи подозревали у Тимофея аутистическое расстройство, расстройство пищевого поведения, «синдром вялого ребенка» и чуть не поставили спинальную мышечную атрофию. Но диагноз СМА, к счастью, не подтвердился, как и аутизм. Родители дел

Сивохина Екатерина. 20 лет, г. Шарыпово, Красноярский край Два года назад в психоневрологический интернат в Шарыпово привезли новых подопечных. Им уже исполнилось 18 лет и находиться в детском госучреждении они больше не могли. «Контингент в ПНИ для взрослых разный, в том числе из тюрем, больниц. Много тех, кто представляет опасность для окружающих — может поджечь дом, кого-то покалечить или совершить суицид. Диагноз один на всех — психическое заболевание. Шансов однажды выйти за пределы такого интерната и жить обычной жизнью практически ни у кого нет». Среди вновь прибывших оказалась 18-летняя девушка Катя. Ей, как и другим, предстояло жить в интернате до конца жизни. У Кати не было родных. Сначала из-за онкологии умер папа. Потом «трагически погибла» мама (так написано в личном деле). Недолгое время Катя жила с бабушкой в Норильске, но однажды не стало и ее. 10-летняя девочка три дня провела в квартире рядом с телом последнего родного человека, прежде чем ее обнаружили органы опеки.