Леонид Сахаров

Он останавливался после каждого предложения. Дожидался, пока лейтенант переведёт. Не торопясь произносил ещё одну бессмысленную фразу, наблюдая реакцию собеседника. Наконец, немец, доктор Рицлер, явно вышел из себя от очевидной потери времени выброшенного на выслушивание беспредметной речи этого выскочки большевика, который прикидывается большим политиком, а на деле вполне возможно, что недоучившийся мальчишка. – Я предполагал, что вы от Дзержинского по поводу угроз жизни господина посла. Переходите к делу, пожалуйста. – Это дело под надзором самого Дзержинского. Мы тут по личному вопросу, касающемуся графа Мирбаха. Его семейному вопросу. – Я могу решить все вопросы посла сам. В том числе личные. Тут и сейчас. Что конкретно Вам надо? – Мне ничего не надо. Это господину Послу надо позаботиться о судьбе своего родственника. У меня мандат Дзержинского для личного разговора с послом Мирбахом. Я буду тут ждать, когда посол освободится. –Вы не можете тут оставаться. Это суверенная территория

Пятого июля на трибуне пятого съезда Советов Председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов (Ленин) в своей обычной манере помеси уличного торговца и городского сумасшедшего токовал доклад о положении в Советской России. Как уличный торговец он продавал с лотка Брестский Мир, а как свихнувшийся юродивый, нес околесицу шарманщика без смысла, но с настойчивыми повторениями, о неизбежности революции в странах западного империалистического капитализма: Высидев доклад Ленина, Дзержинский через некоторое время, исчерпав запас толерантности к пустой болтовне, вышел из зала заседаний. Его слегка мутило после дискуссии о смертной казни, которую развязали Свердлов со Спиридоновой. Он-то знал, что это такое. Чистоплюи хотят, чтобы врагов убивали без их благословения, не от имени государства, а по необходимости революционного террора. Убийства по террору они одобряют, а по закону - нет. Бред. Чистые руки бывают только у... он замялся в мыслях. Ни у кого не бывает чистых рук. Кроме детей, но эту м

Нелегальная карьера революционера Феликса Дзержинского была скорее бурной, чем успешной. Числу его провалов, ссылок, заключений, побегов имя был легион. Он отличался несгибаемостью и скорее нахрапистостью, чем коварством. Есть расхожее предположение о стиле руководства карательным органом тоталитарного государства. Это жёсткая иерархическая вертикаль с безусловным подчинением без минимальной возможности инициативы при исполнении приказов диктаторов. В реальности стиль руководства Феликса Дзержинского во главе Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем был анархическим. Феликс решил для себя, что лично принимать участия в конкретных операциях будет только в особых, таких как прямое поручение Ленина, случаях. Он не вмешивался в действия своих сотрудников, понимая, что их слишком много, и дел и агентов. Глава секретной полиции всей страны физически не способен водить за ручку каждого подчинённого, вникая во все обстоятельства. В первый послереволюционный период в ВЧК пр

Операция "Меморандум Кайзера", инициированная Лениным сразу после подписания Брестского мира между Россией и Германией с её союзниками, вступала в решающую фазу. В устном, но определённо личном, конфиденциальном послании Ленину, не стесняясь бранных слов, Кайзер Немецкой Империи Вильгельм передал, что все эти мирные соглашения его ни к чему не обязывают. Он, самодержец со стороны Германии, признал эту бумажку, а со стороны Российской Империи, кто? А никто. Какая-то банда шантрапы им же, Кайзером, оплаченных безродных бунтовщиков против своей же страны. Если на документе не будет подписи самодержца, самого Николая или другого законного наследного правителя Российской Империи, то договор так и останется бумажкой для подтирки, каковой фактически является. От русской регулярной армии остались одни кресты на могилах и неорганизованные толпы дезертиров, которых после чехарды с Правительствами так и называть уже было нельзя. Присягали они самодержцу Николаю, а тот хоть и отрёкся, но от присяг

– Хорошо. Расписку мне на стол. И все документы о нём. – Блюмкин собрался на встречу с Натали. – Буду позже. Владимир кивнул. Он старался быть полезным и выглядеть, вести себя, по крайней мере, как серьёзный взрослый мужчина. С его вьющимися белокурыми волосами и ещё не совсем ушедшей детской припухлостью щёк это требовало серьёзных усилий. Но он очень старался. Яков поднялся из-за пустого стола с одиноким грустным телефоном, вышел из кабинета, пошёл по коридорам и лестнице Петроградского отделения ЧК. В отличие от налаженного быта устоявшихся бюрократических учреждений, в этом господствовал хаос. Для установления традиций и обычаев требуется время больше, чем полгода, которые были потрачены в основном на набор сотрудников из низших классов общества и аресты всех им чуждых. Сотрудники в кожанках или форме красноармейцев, а также и просто штатской одежде сновали между комнатами с осмысленными лицами людей, занятых важными делами. Создавая контраст, потеряно брели арестованные и просто п

Телефон зазвонил точно в девять. – Это я. – Произнёс в трубке юный девичий голос. – Через час у Катеньки. – Сказал Блюмкин и повесил трубку не дожидаясь ответа. Он сидел за столом в кабинете своего подчинённого, сотрудника, возглавляемого им отдела контрразведки. В Петроградском отделении ЧК в его распоряжении был только молоденький немец из прибалтийских, Владимир Шорре. У него было более чем достаточно веских причин для неприятия бывшей власти. Анти германские настроения ура-патриотической части населения с началом войны вылились в погромы коммерческих предприятий с вывесками на немецком языке, да и вообще любом непонятном, то есть не русском. Не обошли патриоты и издательство Вольфа на Васильевском острове, где работали его дядья, Вильгельм и Людвиг. Вольдемар, как его звали дома, постоянно сталкивался в школе с русскими националистами, воспалёнными враждой ко всему немецкому. Месяц назад, сразу после окончания школы, Владимир направился в Смольный записываться в партию большевиков.

Внутри огромной квартиры, отведя просительницу к дверям спальни Горького, он втолкнул в неё женщину, убедившись, что Горький заметил, кто ей покровительствует. Дальше сама пойдёт. Можно не беспокоится. Перед настоящим горем Максим Горький был беззащитен. Позвонит Старику и умолит. А тот и рад будет не только расстрелы подписывать, но и невинного спасти. Вроде как и не совсем чудовищем становится в своих глазах, зверь безжалостный, я-то знаю, кто он на самом деле. Курчавенький мальчик Есенин был уже размякший, сидел с бокалом красного вина напротив Леонида и что-то с отрешённым взглядом сочинял у себя в голове-одуванчике. Леонид Каннегисер, напротив, был сосредоточен и начеку, увидев Якова, помахал ему рукой. В комнатах было накурено. Толпа родственников, артистов, писателей и просто дамочек, незнакомок на ночь, создавала впечатление бессмысленно кишащего муравейника. Как и в доме насекомых, это было только внешним впечатлением и абсолютным заблуждением. У каждого была своя цель. Кто пр

Был вечер перед самой белой ночью года. Деловая часть дня завершилась час назад. Солнце стояло высоко над деревьями парка около плавно поворачивающей налево дороги. Густая листва закрывала Петропавловскую Крепость от взгляда высокого юного парня, выглядящего старше и значительней его настоящего возраста. Война и революции, еврейские погромы, ограбления банков, длинные библиотечные полки прочитанных им книг, всё это наложило годы на его лицо. Высокий лоб под тёмной, непослушной шевелюрой, чётко очерченные губы, внимательные глаза под крыльями бровей, напоминающих парящую чайку, большой прямой нос могли принадлежать любому умному жителю Европы или Азии. Все интеллектуалы похожи между собой независимо от конкретного этноса. Яков Блюмкин, так звали молодого человека, направлялся к дому, где у красного писателя Горького были апартаменты на Кронверкском проспекте Петроградской стороны города Петрограда, который до недавнего времени был столицей Российской Империи. Годы преступных и революцио

Страстная Любовь смогла отбросить социальные Барьеры, но подчинилась Руке Предназначения Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в царск онлайн магазине осле революционной России в 1918 году молодой агент Яков Блюмкин и руководитель секретной полиции Феликс Дзержинский подготовили и провели в жизнь операцию «Меморандум Кайзера», в результате которой была убита вся семья бывшего царя Николая Романова и уничтожены обличающие документы о сотрудничестве Ленина с врагом России в Великой Войне. Невероятная страсть с первого взгляда Блюмкина и княгини Наталии Палей была также обречена, но спасла жизни её самой и брата поэта Владимира. Эта книга стала возможной благодаря моей жене Марине. Всё в этом романе вымысел, включая это предложение. Любое сходство с реальными людьми, событиями, датами, мыслями, рассуждениями, вообще со всем в ней, не более чем случайность или причуда судьбы. Это плод фантазии автора и ничем большим не является. Эта книга возник

И пред шумящею пучиной, Недоумения полна, Остановилася она. Евгений Онегин Глава 5 Эпиграфом этой статьи я выбрал результат гадания на книге Пушкина, которую держала в руках моя учительница литературы Долина Самарьевна Масина на выпускном вечере Школы N137 Ленинграда. Она могла бы одобрить, а могла и напротив ненавидеть эту статью, но в любом случае, я с благодарностью посвящаю ей мои литературные потуги. После написания моего первого романа «Закулиса», где разрабатывается версия, что Яков Блюмкин был не расстрелян в 1929 году, а приняв личность Рихарда Зорге ещё в 1918 году, стал работать на востоке и спас жизнь от уничтожения в ядерной войне, направив агрессию Японии на США вместо СССР, я возмечтал написать ещё и о второй жизни Пушкина под именем Александра Дюма. Проблема для писателя тут не недостаток версий и фантазии для изобретения сюжетных ходов для их обоснования. Для меня загвоздка в том, что я никогда не жил во Франции и совершенно не представляю себе быт и ментальную атмосфе