Леонид Сахаров

Оглавление романа Леонида Сахарова "Закулиса". Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon. Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon Автор объясняет, что вдохновило его на написание книги о событиях, произошедших сразу после русской революции 1917 года. Это были рассказы его отца, который в то время был еще подростком и имел непосредственные знания строго запрещённой в СССР правды. Два главных лирических героя романа случайно встречаются на улице послереволюционного Петрограда (так назывался тогдашний Санкт-Петербург). Между ними вспыхнула любовь с первого взгляда. Оба – неординарные личности, добившиеся в жизни больших успехов. В момент первой встречи они совсем юны, как Ромео и Юлия. Это – революционер-оперативник Яков Блюмкин и княгиня Наталья Палей. Блюмкин помогает Любови Сахаровой проникнуть в квартиру писателя Горького, чтобы вымолить у него мужа, и тайно даёт Наталье свой тел

Судьбы персонажей этого повествования развивались и пересекались причудливым образом после весны 1919 года, когда страстный роман Якова Блюмкина и Натальи Палей прервался по велению Предназначения. Судьбы всех людей описываются одним и тем же знаком, чёрточкой между двумя датами. Что такое счастливая жизнь? Что лучше? Приключения или скука? Яркий конец или долгое прозябание? Это вопросы праздные. Судьба выберет сама. Россия после взрыва бунтарских настроений против наследственной аристократии вернулась к своему всегдашнему устройству, то есть бездарный тиран на престоле, воровское окружение и покорное население. Периодически происходили встряски, своего рода праздники непослушания, массовые зверства и конфискации. Лихие ребята из народа заменяли прежних хозяев и всё возвращалось на круги своя вплоть до очередной, так называемой революции. Владимир Ульянов (Ленин) прожил в болезнях ещё менее пяти лет после лета 1919. Русская пропаганда создала из него мифический образ яйцеголового зажиг

Яков, лежавший голым, прижавшись в стене вокзала, увидел, как из жилого вагона поезда вышел человек в гимнастёрке военного покроя с большими накладными карманами на груди. Он периодически покашливал. Осмотрелся вокруг без особой цели. Мельком глянул на голого Блюмкина и без интереса отвёл глаза. Яков тоже не мог ожидать действенной помощи, таких как он случайных жертв петлюровцев было много, обо всех не позаботишься. В голове пронёсся, как тень надежды, призрачный импульс узнавания. – Я его встречал. Он сильно изменился, выглядит больным. Несколько месяцев назад. Он так постарел. Кто? – Вдруг воспоминание о ни к чему не обязывающем посещении семьи Сахаровых прошлым летом вынырнуло из закутков памяти. – Сахаров! – Мужчина повернулся на слабый голос, проверяя, что не ослышался. – Сергей Илларионович. Помоги… Ещё не веря в такую встречу со своим вызволителем из тюремных застенков ВЧК, заготовитель продовольствия по продразвёрстке, Сергей Сахаров присмотрелся к замерзающему без одежды на х

Дзержинский, Председатель ВЧК, закрыл папку с бумагами, содержащими личное дело Якова Блюмкина, завязал тесёмки на серой картонной обложке и отодвинул в сторону. Последним прочитанным им документом было собственноручно написанное «сынком» объяснение об убийстве графа Мирбаха. Председатель ВЧК сочувственно посмотрел на соратника. Разработчик и ответственный исполнитель успешных операций по избавлению от наследственной монархии, зачистке следов сотрудничества Ленина с немецкой разведкой, устранению опасного немецкого конкурента руководству Российской Коммунистической партии (большевиков) в мировой революции сидел перед ним в самом плачевном состоянии. От «любовника революции», как называл его Троцкий, остался только внутренний стержень, скелет, с которого содрали почти всю кожу и мясо, оставив ровно столько, чтобы было с чего нарасти опять. – Нет. – Подумал про себя Феликс. – Это я преувеличиваю. Он вполне сможет восстановить свою форму и быть не просто полезен, а разрабатывать и осущест

Зорге наполнил бокал Антуана шампанским и заказал ещё пару бутылок. Рихард пил крайне умеренно, маленькими глотками. Он вообще не любил напиваться. Вкус алкоголя ему очень нравился, но состояние сильного опьянения, которое он в последний раз пережил несколько лет назад, испугало его. Он понял, что не сможет контролировать своё окружение и собственные реакции. Это было опасно и неинтересно. Люди напиваются до потери сознания именно для того, чтобы не думать о бедах. Главное удовольствие Рихард получал от решения проблем вообще и текущих в частности. Ему доставляло удовольствие рассматривать мысли в наглядной, речевой и мистической форме, сплетая из них комбинации, выстраивавшиеся в узоры необыкновенной красоты и сложности. Добавление алкоголя в кровь делало этот процесс все более примитивным. Чуть-чуть пригубить можно, чтоб слегка расслабиться, но и всё. Антуан и Натали весело болтали на французском. Потом они пошли плясать на нижнюю площадку, под оркестр игравший мелодии из оперетт. По

Наталья Палей вместе с генералом графом Игнатьевым посетила Банк Франции, где её приняли исключительно любезно. Можно сказать, что это был триумфальный приём дорогой, самой желанной клиентки. Дело, конечно, было в гарантиях графа Игнатьева, который распоряжался баснословной суммой денег Русского Правительства. Речь шла о сотнях миллионов франков. Он также был ключевой фигурой для гарантий выплаты купонов по Русским Займам. Неважно, была ли основная сумма займов гарантирована или нет, не была, но психология буржуа концентрировалась на годовом доходе, а далёкий горизонт возврата исходной инвестиции не был актуален. После победы в войне им хотелось радости сейчас. Девушка получила кредит под фамильный счёт её родителей. Отца уже не было, а мать только начала оправляться от воспаления лёгких. Княгине Ольге Валериановне Палей было необходимо пожить в хорошем климате, на средиземноморье, в Италии или в Греции. Банк Франции тут же открыл кредит в своём филиале в Хельсинки, которым Ольга Валер

Прибыв в Париж неделю назад, княжна Наталья Палей оказалась в затруднительном положении человека, которому надо доказывать, что она действительно дочь Великого Князя. Русская аристократическая иммиграция в Париже ещё не успела оформиться в самоорганизованное сообщество, где все знали друг друга и могли засвидетельствовать личность. Очень серьёзные деньги на счетах банков в Париже, открытые на имя отца, Великого Князя Павла, и её матери Ольги, были недоступны без серьёзной и долгой юридической работы нотариусов. К счастью, у неё были ключи от дома, которые ей дала мать. Это был практически дворец, в аристократическом пригороде Парижа, где семья жила во время изгнания из царского двора после скандального брака её родителей. Эта огромная вилла ранее принадлежала князю Юсупову, который продал, практически подарил её опальному Великому Князю Павлу Александровичу; семьи дружили домами. Всё детство Наталии прошло в стенах этой виллы, а точнее в играх в просторном уютном саду с фонтаном перед

– Феликс прислал письмо… нет, не так. Корреспонденцию. В общем, от него есть сообщения. – Софья Сигизмундовна обожала точные формулировки, а потому не могла с первого раза, без запинки произнести, что это было от её мужа, Председателя ВЧК, Феликса Эдмундовича Дзержинского. Сигнал типа намёк имел прямое отношение к сотруднику, которого он называл сынок. Были частные письма к ней, в которых деятельность «сынка» только упоминалось. Опытная революционерка умела читать между строк. Она могла сформулировать и передать указания её мужа, но хотела сделать это деликатно. Чёткие командные инструкции звучали бы в диссонанс с её формальным положением и отсутствием письменного подтверждения. Надо было подвести «сынка», сидящего на противоположной стороне стола, к правильному выводу, который он сделает сам. Трое граждан Советской России с документами, удостоверяющими личность, в том числе фальшивыми, выданными разными странами, расположились в ресторане Тераса на набережной реки Аарас видом на арочн

После того как он вернулся к дому, куда вошёл Вильгельм Пик, уже меньше, чем через полчаса подъехало три автомобиля. Девять человек в военной форме под руководством офицера вошли в дом. Очень быстро после этого из парадной двери были выведены три человека. Одна женщина и два мужчины, включая уже знакомого молодого человека, за которым следил Рихард. Дело было доведено до развилки, после которой вмешательство Рихарда могло только осложнить положение Советских агентов. Он не стал досматривать запущенный им спектакль, подождал, когда машины скроются и не спеша пошёл обратно на конспиративную квартиру. Переезжать смысла не было. Вильгельм Пик не станет говорить, кто дал ему конверт с газетными вырезками. Никто и не спросит. Когда на вопрос, что в конверте, он ответит, что фальшивые паспорта в Россию, притом, что допрашивающий знал настоящее содержимое, это будет воспринято, как шутка уверенного в своей невиновности человека. С Вильгельмом Пиком решили не связываться. Вознаграждения за его

Огромный зал Прусского парламента в Берлине встретил представителя Коммунистической партии(большевиков) Советской России Карла Радека продолжительными аплодисментами. Хотя зал и не встал в едином порыве, но проявил очевидный энтузиазм. Радек произнёс пламенную речь, которая сводилась к мысли, если мы в России смогли взять всю власть, то и в Германии рабочим удастся. Главное не отступать,и не участвовать в буржуазных лживых псевдодемократических парламентских выборах. Взять власть, подавить и уничтожить все враждебные классы, как сделали мы в России. Рихард Зорге сидел во втором ряду сразу за лидерами «Спартака» Розой Люксембург и Карлом Либкнехтом. На учредительный съезд он приехал сопровождая Радека. Наблюдая за реакцией аудитории, он обнаружил, что общий энтузиазм рядовых партийцев контрастирует с явной озабоченностью руководства. Роза Люксембург сидела с поджатыми губами, стараясь не выдать глубинную, застарелую неприязнь к этому неграмотному клоуну от революции, который умеет тольк