Лариса Шушунова

Опыт околосмертных переживаний (ОСО) универсален в своих ключевых чертах: тоннель, свет, чувство покоя, наблюдение со стороны. Но каждый рассказ уникален, как отпечаток сознания. Особую ценность представляют свидетельства людей, от рождения или с раннего детства лишённых зрения. Их внутренний мир построен на иных сенсорных модальностях — звуке, осязании, кинестетике. Если видения во время клинической смерти — лишь нейрохимический феномен умирающего мозга, то у слепого человека они должны быть лишены зрительных образов. Однако известны случаи, когда незрячие люди описывают сложные визуальные картины во время ОСО. История слепой соседки нашей читательницы — один из таких поразительных примеров. Он ставит под сомнение простую гипотезу «мозг-кинотеатр» и заставляет задуматься: что же именно «видит» сознание, отделяясь от тела и органов чувств? Моей соседки уже нет в живых. Она была старше меня на четверть века и перенесла страшную болезнь в годы войны, после чего полностью ослепла в раннем

Сны, предвещающие грядущие трагедии, — один из самых древних и распространённых парапсихологических феноменов. Такие сновидения выходят далеко за рамки бытовой тревоги, поражая точностью деталей, которые сбываются в реальности. С точки зрения материалистической психологии, это можно списать на совпадение, работу подсознания, которое, анализируя тысячи мелочей, выдаёт вероятностный прогноз, или просто на селективную память (мы запоминаем сны, которые «попали в яблочко», и забываем тысячи других). Однако, когда сон с фотографической точностью предсказывает неожиданную и специфическую причину смерти, это заставляет задуматься о более сложных моделях реальности. Одна из таких гипотез предполагает существование общего информационного поля (или "морфогенного поля", по Руперту Шелдрейку), в котором будущее, настоящее и прошлое сосуществуют в виде потенциалов. В моменты особой эмоциональной связи или в изменённом состоянии сознания (как сон) человеческая психика может получать к нему доступ, «

Опыт клинической смерти (ОСО) — это больше, чем медицинский термин. Для пережившего его человека это становится личным, неоспоримым знанием о существовании иного измерения реальности. Уникальность этого феномена в том, что он оставляет после себя не просто воспоминания, а вещественные доказательства в нашем мире — так называемое «аномальное знание». Это точная информация, полученная человеком в состоянии, когда его органы чувств были отключены, а мозговая активность — минимальна или отсутствовала. Такие случаи ставят в тупик материалистическую науку и становятся краеугольным камнем для исследователей вроде Раймонда Моуди, доктора Сэма Парниа и других. История человека, поборовшего страх смерти благодаря такому опыту, — это не только рассказ о тоннеле и свете. Это свидетельство о том, как полученное за порогом знание возвращается с человеком обратно, меняя его и вызывая неловкость у окружающих, особенно в эпоху, когда официальная наука отказывалась его признавать. История от первого л

Клиническая смерть — самый загадочный рубеж, известный человечеству. С точки зрения медицины, это обратимая фаза умирания, характеризующаяся остановкой сердца, дыхания и прекращением регистрируемой активности коры головного мозга. С точки зрения пережившего — это часто самый яркий, трансцендентный и спорный опыт в жизни. С 1970-х годов, благодаря работам доктора Раймонда Моуди и других исследователей, мы знаем о поразительном сходстве описаний околосмертного опыта (ОСО): чувство покоя, выход из тела, путешествие через туннель к свету, встреча с сущностями. Однако каждое свидетельство уникально, как отпечаток пальца души. История нашей читательницы, пережившей клиническую смерть в сибирской больнице двадцать лет назад, — это не только подтверждение известного сценария, но и рассказ о редкой, мучительной стадии, о которой говорят реже: о спирали перехода, где страх и потеря самости предшествуют освобождению. Её опыт ставит перед нами вечный вопрос: был ли это всего лишь сложный нейрох

Граница между сном и бодрствованием — одна из самых загадочных зон человеческого сознания. В науке это состояние называют «гипнагогией» (при засыпании) или «гипнопомпией» (при пробуждении). В этот краткий миг мозг, балансируя между фазами, может проецировать невероятно яркие образы: от абстрактных узоров до реалистичных фигур. Но что, если некоторые из этих видений — не просто игра нейронов? Этнографы и исследователи паранормального давно заметили: описание сущностей, являющихся людям в полусне, удивительно единообразно по всему миру. Чёрная, размытая, человекообразная форма без лица. Часто — с ощущением давления на грудь или горло. Это классический образ «ночного наваждения», или «старой ведьмы» (Old Hag). История Ивана — точное описание такого контакта. Но где кончается физиология мозга и начинается что-то иное? Давайте разберём этот случай. История от первого лица: «Рука на горле» Это произошло со мной, когда я был подростком. Чётко помню то утро. Я проснулся, но ещё валялся в по

Фольклор практически всех народов, живущих вблизи болот, содержит истории о таинственных и опасных сущностях, обитающих в трясине. С научной точки зрения, многие такие рассказы можно объяснить игрой воображения, усиленного страхом, алкоголем, а также реальными, но неопознанными звуками природы (выход газов, движение животных, звуки падающих деревьев). Однако случаи, когда аномальное явление демонстрирует признаки разумного поведения — например, реакцию на свет и синхронизацию с действиями наблюдателей, — выходят за рамки простых совпадений. История, пересказанная армейским товарищем, является классическим образцом такой встречи, где невидимая сила преследовала группу людей, проявляя признаки осознанного взаимодействия. История читателя Эта история — не моя, а от моего армейского товарища, человека трезвого и не склонного к фантазиям. Произошло это ещё в те времена, когда телефонов не было, а из благ цивилизации в кармане лежал только карманный фонарик. Они с друзьями возвращались ноч

Кризисные моменты человеческой жизни — глубокая печаль, отчаяние, утрата веры — с точки зрения парапсихологии и эзотерики являются состояниями крайней уязвимости. Наш эмоциональный фон, подобно маяку или радиопомехе, может привлекать внимание сущностей из иных слоёв реальности. Этих существ, лишённых плотной физической формы, разные традиции называют по-разному: лярвами, эгрегорами, тёмными «неорганическими» сущностями. Их природа остаётся загадкой, но описания свидетелей сходятся: они манипулируют страхом, питаются энергией отчаяния и часто принимают облик, понятный и пугающий для наблюдателя — от классического «чёрного человека» русской литературы до безликого силуэта. История нашей читательницы — это не просто рассказ о кошмаре. Это подробный протокол взаимодействия с чем-то, что, воспользовавшись моментом слабости, попыталось утвердиться в её реальности, создавая «доказательства» своего физического присутствия и методично наращивая давление. История читательницы моего канала В м

В парапсихологии и исследованиях аномального опыта существует особый и самый убедительный класс свидетельств — случаи совместного (множественного) восприятия. Когда один человек видит нечто необъяснимое, это можно списать на галлюцинацию, игру света или мигрень. Но когда то же самое явление одновременно наблюдают два и более независимых свидетеля, гипотеза о субъективной природе явления рушится. Это переводит событие из разряда личной психологии в область внешней, объективной (пусть и непонятной) реальности. Такие случаи часто связаны с особыми местами — геоактивными зонами, границами сред (как опушка леса) или точками временного разлома. История о наблюдении в лесу под Лугой — классический пример коллективного видения, ставящий перед нами ключевой вопрос: что это за форма реальности, которая может быть воспринята несколькими людьми одновременно, но при этом не является материальным объектом в привычном смысле? ______________________ Прежде чем привести статью, немного рекламы. Кон

В основе нашего мира, возможно, лежит не только материя, но и информация — устойчивые паттерны, сценарии и эмоциональные отпечатки. Парапсихология и исследования аномального опыта говорят о феномене «ментальных построений» или «эгрегоров» — устойчивых мыслеформ, которые при определенных условиях могут проецироваться в восприятие свидетеля. Они питаются как коллективным страхом (архетип «Незнакомца», «Смерти с косой»), так и локальной травмой места (боль, насилие, массовая гибель). Чаще всего эти информационные сгустки обретают узнаваемую, символическую форму. И одна из самых древних и пугающих — это фигура в длинном одеянии с безликим капюшоном. Она встречается в фольклоре всего мира: от скандинавского драугра до славянской смерти. Это не призрак конкретного человека, а призрак самой идеи — чуждости, угрозы, неотвратимости. История нашей читательницы — яркий пример того, как этот архетип проявляется в реальности в разное время и в разных местах. История от первого лица: «Человек в ка

В парапсихологии и народном эпосе существует концепция «информационного поля» — некоего резервуара коллективного бессознательного, архетипов и неотработанной энергии. Иногда это поле, словно в поисках проводника, проецируется в наш мир образами, которые человеческий разум способен воспринять и описать. Чаще всего — через призму животного начала. Скандинавы знали таких вестников как «фюльгья» — дух-двойник, являющийся в зверином облике, часто предвещающий судьбу. В славянской традиции эту роль выполняли домовые, лешие, а также внезапные и необъяснимые явления зверей-призраков. Эти сущности не являются ни плотью, ни миражом. Они — сгустки смысла, предупреждения или отголоски тревог, принявшие анималистическую форму, наиболее понятную нашему древнему инстинкту. Две истории от читателей, переданные из реальности, — яркая иллюстрация этой необъяснимой связи между миром сигналов и миром веществ. История первая: «Белая свинья под меловой горой» Это рассказывает мой брат, но я помню, как он