Лариса Шушунова

Что такое сон? Просто работа мозга, перерабатывающего впечатления дня? Или окно в иные измерения, куда наше сознание получает доступ, когда тело спит? А детские видения — это игра воображения или реальная встреча с теми, кто покинул этот мир задолго до нашего рождения? История девушки, которая сейчас учится в университете Италии, здорова, проверялась у врачей и не имеет ни тревожности, ни депрессии, — это рассказ о двух необъяснимых случаях, которые произошли с ней в разное время. Подруга, с которой она не общалась три года, приснилась ей и показывала квартиру без окон. А в четырёхлетнем возрасте она видела девочку, бегающую по квартире, — ту самую, чей портрет висел на стене и которая умерла за двадцать лет до её рождения. Моё детство прошло в обычной квартире, в обычном городе. Никаких мистических историй в семье не рассказывали, никто не увлекался спиритизмом. Но со мной происходили вещи, которые я до сих пор не могу объяснить. Первый случай случился, когда мне было года четыре. Я и

В народных поверьях существует строгое правило: после смерти близкого нельзя слишком громко веселиться, петь, смеяться — по крайней мере, до сорокового дня. Считается, что душа умершего ещё рядом, она наблюдает за живыми и может обидеться, если те слишком быстро забудут о горе. Но что, если дело не просто в обиде, а в характере? Если человек при жизни был жёстким, властным, требовательным, то и после смерти его душа может проявлять те же качества — контролировать, негодовать, наказывать. История Людмилы О. — именно такой случай. Её бабушка, известная своим крутым нравом, дала о себе знать самым недвусмысленным способом: в тот момент, когда семья позволила себе посмеяться, в окно кухни кто-то со всей силы ударил кулаком. На улице никого не было — только злая собака на цепи. У нас в семье был случай, который я не забуду никогда. Умерла бабушка. Характер у неё был, скажем прямо, очень жёсткий. Командирша в юбке. Она всех всегда ругала, поучала, контролировала. Мы её любили, конечно, но по

Сны, в которых умершие зовут живых с собой, — один из самых тревожных и распространённых мотивов в народной мистике. В таких снах покойник может появиться в образе живого, уговаривать, настаивать, иногда даже обманывать. А проснувшись, человек чувствует странную тяжесть и смутную тревогу. В народе говорят: если покойник зовёт — не ходи. Это значит, что он пришёл за душой, что его место теперь там, и он хочет забрать с собой. История Татьяны Ковтуновой — классический пример такого сна-предупреждения. Её отец, умерший незадолго до этого, явился во сне и звал её в машину, полную невидимых пассажиров. Татьяна отказалась. И прожила ещё много лет, чтобы рассказать эту историю. Когда умер мой папа, я не находила себе места. Горе было огромным, невыносимым. И в этом горе была одна странность: он снился мне каждую ночь до самого сорокового дня. Каждую! Иногда просто являлся, молчал, смотрел. Иногда мы разговаривали о чём-то бытовом, как при жизни. Но один сон я запомнила навсегда. Это было ещё

В народе говорят: покойник стучит, когда хочет о чём-то попросить или кого-то предупредить. Стуки, шаги, скрипы — самые частые проявления присутствия умерших в мире живых. Но что, если стучат не просто так, а с конкретной целью? Что, если душа, покидая тело, в последний момент вспоминает о самом важном — о том, кто остаётся беззащитным, и пытается достучаться до тех, кто может помочь? История Людмилы, рассказанная ею самой, — именно такой случай. Ночью, в лютый мороз, кто-то настойчиво стучал в её балконную дверь на пятом этаже. А утром она узнала, что в эту ночь умерла соседка, которая при жизни просила позаботиться о её сыне-инвалиде. По моему старому адресу жила одна семья. Мама с сыном. Мы их любовно называли Жаба с Жабёнком. Не обидно, а по-доброму, за глаза. Жаба — это Нина. Полная, мудрая, очень общительная женщина, душа компании, всегда готовая поболтать на скамейке у подъезда. Жабёнок — Сашка, её сын. Сорокалетний инвалид детства. Он знал всё и всегда, что творилось в округе:

В народе говорят: смерть не приходит одна. Или: покойник за собой тянет. Эти поговорки родились не на пустом месте — тысячи людей по всему миру сталкивались с явлением, когда после смерти одного человека вскоре уходят и другие. Особенно жутко это выглядит, когда умирающий, уже находясь на грани, начинает перечислять имена — словно выполняет чью-то страшную волю, словно ему поручили «набрать группу» для перехода. История Оксаны, чья сестра умирала в 40 лет, — именно такой случай. И её финал заставляет поверить в то, что связь между этим миром и тем может быть куда более прямой и страшной, чем мы готовы допустить. Моей сестре было всего сорок, когда болезнь сожрала её за считаные месяцы. Онкология. Диагноз поставили поздно, лечить было уже почти нечего. Последние недели она провела в больнице, а потом дома — под морфием, в полузабытьи, между сном и реальностью. Мы все были рядом: мать, я, её муж, дети. Дежурили посменно, потому что одной ухаживать за ней было невыносимо тяжело. Последние

Коллективные галлюцинации — редкое явление. Когда один человек видит или слышит нечто необъяснимое, это можно списать на усталость, стресс или богатое воображение. Но когда четверо независимых людей одновременно воспринимают один и тот же образ или звук, материалистические объяснения дают сбой. В парапсихологии такие случаи называют «коллективным восприятием» или «массовой аппартицией» — явлением, когда потустороннее проецируется в реальность настолько мощно, что становится доступным нескольким наблюдателям сразу. История Юрия, рассказанная им самим, — именно такой случай. Вечером в день смерти друга четверо людей слышат голос покойного, зовущий его жену. И вскоре выясняется страшная причина этого зова. Друг мой умер. Неожиданно, страшно, глупо. Просто пошёл по делам и не вернулся. Потом выяснилось: полез в колодец за соседом, а там метан. Оба задохнулись. Такая вот нелепая, трагическая случайность. В тот же день, девятого августа, ближе к вечеру, я сидел в доме у его вдовы. Мы все б

Переживание клинической смерти по праву считается одним из самых таинственных феноменов, с которыми может столкнуться человек. С сугубо медицинской точки зрения, это краткий промежуток времени — всего несколько минут — когда сердце прекращает биться, а мозг испытывает острейший дефицит кислорода. Однако для людей, которым довелось побывать в этом состоянии, данные минуты превращаются в целую вечность, наполненную такими образами, звуками и чувствами, которые навсегда врезаются в память. Исследователь Рэймонд Моуди, впервые систематизировавший множество подобных рассказов, выявил у них общие закономерности: ощущение отделения от тела, перемещение по темному коридору, появление сияния, нежелание возвращаться. Но при этом каждое свидетельство по-своему индивидуально, словно неповторимый узор души. Рассказ Елены, которая столкнулась с клинической смертью два десятка лет назад в одной из больниц Сибири, служит убедительным доказательством того, что уход из жизни — это не мгновенный финал,

Свеча в доме, где недавно был покойник, — символ древний и многослойный. Церковь ставит свечи за упокой души, народная традиция использует огонь как проводник между мирами, а парапсихология рассматривает пламя как чувствительный индикатор тонких энергий. Считается, что душа умершего может присутствовать рядом в первые сорок дней, и иногда она ищет способы дать о себе знать — через сны, через стуки, через едва уловимые изменения в привычных вещах. История, которой поделился читатель под ником bublikkoskin, — именно такая. В ней есть всё: горе, детские слёзы, материнская любовь, не желающая уходить даже после смерти, и свеча, которая стала голосом этой любви. На моём канале часто разворачиваются обсуждения вокруг опубликованных историй. Читатели делятся своими семейными преданиями, спорят, ищут объяснения. Один из самых трогательных и загадочных комментариев оставил пользователь с ником bublikkoskin. Он рассказал историю, которая произошла в его семье в начале девяностых. bublikkoskin:

Рассказы о классическом околосмертном опыте — тоннеле, свете, покое — стали почти каноническими. Но что, если этот сценарий — не единственный? Некоторые люди, пережившие клиническую смерть, описывают не возвышенные путешествия, а совершенно иные состояния: полную амнезию, всплеск первобытного страха или, что ещё страннее, — радикальное изменение восприятия реальности после возвращения. История нашей читательницы, дважды прошедшей через этот порог, уникальна именно таким послесловием. Её опыт ставит под вопрос саму природу нашего обычного сознания: что, если пробуждение к жизни — это не плавное восстановление, а резкое, травматичное «вбрасывание» в систему координат, которая внезапно кажется хрупкой и условной? Как если бы мы на миг увидели код реальности и больше не могли забыть об его искусственности. Со мной это случалось дважды. Врачи называют это клинической смертью, но для меня это были два абсолютно разных опыта, как будто я умерла двумя разными смертями. Первый раз — в детстве.

Раймонд Моуди, пионер в исследовании околосмертного опыта, описал множество случаев, когда люди, пережившие клиническую смерть, пытались привлечь внимание живых — кричали, касались их, но те не видели и не слышали. Отчаяние от собственной невидимости, от невозможности достучаться до мира живых — одно из самых тяжёлых переживаний в описаниях тех, кто побывал «на той стороне». Но что, если это состояние может затягиваться? Что, если душа, особенно не готовая к переходу, продолжает оставаться рядом с телом и пытаться взаимодействовать с реальностью единственным доступным способом — через физические предметы? История Марии, медицинской сестры, столкнувшейся с таким проявлением в ночную смену, — яркое тому подтверждение. И её собственный комментарий к этой истории даёт ключ к пониманию: стуки и перемещения предметов — это не баловство полтергейста, а крик души, потерявшей тело. Я работала в больнице, дежурила в ночную смену. Обычная рутина: обходы, уколы, капельницы, заполнение карт. В тот