❤️ Лучшие рассказы и истории о жизни и любви ❤️

— Марин, ты только не ори, ладно? — я прижала телефон к уху, стараясь не выдать своего дрожащего голоса. — Посмотри по навигатору, где сейчас находится Раменское. Это же ведь совсем рядом, да? — Светка, ты чего? — голос подруги в трубке звучал сонно, но встревоженно. — Суббота, восемь утра. Какое Раменское? Это двадцать минут от нас на машине, если через переезд не стоять. А что случилось? Ты где? — Я на парковке торгового центра, — я сглотнула комок в горле, глядя на знакомый серебристый кроссовер с поцарапанным крылом. — Тут стоит машина Андрея. Та самая, которую он якобы оставил на стоянке в аэропорту, когда улетал в Сургут три недели назад. — Быть не может, — Марина на том конце провода, кажется, даже дышать перестала. — Может, похожая? Номера проверь. Мало ли в Подмосковье серебристых «Ниссанов». — Марин, на заднем стекле наклейка — дракончик, которого Димка приклеил в прошлом году. Огрызок наклейки, я сама пыталась его отодрать, да след остался. Это его машина. И он сейчас вышел

— Алина, ты снова за своё? Выбрось этот хлам, — мама даже не повернула головы от плиты, где вовсю шкварчали котлеты. — Опять набрала этих глянцевых журналов, только деньги переводишь. — Мам, посмотри, — мой голос дрожал так сильно, что я едва удерживала глянцевый разворот. — Просто посмотри на это фото. — И что там? Очередной олигарх в Куршевеле? Мне-то что с того? У нас за квартиру долг два месяца, а она мне картинки сует, — мама вытерла руки о фартук и, вздохнув, обернулась. — Ну, показывай, что там у тебя за чудо природы. Я ткнула пальцем в разворот делового еженедельника. На снимке представительный мужчина в дорогом костюме пожимал руку губернатору. Заголовок кричал: «Агрохолдинг «Северный Колос» увеличивает экспорт на сорок процентов. Секреты успеха Сергея Волкова». Мама взяла журнал. Сначала она щурилась, пытаясь рассмотреть лицо без очков, потом надела их, висевшие на цепочке. И тут произошло то, чего я боялась больше всего. Она не просто побледнела. Она стала серой, как асфальт

— Игорёш, ты только посмотри на этот носик! — я прижала к себе сверток с сыном, чувствуя, как внутри всё дрожит от нежности. — На тебя похож. Вылитый ты, когда спит. — Да ладно тебе, Марин, — улыбнулся муж, аккуратно забирая у меня сумку с вещами. — У него твой подбородок. И вообще, поехали скорее домой. Мама там уже стол накрыла, праздничный обед, все дела. — Ох, Антонина Ивановна… — я вздохнула, усаживаясь на заднее сиденье такси. — Она там точно всё не перевернула? Ты же знаешь, как она любит «наводить порядок» там, где её не просят. — Марин, ну не начинай, — Игорь завел машину. — Она же как лучше хотела. Пока ты в роддоме была, она и полы намыла, и занавески перестирала. Сказала, что ребенку нужна стерильность. — Стерильность — это хорошо, — пробормотала я, глядя в окно. — Лишь бы мои альбомы не трогала. Ты же ей сказал, что в мой кабинет заходить нельзя? — Сказал, конечно, — кивнул Игорь. — Но ты же знаешь маму. Она говорит: «В доме, где есть младенец, нет места пыли и старому хла

— Лен, ну выкинь ты это чудовище! — Виктор поморщился, обходя в узком коридоре массивное кресло, обтянутое пошлым засаленным велюром. — От него же пылью на всю квартиру несет. Бабушки твоей два месяца как нет, а мы всё этот хлам храним. — Это не хлам, Вить, — я провела рукой по жесткой спинке. — Это память. Бабуля в нем тридцать лет сидела. Я его перетяну, поролон поменяю, и будет как новое. Сейчас такой каркас днем с огнем не сыщешь, это же массив. — Какой массив? Это дрова, Лена! — муж замахнулся ключами, раздраженно звякнув ими. — У нас в гостиной нормальный диван, на кой черт нам этот пылесборник? Если тебе так дорога память, оставь её в фотоальбоме. А это — на помойку. Завтра же мужиков найму, пусть вынесут. — Не трогай его, — я посмотрела на Виктора так, что он осекся. — Я сама разберусь. Завтра выходной, начну потихоньку. Посмотрю, что там внутри. — Смотри, как бы тебя там клопы не сожрали, — буркнул муж, уходя на кухню. — Делать тебе нечего, только с рухлядью возиться. На следу

— Опять ты со своим телефоном в обнимку спишь, Алина, — пробормотала я сама себе, нашаривая вибрирующий гаджет на тумбочке отеля. — Пять утра, с ума сойти можно. Я открыла один глаз. На экране висело уведомление от приложения, которое я установила месяц назад, когда мы с Пашей решили «взяться за себя». «Поздравляем! В вашей системе новый пользователь. Данные взвешивания: 48,5 кг. Жировая масса: 18%. Индекс массы тела: в норме. Это вы?» Сон смыло, как холодным душем. Я села на кровати, чувствуя, как в висках начинает противно стучать. — Сорок восемь и пять… — прошептала я. — Паша весит девяносто. Я вешу шестьдесят пять. Кто это, черт возьми, взвесился у нас дома в семь пятнадцать утра по московскому времени? Я тут же набрала сестру. Оксана ответила хриплым голосом через десять гудков. — Аля? Ты время видела? У тебя там в командировке что, пожар? — Хуже, Оксана. У меня дома привидение. Очень стройное привидение. — Ты о чем вообще? — сестра явно зевнула. — Какое привидение в пять утра? —

— Инна Борисовна, к вам следующий соискатель на должность ведущего менеджера, — Марина, мой секретарь, заглянула в кабинет с какой-то странной, почти виноватой улыбкой. — Там такой… колоритный персонаж. Настаивает, что его опыт идеально нам подходит. — Марин, ну мы же обсуждали. Нам нужен профессионал, а не «персонаж». Что в резюме? — Тридцать два года, — Марина положила папку на мой стол. — Последние два года — фриланс, до этого — продажи в крупном холдинге, откуда ушел «по соглашению сторон». Говорит, что перерос ту компанию. Я открыла папку. С фотографии на меня смотрел человек, чье лицо я видела в кошмарах до двадцати лет. Руслан Воронцов. Те же колючие глаза, та же самоуверенная ухмылка, только теперь обрамленная ухоженной бородкой. Внутри всё похолодело, а потом вскипело. Пятнадцать лет. Прошло ровно пятнадцать лет с тех пор, как я, зарёванная и в пыльной школьной форме, выбиралась из темного подвала, где этот «персонаж» запер меня ради шутки. — Зови, — выдохнула я, чувствуя, как

— Господи, Костя, вставай! — я закричала так, что, кажется, в соседнем подъезде проснулись даже кошки. — Вставай немедленно, посмотри на меня! Костя промычал что-то невнятное, натянул одеяло на голову и попытался перевернуться на другой бок. — Рита, ну пять утра… Какое собеседование в такую рань? Дай поспать, — пробормотал он. — Какое пять утра?! Уже семь! И посмотри на моё лицо! Посмотри, я тебя умоляю! Я стащила с него одеяло. Костя со стоном сел на кровати, протирая глаза, а когда сфокусировал взгляд на мне, то буквально отпрянул к изголовью. — Ого… Рит, это что? Ты что, в улье ночевала? — В каком улье, Костя! — я едва не плакала, глядя на себя в зеркальце пудреницы. — Я проснулась, пошла умываться, нанесла свой ночной крем, ну, тот, дорогой, который мы на годовщину покупали. И через пять минут лицо начало просто гореть. Я думала, может, спросонья много нанесла, смыла… А сейчас посмотри! Я вся в красных пятнах, кожа натянулась, как на барабане, и чешется так, что выть хочется! — Мож

— Ну что, будем подписывать или так и будешь зыркать на меня, как коллектор на должника? — Андрей вальяжно развалился в кожаном кресле нотариуса, поигрывая дорогими часами. Ему было сорок, но вел он себя как капризный подросток. — А ты не торопи, — огрызнулся я, сжимая в кармане ключи от старой квартиры. — Гараж — мой по праву. Я отцу крышу там перекрывал десять лет назад, пока ты по заграницам мотался и ни разу старику не позвонил. — Один раз рубероид кинул и теперь хозяин? — брат рассмеялся, и этот смех резанул мне слух. — Отец всегда говорил, что гараж отойдет тому, кто продолжит его дело. А ты у нас кто? Менеджер среднего звена. А у меня автосервис. — Твой «автосервис» — это три таджика в подвале, — я чувствовал, как закипает кровь. — Гараж стоит на меже с моим участком. Я его снесу и расширю огород. А ты там только свалку устроишь. Нотариус, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами, тяжело вздохнула и поправила очки. — Мужчины, успокойтесь. У вас в завещании четко сказано: недвиж

— Вадим, ты насос из багажника выкладывал? — крикнула я, перекрикивая шум работающего телевизора в гостиной. — Нет, Яночка, всё там должно быть! — отозвался муж, даже не оторвав взгляда от ноутбука. — Посмотри за запаской, я вчера там что-то перекладывал. Я спустилась на парковку, щёлкнула брелоком и открыла тяжёлую дверь нашего семейного внедорожника. Пахло кожей, дорогим парфюмом Вадима и… чем-то сладким, похожим на леденцы. Странно, мы с Вадимом детей так и не завели, хотя в браке уже двенадцать лет. Всё бизнес, стройки, объекты. Нам всегда казалось, что «ещё успеем». Я отодвинула коврик, ожидая увидеть пыльный чехол с насосом, но вместо него наткнулась на большую розовую коробку. Сверху красовалась нарядная кукла с огромными голубыми глазами. На упаковке было написано: «Интерактивная подружка. Запиши сообщение для своей малышки». — Какая прелесть, — прошептала я, решив, что Вадим купил подарок для дочки своего партнёра, у того как раз был день рождения намечался. — И зачем он её сп

— Даша, ты только не пугайся, но Ксения Аркадьевна… всё, — голос Кати в трубке дрожал. — Скорая только что уехала. Сердце. Я прислонилась к холодной стене в прихожей. Пакет с кефиром и мягкими булочками, которые так любила «баба Ксюша», выскользнул из рук. Белая лужа начала медленно растекаться по линолеуму. — Как же так, Кать? — прошептала я. — Мы же вчера только обсуждали, какие семена петуний покупать будем. Она смеялась, говорила, что в этом году весь сад в цветах утонет. — Вот так, Даш. Старость. Ты придешь? Тут её дети приехали. Олег и Анна. Злые такие, уже замки осматривают. — Приду, конечно. Сейчас только пол вытру и приду. Я шла через дачный поселок, и каждый куст сирени напоминал мне о Ксении Аркадьевне. Семь лет. Семь лет я заходила к ней каждый день. Сначала просто за солью, потом за советом, а потом… потом она стала мне ближе, чем родная мать, которая бросила меня в детдоме. У ворот роскошного коттеджа Ксении Аркадьевны уже стояли две дорогие иномарки. Олег, холеный мужчин