Ольга Кипренская. Книги

Мама позвонила через две недели. Никаких скандалов, претензий, криков. Просто: «Свет, приходи в воскресенье на чай. Испекла твой любимый наполеон». Голос был ровным, усталым, без намёка на прошлые скандалы. Как будто ничего и не было. Как будто тот вопль «выродок!» и проклятия — просто дурной сон, который стыдно вспоминать. Света, колеблясь, смотрела на телефон. Разумом понимала, что что-то явно не так, но в груди разворачивалось что-то старое, детское, тёплое и глупое. Наполеон. Не покупной, а домашний, с тем самым заварным кремом, пахнущим ванилью и детством. Мама пекла его только по большим праздникам или когда хотела её по-настоящему порадовать. Последний раз она ела его лет семь назад, перед защитой диплома. Воспоминание пахнуло сладостью и нежностью. А что, если… если тот скандал заставил мать задуматься? Вдруг она, наконец, увидела не «успешную и самостоятельную» Свету, а просто дочь, которую обидели? Эта надежда была тонкой, как осенняя паутинка, и такой же липкой. — Да, мам

Прошёл месяц. Почти тридцать дней тишины. Мама не звонила, видать, крепко обидевшись на неблагодарную дочь. Света работала, сдала проект, получив заслуженную премию, и наслаждалась странной свободой от обязательных вечерних звонков, с распросами: «как Сашеньке помочь с резюме», от тонких намёков, что «тяжело нам так, пенсии совсем ни на что не хватает». Она заказала себе то самое кресло для отдыха с высокой спинкой, о котором давно мечтала. Впервые за долгое время пошла на йогу, купила дорогие свечи с запахом сандала. Казалось, дышать стало легче. Камень, придавивший грудь после того разговора, медленно, миллиметр за миллиметром, начинал крошиться. Она даже подумала, что, возможно, шок был взаимным. Что мать всё обдумала и поняла. И может, сейчас ей очень стыдно, что она так поступила со своей дочерью? Да ладно, мать есть мать, устраивать скандалы и выяснять отношения Свете не хотелось. Обидно было, конечно, и за деньги, и за дачу, но что уж теперь! Может, мама действительно успокоит

Света обвела взглядом свой домашний кабинет — бывшую кладовку в её ипотечной студии. Ну хоть какое-то разделение жилья и работы. Сама она недавно ушла из офиса, чтобы не тратить время на дорогу. Начальство разрешило, на эффективности это никак не сказалось, даже вроде выросла. Вот сдаст удачно проекты, наладит работу — и можно на повышение. Света сама красила стены в тёплый серый цвет, сама собирала стол, долго выбирала кресло, чтобы спина не уставала. На полке — не книги по маркетингу, а её старый, потрёпанный мишка, привезённый когда-то папой из командировки. И тишина. Та самая, которую можно потрогать. Никаких пробок, чужих разговоров, навязчивых взглядов. Спокойствие. Света потянулась и отодвинула ноутбук. Надо заварить кофе и немного отдохнуть, мысли начинали путаться, в таком состоянии много не наработаешь. И выходной взять, но… но чем быстрее закроется проект, тем раньше премия и, возможно, повышение. Ипотека сама себя не выплатит. На столе завибрировал телефон, и высветилось «

Магазин к ночи вымер. Полупустые морозильники гудят тоскливо, как пчёлы в пустом улье. Надя швырнула в корзину пакет молока, йогурт, батон и сыр — ужин холостяцкий, быстрый, без мыслей. Ноги гудели — за целый день она даже не присела ни разу. Хотелось только тишины и дивана. И хорошую книгу. Много ли для счастья надо? У касс светилась одна-единственная полоса, и работала одна-единственная касса. За ней — кассир. Женщина лет шестидесяти, в фирменном синем халате, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. На бейджике, криво приколотом, надпись: «Галина С.». Перед ней — мужчина в дорогой куртке, источающий запах перегара, одеколона и приторной злобы. — Везде обман! Где скидка? Я знаю, что должно быть дешевле! — голос у него был таким же противным, как и источаемый запах. Кассир что-то бормотала про обязательные условия акции, и её руки, покрытые тонкой паутиной прожилок, слегка дрожали над клавиатурой. На ленте перед мужчиной лежал джентльменский набор: коньяк и пара лимонов. — Не мям

Жена у Коли испортилась, и испортила её сватья. Это он знал чётко. В отличие от многих других мужей, которые не понимают, с чего это у них жены вдруг портиться стали, Коля своего врага, точнее, врагиню, знал в лицо, а ведь сразу и не заподозрил подвоха. Ну, задумал сынок Витенька жениться, познакомился с девушкой. Хорошая девушка, скромная такая, немножко беззаботная, жизни не знавшая, учится на каком-то там, то ли художественном, то ли дизайнерском. Лучше бы, конечно, дельное что-то: шить, готовить там, или бухгалтером — деньги стабильные, работа есть всегда. Много ли бабе надо? Но уж как есть — сыну-то жить, свою голову не приставишь. А потом, значит, закрутилось, завертелось, дело совсем к свадьбе, и пришло время знакомиться с будущей родней. Сперва будущая родня ему даже понравилась: невысокая, но такая стройная, подтянутая, как молодуха, весёлая да лёгкая на подъём. Верой звать. Коля сначала даже пофыркал про себя, что вот какая молодая, наверняка дочку в молодости нагуляла, а

Когда я пойму, что мне не хватает в жизни драйва, я пойду в родительский комитет Давеча они обратились со срочным и животрепещущим вопросом: нет ли у меня сундука случайно ненужного? Очень надо, у детей горит спектакль и нужен реквизит. Честно ответила — есть. Примерно в сорока километров от города, в сарае находится весьма замечательный сундук. Его ещё мой прадед моей бабушке в приданное делал из во-о-от такеных дубовых досок. Хороший крепкий сундук мне выше пояса. А учитывая мой рост в один метр семьдесят пять сантиметров, это вызывает как минимум уважение. Его четыре здоровых мужика в сарай матерясь, затаскивали, с тех пор он и стоит уже лет десять на половину сарая как памятник основательности и бережливости. Надо? Только четырёх здоровых мужиков ищите сами, у меня столько нету. Сказали — не надо и отбыли искать сундук дальше. А я даже не успела сказать, что он у меня как короб у коробейника: «эх, полным полна моя коробочка, есть и ситец, и парча» и ещё куча приданного. Например, р

Лавка моя «Тыковка» обычно появляется в промозглые осенние дни. Стоит она, притулившись между двумя другими домами, будто всегда тут и была. На окне горшок с геранью и маленький фонарик, а над дверью висит та самая вывеска — деревянная, с резной оранжевой тыковкой. Ручная работа, между прочим. И у вас есть неделя. Ровно неделя, чтобы зайти ко мне, а потом... потом лавка исчезнет и появится в другом месте. И люди будут удивляться. Как они не замечали её, хотя она всегда-всегда здесь была. Я торгую специями и сладостями. Или... пусть это будут специи и сладости. Не совсем обычные. Внутри пахнет всегда по-разному: то корицей и яблоками, то свежим хлебом, то сушёным чабрецом. На полках — баночки с мёдом, пакетики с чаем, мешочки со специями и коробки с печеньем. Всё как у людей. Только не совсем. В углу стоит старенькое кресло, и в нём почти всегда спит мой кот Василий. Он чёрно-белый, толстый и считает себя настоящим хозяином лавки, его я давным-давно подобрала котенком в каком-то малень

С приходом относительных холодов Василий Данилыч совсем обленился. Всё, что котёнька изволит делать, — это спать, есть и периодически раскапывать лоток. Даже тыгыдыкать по ночам ему лень. Хотя им теперь всем лень, даже две ккомсомолки-активистки и ночные тусовщицы Луня и Софа спят поближе к батарее, изредка намуркивая при поглаживании. С наступлением холода усилился набег на наши шкафы. Коты старательно пытаются их открыть, залезть и устроить там гнездо, предварительно выкинув всё лишнее. Особенно в этом преуспевает Буся. По совету опытных кошкловладельцев планируем установить антидетские замки — пятилетровки с водой не спасают и дивно грюкают в ночи. По примеру котов, я сама впала в спячку и с трудом открываю глаза, пытаясь первые полчаса понять, кто я, где я, что я делаю — прям такие философские вопросы. В духе Герцена, Чернышевского и остальных мировых классиков. Октябрь прошёл донельзя сумбурно, а ноябрь начался с какой-то нереальной простуды, приковавшей меня на семь дней к постел

Солнышки у меня столько всего произошло! Октябрь выдался странным: закрученным, загруженным, и в то же время ярким. В целом всё шло по плану: мы с котами ушли на зажировку, за котами наблюдать было приятно, за собой как-то не очень. Парадокс, учитывая, что в целом процесс-то один. Обещала вам побольше постов, но закрутилась в вихре осенних историй. Считайте: 1. «Мой жених с того света» — скоро финал. Пока она только на Литмаркете, но скоро будет по всем порталам. 2. «Яга. Дом, кот и богатырь в придачу 2» — завершено. На всех порталах есть. 3. «Ведьма на удалёнке или проблема для инквизитора» — пишется. Пока эксклюзивно Литгород, по окончании будет везде. 4. «Тайна про́клятого рода» — с соавтором Леной тоже пишется. Литрес, Автор. Тудей, Литмаркет. Тоже будет везде, но чу-у-уточку позже. 5. «Выгодная сделка» — тестовое любовное. Прям вот даже не знаю, стилистика не моя (привычное — юмористическое в любовном не идёт, пришлось менять), но буду думать. Завела отдельный псевдоним, ибо... не

Мы тут упали в осень. Я так по полной, с детЯми, котами, духами и тыквами. Кстати, о тыквах!У меня с ними всё как у нормальных людей с кабачками — во время пристроя урожая я резко оказываюсь среди максимально занятой родни и подруг. Даже арбузами завлекать не вышло, они быстро просекли, что в нагрузку к арбузу идет тыква. Но… Октябрь выдался в этом году сухим, солнечным и очень теплым. Ярким-ярким, словно кто-то разлил на деревьях акварель. Гулять одно удовольствие. Было. До вчерашнего дня. А сегодня дождь. Выпнула своих на учебу/работу, сижу на балконе и пью кофе с корицей и духами “Зелье палых листьев” на запястьях, а на коленях гнездится кошь. Осень — особое время. Медитативное, неспешное, задумчивое. С запахом сырой земли, грибов и прелой листвы. С ароматом зимних яблок и слив, сладостью тыкв и терпкостью терна. Время стылого тумана и свинцового неба. Время тишины и подведения итогов. Время горячего чая и какао, ароматной выпечки, теплых пледов и пушистых котов. Время неспешного чт