Ольга Кипренская. Книги

Катя закончила школу с золотой медалью. — Не ожидала, — честно призналась Аня на выпускном. — Ты же у нас была той ещё хулиганкой. — В начальной школе, — поправила Катя. — А потом я поняла, что знания — сила. — Кто тебе это сказал? — Папа. Он всегда говорил: «Хочешь быть независимой — будь умной». — Мудрый у тебя папа. — Самый лучший. Александр стоял рядом и улыбался. За эти годы он поседел, но глаза оставались такими же молодыми и живыми. — Чем гордишься? — спросила Аня. — Всем. Вами. Миша к тому времени уже работал в крупной юридической фирме, специализировался на семейных делах. Говорил, что хочет помогать женщинам в сложных ситуациях — как когда-то Александр помог его маме. — Ты моё отражение, — сказал ему как-то Александр. — Нет, — ответил Миша. — Я твоё продолжение. Отражение — это просто копия. А продолжение — это развитие. — Философ. — Адвокат. Это одно и то же. --- Кофейни к тому времени стали сетевыми. Да, Аня рискнула и открыла ещё три точки. Теперь в городе

Кате исполнилось пять лет. Она была полной противоположностью Мише в его возрасте — шумная, непоседливая, вездесущая. Миша в пять лет мог часами сидеть с книжкой или собирать конструктор. Катя не сидела на месте ни минуты. — Она у тебя энерджайзер, — смеялась Света. — Две батарейки вставили и забыли выключить. — У меня, — улыбалась Аня. — Сашино спокойствие в ней не передалось. — Зато характер твой. Боевой. — Это да. Катя обожала кофейню. Каждое утро она просыпалась с вопросом: — Мам, мы сегодня идём в нашу кофейню? — Идём, солнышко. — Ура! Я буду помогать! Помощь заключалась в том, что Катя бегала между столиками, здоровалась с посетителями и иногда роняла печенье. Но все были счастливы. — Ваша дочь — главный антидепрессант, — говорили постоянные клиенты. — Приходишь уставший, а она улыбается — и настроение поднимается. — Стараемся, — отвечала Аня. Миша перешёл в седьмой класс. У него появились новые интересы — музыка (сам научился играть на гитаре) и, кажется, первая любо

Беременность протекала легко. Настолько легко, что Аня иногда забывала о своём положении и продолжала носиться по кофейням, как угорелая. Александр постоянно её тормозил: — Аня, сядь. Аня, отдохни. Аня, дай я сам. — Я не инвалид, — отмахивалась она. — Я беременная. Это разные вещи. — Врач сказал: меньше стресса. — Врач сказал: меньше стресса, а не меньше жизни. Я живу. Миша готовился к роли старшего брата с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Он читал энциклопедии про младенцев, смотрел видео на ютубе и составлял списки того, чему научит малыша. — Во-первых, динозавры, — вещал он за ужином. — Во-вторых, шахматы. В-третьих, как правильно просить у мамы печенье. — А в-четвёртых? — улыбался Александр. — В-четвёртых, быть хорошим. Это самое главное. — Мудро, — кивнул Александр. — Прямо как философ. — Я не философ, я старший брат. Это круче. --- Вторую кофейню пришлось временно оставить. Не насовсем, просто Аня поняла, что тянет две точки уже с трудом. Лена, управляющая

Год после ухода Нины Петровны пролетел как один долгий, тягучий день. Аня работала. Много. Иногда слишком много — приходила в кофейню к шести утра и уходила за полночь. Александр пытался её притормозить, но понимал: это её способ справляться. Когда больно — надо занять руки, голову, всё тело, чтобы не оставалось времени думать. — Ты бы хоть иногда отдыхала, — говорил он. — Успею. — отмахивалась она. — На том свете отдохну. — Аня, не шути так. — Я не шучу. Я просто... не могу иначе. Миша тоже скучал по бабушке. Они были очень близки, и её уход оставил в его сердце пустоту, которую ничем нельзя было заполнить. — Мам, а бабушка сейчас где? — спрашивал он иногда перед сном. — На небе, наверное. Или в раю. Или просто в нашей памяти. — А ей там хорошо? — Думаю, да. Она с дедушкой. Они давно не виделись. — А они нас видят? — Видят, родной. Обязательно видят. Миша кивал, успокоенный, и засыпал. Александр стал чаще задерживаться на работе. Не потому, что хотел — потому что дома бы

Осень в этом году выдалась тёплой и долгой. Листья на деревьях горели золотом и багрянцем, солнце светило по-летнему щедро, и посетители кофейни не хотели уходить — задерживались на веранде до самого вечера, пили тыквенный латте и фотографировали уютные уголки. Вторая кофейня, «Сашина», тоже набирала обороты. Аня нашла толкового управляющего — девушку Лену, тёзку той самой, бывшей Димы, но, к счастью, полную противоположность: добрую, ответственную, влюблённую в кофе не меньше самой Ани. — Ты моё спасение, — говорила ей Аня. — Я сплю спокойно, зная, что ты там. — Я стараюсь, — скромно отвечала Лена. Миша перешёл в четвёртый класс. У него появились новые увлечения: футбол (Александр записал его в секцию) и рисование (тут уж бабушкины гены — Нина Петровна в молодости неплохо рисовала). Стены в его комнате были увешаны рисунками: динозавры, космос, портреты мамы и папы. — Ты у нас художник, — говорил Александр, разглядывая очередной шедевр. — А ты у нас адвокат, — отвечал Миша. — А

После суда жизнь вошла в спокойное русло. Дима исчез. Нина Петровна говорила, что он уехал в другой город, пытался начать всё заново, но как у него дела — не знала. Он не звонил ни ей, ни тем более Ане. — Может, и к лучшему, — вздыхала свекровь. — Меньше знаешь — меньше переживаешь. Аня не переживала. Ей было всё равно. В кофейне кипела жизнь. Катя и Артём отлично справлялись, и Аня наконец-то могла позволить себе не стоять за стойкой с утра до ночи. Она занималась развитием: придумывала новые рецепты, договаривалась с поставщиками, иногда проводила мастер-классы для тех, кто хотел научиться варить идеальный кофе. — Ты превращаешься в кофейного гуру, — шутил Александр. — Я просто люблю своё дело. Миша ходил в третий класс. У него появились новые друзья, и теперь в кофейне после школы часто собиралась целая компания. Аня выделила им отдельный столик в углу, где они делали уроки, играли в настольные игры и, конечно, пили какао. — Мам, а можно мы будем здесь тусоваться? — спросил

Прошёл год. Год, который вместил в себя больше, чем все предыдущие десять лет вместе взятые. Кофейня «Бабушкин сад» превратилась в одно из самых популярных мест в городе. Аня расширила меню, наняла двух бариста — жизнерадостную Катю и молчаливого, но умелого Артёма. Сама она теперь стояла за стойкой только по утрам, а днём занималась бумагами, встречалась с поставщиками и придумывала новые рецепты. Самым популярным стал «Бабушкин секрет» — кофе с корицей, ванилью и щепоткой какао, который Аня придумала в память о бабушке. Люди специально приезжали из других районов, чтобы попробовать. — Ты звезда, — сказала как-то Света, сидя за столиком с ноутбуком. — Кофейная звезда. — Я просто делаю свою работу. — Ты делаешь её с душой. Это редкость. Аня улыбнулась и поставила перед ней очередной капучино. Александр тоже не сидел на месте. Его адвокатская практика расширилась, но он по-прежнему находил время каждый вечер приходить в кофейню. Иногда работал за своим столиком, иногда помогал з

Свадьбу сыграли через два месяца. Небольшую, тихую, только свои. Нина Петровна настояла на том, чтобы организовать всё по-человечески, и взяла бразды правления в свои руки. — У тебя кофейня, у него работа, а у меня опыт, — заявила она. — Сидите и не рыпайтесь. Аня и не рыпалась. Она только выбирала платье (простое, белое, чуть ниже колена), заказывала торт (трехъярусный, с ягодами) и волновалась. Миша был шафером. Он надел маленький костюм-тройку, который выбрал сам, и всю дорогу поправлял бабочку, чувствуя себя невероятно важным. — Мам, а я должен речь говорить? — спросил он утром. — Если хочешь. — Хочу. Я придумал. — Что придумал? — Секрет. Аня улыбнулась и поцеловала его в макушку. Свадьба проходила в небольшом ресторане на набережной. Света взяла на себя цветы — белые пионы, любимые Анины. Коллеги Александра — музыку. Кто-то принёс фотозону, кто-то заказал фейерверк. К пяти вечера собрались все. Аня стояла перед зеркалом в маленькой комнатке и смотрела на своё отражен

Прошёл месяц после суда. Кофейня «Бабушкин сад» жила своей жизнью — шумной, ароматной, счастливой. Аня вставала в пять утра. Не потому что надо было, а потому что не могла лежать — столько всего ждало. К шести она уже была в кофейне, включала машину, проверяла запасы, раскладывала свежую выпечку, которую привозили из той самой кондитерской на набережной. К половине седьмого приходили первые посетители — те, кто спешил на работу и хватал кофе с собой. Аня уже знала их заказы наизусть: двойной латте для мужчины в очках, капучино на миндальном для девушки с велосипедом, американо без сахара для пожилого профессора из соседнего дома. — Как всегда? — спрашивала она, и они кивали, улыбаясь. В девять появлялся Миша. Теперь это был ритуал: Света завозила его в школу, но перед этим они заруливали в кофейню на пятнадцать минут. Миша пил какао с маршмеллоу, строил рожицы посетителям и кормил печеньем плюшевого тираннозавра, которого теперь носил с собой повсюду. — Мам, а дядя Саша сегодня п

Следующие три месяца пролетели как один длинный, изматывающий день. Аня вставала в шесть, кормила Мишу завтраком, отводила в школу, мчалась в кофейню. Там её ждали поставщики, рабочие, банковские счета и бесконечные списки дел. В два часа она срывалась за Мишей, привозила его в кофейню, где он делал уроки за столиком у окна, пока она обслуживала первых посетителей. Да, кофейня наконец открылась. Это случилось в прошлую субботу, без всякого торжества. Аня просто повесила на дверь табличку «Открыто», сварила первую партию кофе и стала ждать. К её удивлению, люди пошли. Сначала забегали случайные прохожие, привлечённые запахом. Потом пришла Света с коллегами. Потом соседи из дома напротив. К вечеру субботы Аня сбилась с ног, но чувствовала себя счастливой. — Мам, а можно я буду тебе помогать после школы? — спросил Миша в воскресенье утром. — Конечно, сынок. Будешь моим главным помощником. — А динозавров можно принести? Посадить на полку? — Можно. Только не всех, а то посетители и