Магистерия

Когда греки начали открывать для себя мир за пределами Эллады, их особенно поражали различия между обществами. Геродот, например, рассказывал о Египте, где привычный для афинян порядок был перевернут: египетские мужчины сидят дома, прядут и занимаются хозяйством, а женщины выходят на рынок, ведут дела и живут активной общественной жизнью. Для греческого сознания это было откровением: мир гораздо разнообразнее, чем нам кажется! История учит одной простой вещи: возможности человека гораздо шире, чем те роли, которые ему иногда пытаются назначить. В связи с 8 марта мы в Магистерии хотим сказать нашим слушательницам, что искренне восхищаемся вами. Вашей многогранностью, любознательностью, вашей смелостью идти к знаниям. Тем, как вы соединяете интеллект, труд, талант и силу характера. Мы верим, что у вас все получится — в науке, в работе, в личной жизни и во всех тех пространствах, которые вы сами решите для себя открыть. И по случаю приближающегося праздника хотим сделать приятный подарок

Природа по своей щедрости одарила моржей роскошными усами. Но это не просто запоминающаяся декоративная деталь. Для моржа усы — вопрос выживания. Усы ластоногих — по-научному вибриссы — образуют густую чувствительную сеть. У рекордсменов вроде моржей и морских зайцев они особенно плотные и длинные. Это напрямую связано со способом охоты: те, кто ищет добычу у самого дна, в мутной воде, где зрение подводит, полагаются на колебания. Вибриссы улавливают малейшие движения: шевельнулась ли раковина, проплыла ли рядом рыба, вздрогнул ли песок… А вот и ужин! Многие водные обитатели решают ту же задачу иначе. У рыб есть боковая линия — орган, чувствующий колебания воды. Но млекопитающие, вернувшиеся в океан, не могут «включить» заново этот древний механизм. Поэтому тюлени, морские львы и моржи развили другой путь — сверхчувствительные усы. Подводный мир вообще полон таких эволюционных компромиссов и изобретений. Кто-то меняет форму тела, кто-то — способ дыхания, кто-то — органы чувств. И за ка

Представьте себе живопись, которая звучит как тихая, светлая мелодия. Где нет резких жестов и громких сюжетов, но есть то неуловимое, что находится «между»: между сном и реальностью, между прошлым и вечностью, между листьями сирени и отражением в воде. Это мир Виктора Борисова-Мусатова — художника, который сумел превратить личную драму и любовь к старым усадьбам в особый, узнаваемый вариант русского символизма. Его картины часто называют «живописными элегиями»: они полны светлой грусти и той пронзительной гармонии, о которой писал Пушкин: «Печаль моя светла». В новой обзорной лекции искусствовед Татьяна Ильина расскажет о том, как Саратов с его Радищевским музеем и волжскими просторами сформировал будущего мастера, а ранним художественным опытом стала фотография — не просто подспорье, а отдельная ветвь творчества, где его «символистские» фотоэтюды постепенно превращались в знаменитые полотна. Слушатели узнают, кто такие «прозрачные мальчики», почему Берта Моризо стала платонической люб

Когда-то вместо Германии существовали сотни разрозненных земель. Княжества, епископства, вольные города, династии со своими амбициями и страхами. Формально была империя, затем союз, но за этими названиями скрывался сложный и хрупкий порядок. Германия долго жила в состоянии мозаики, где каждый элемент ревниво охранял свою самостоятельность. Наполеоновские войны встряхивают старую конструкцию: Венский конгресс 1814-15 гг. пытается вернуть устойчивость, но под этой аккуратно выстроенной поверхностью уже зреет новая энергия. Экономические связи становятся плотнее, таможенный союз соединяет территории, идеи нации выходят из университетских аудиторий и начинают влиять на решения монархов. Именно тогда на сцене появляется Отто фон Бисмарк, политик с холодным взглядом, страстью к интриге и продуманной стратегией. Он рано понимает, что германский вопрос не решится красивыми речами и парламентскими формулами. Поэтому Бисмарк внимательно считывает слабости Австрии, работает с Россией, осторожно з

В 1905 году четверо студентов-архитекторов создают художественную группу и называют ее «Мост». Они всерьез верят, что могут соединить прошлое и будущее искусства. Так появляется немецкий экспрессионизм — новое течение, которому мы решили посвятить отдельный курс. Имена бунтарей — Эрнст Людвиг Кирхнер, Эрих Хеккель, Карл Шмидт-Ротлуф и Фриц Блейль. Художники устраивают около восьмидесяти выставок за считанные годы. Они сознательно выбирают «грубую» линию и цвет, который должен действовать почти физически. В их мастерских соседствуют обнаженные модели, деревянные скульптуры, этнографические маски и расписные балки. Они стремятся к первозданности и нарочито огрубляют форму, словно проверяя пределы допустимого. Один из художников устраивает в ателье почти ритуальные сцены с танцами и позированием, а через несколько лет пишет автопортрет, который станет символом надлома эпохи. Другой отправляется на фронт санитаром и возвращается с иным взглядом на человека и на цвет. Третий уходит в уедин

Что вы вспоминаете, когда слышите словосочетание «итальянская музыка»? Felicità, барочная скрипка, голос, взлетающий под своды театра, или стильные победители Евровидения? В новой обзорной лекции Елены Охотниковой «Итальянская музыка. Краткий путеводитель» мы предлагаем проверить собственные ассоциации и расширить их. Лекция выросла из большого курса об Италии и сохраняет его оптику: культурология, психология, внимание к аффекту и к тому, как музыка формирует внутренний опыт. Орган здесь — собеседник Бога и архитектурное тело звука; опера — пространство, где соединяются поэзия, театр и голос; бельканто — дисциплина дыхания и присутствия; популярная сцена 1970-х — часть культурной памяти; а современные исполнители — продолжение давнего итальянского умения соединять священное и повседневное. Мы будем говорить о том, почему Вивальди вновь зазвучал в XX веке, как в его музыке возникает воздух и откуда берется ощущение прозрачности, что делает сонату Скарлатти тревожной и притягательной одн

Друзья, приглашаем вас в «Ближний круг» Магистерии! Мы создали систему привилегий для тех, кто регулярно слушает и смотрит наши лекции, покупает курсы, следит за новыми темами и хочет большей вовлеченности и участия.  Также у нас есть хорошие новости для ценителей формата обзорных лекций: с «Ближним кругом» их можно смотреть без ограничений. В его основе - модель подписки, которую многие из вас так давно ждали! Что мы предлагаем: Полный доступ ко всем обзорным лекциям и аудиокнигам! Можно знакомиться с новыми темами без дополнительных затрат, расширять круг чтения и слушания, возвращаться к материалам в любое время.  На сегодняшний день у нас опубликовано 90 обзорных лекций и аудиокниг, а новые появляются еженедельно! Выборочный доступ к лекциям в составе курса. Это означает, что если вам интересна конкретная тема, освещенная в одной из лекций, вы можете не покупать курс, а “открыть” только эту лекцию (в рамках ограничений, предусмотренных тарифами). Кешбэк. За каждую покупку курса

Можно ли всерьез обсуждать возвращение мамонта? Почему «Парк юрского периода» работает как культурный миф, но не как научная программа? Что на самом деле происходит с ДНК живых существ в янтаре и в вечной мерзлоте? Где проходит граница между клонированием и генной инженерией? И почему за громкими заголовками часто скрывается куда более интересная, сложная и противоречивая реальность? Новая лекция полюбившегося многим слушателям Магистерии палеонтолога Ярослава Попова — о клонировании животных. Поговорим о знаменитой овечке Долли… и постепенно подойдем к мышемамонтам, ужасным волкам и проектам по редактированию генома слона. Лекция «Гости из прошлого. Возрождение утраченных видов» подробно разбирает историю технологии от первых пересадок ядер у амфибий до экспериментов с индуцированными стволовыми клетками и системой CRISPR-Cas. Мы увидим, почему 277 попыток клонировать Долли оказались неудачными и что именно изменилось в последние годы, познакомимся с проектами Colossal Biosciences. От

Христианство имеет в целом очень понятную историю. Каждая церковь знает момент своего рождения и может с уверенностью назвать его. Но если обратиться к историческим источникам, выясняется, что эта уверенность возникла не сразу. Андрей Виноградов много лет работает с текстами, археологией и надписями Кавказа. В новом курсе его внимание направлено не только на события, но и на то, как о них начали рассказывать. В какой момент появляется первое упоминание апостола в конкретном регионе? Когда возникает житие святого, которого раньше не знали? Почему одна версия прошлого побеждает другую и становится общепринятой? За этими изменениями видна работа времени, интересов и идей, и мы подробно разберем их в пяти лекциях. Христианство распространяется неравномерно, зависит от торговых путей, имперской политики и локальных решений. В одних местах оно закрепляется быстро, в других исчезает почти бесследно. Порой его присутствие подтверждает только надпись на камне или фундамент разрушенного храма. И

Обычно на этот вопрос находится быстрый ответ: философская теология — это рациональное учение о Боге, попытка говорить о Нем посредством философии. Отчасти эта формула корректная. Но если остановиться на ней, мы увидим только вывеску, а не здание. На деле философская теология не анализирует религию со стороны, а вступает в разговор с тем, что претендует на абсолютность. Еще полвека назад такой разговор казался почти невозможным. В европейской интеллектуальной среде теология воспринималась как пережиток, не соответствующий строгим стандартам науки. В Советском Союзе о ней и вовсе не шла речь. С XVIII века и вплоть до середины XX столетия усиливалась секуляризация, а вместе с ней крепла вера в научный разум как универсальный инструмент объяснения мира. Наука должна была ответить на все вопросы и закрыть метафизические пустоты. Но постепенно стало очевидно, что универсальная модель рациональности не исчерпывает человеческий опыт. Во второй половине XX века происходит тихий поворот: в 1980