Доступные Самоделки

Говорят, что сироты чувствуют мир кожей. У Максима и Артема не было никого, кроме друг друга, с того самого серого ноябрьского дня, когда старый «Москвич» их родителей превратился в гармошку на скользкой трассе. Максу было десять, Артему — семь. В тот день детство кончилось, уступив место выживанию в стенах детского дома, где за право остаться человеком нужно было драться каждый день. — Слушай меня, мелкий, — шептал Максим, укрывая брата вторым одеялом в ледяной спальне интерната. — Мы не пропадем. Мы построим свой дом. Такой, чтобы стены не дрожали. Свою крепость. Обещаю. Артем верил. Максим был его богом, его защитой и его единственным якорем в океане казенного равнодушия. Их первый бизнес начался не с бизнес-плана, а с выброшенного кем-то старого дубового кресла. Они нашли его на свалке, когда им было чуть за двадцать. Артем, обладавший феноменальным чутьем на дерево, бережно снял старую краску, а Максим нашел покупателя еще до того, как лак высох. — Это наше золото, Тема, — азартно

С детства я была той девочкой, которая верила в сказки. Помните, как в фильмах принцесса ждет своего принца, и всё происходит медленно, романтично? Мои родители всегда говорили: "Не торопись, Лена. Настоящая любовь – это не вспышка, а огонь, который разгорается постепенно". Я впитала это, как губка. В школе, когда подруги хихикали о первых поцелуях, я думала: "Нет, я не такая. Я буду ждать того,

Помню, как Катя была маленькой. Ей было пять лет, и она всегда помогала мне на кухне — мы вместе пекли пироги, она мыла посуду (ну, пыталась, разумеется, с кучей брызг и смеха). Я смотрела на неё и думала: "Какая умница растёт!" А теперь? Теперь я прихожу домой после работы, уставшая как собака, и вижу: кухня в руинах. Грязные тарелки в раковине, чашки с остатками чая на столе, кастрюля с