Валерий Грачиков

Посмотрите, какой удачный снимок в 1936 году сделал Иван Шагин! На фотографии спортсменка, комсомолка, красивая девушка, на груди которой – орден Ленина и значок инструктора по парашютному спорту 1-й категории. А за что эта юная комсомолка удостоилась высшего ордена страны Советов?! Что за подвиг она совершила?! И кто она – эта героиня далекой эпохи рекордов?! Какой рекорд ей покорился?! На фотографии Нина Камнева и свой орден Ленина она заслужила за два года до того, как Шагин так удачно ее сфотографировал. Конечно же, награду ей вручили недаром. 6 февраля 1934 года 18-летняя девчонка первый раз совершила прыжок с парашютом со стандартной учебной высоты 600 метров. А уже 13 августа, через полгода после первого прыжка, Нина установила свой мировой рекорд: совершила затяжной прыжок с парашютом. Она выпрыгнула из самолета на высоте 3000 метров, за 59 секунд пролетела в свободном падении 2750 метров, после чего раскрыла свой парашют на высоте 250 метров. Это был ее 23-й прыжок с парашютом

Увы, никто не знает, что случится даже завтра и уж тем более через несколько лет. В скрытом в ярославских лесах Кукобое строили невозможной красоты огромный храм, не зная, что он проработает всего несколько лет. А в Петербурге, например, на Манежной площади поставили памятник фельдмаршалу Николаю Николаевичу. Причем в отличие от памятника его племяннику императору Александру III на Знаменской площади (тот, который – «Стоит комод, На комоде – бегемот…»), этот был куда изящнее, как мне кажется. Может быть, потому что никакого конкурса по выбору автора произведения не проводили, а просто пригласили итальянского скульптора Пьетро Канонику, который регулярно выполнял заказы для Романовых. Его работы очень нравились великой княгине Марии Павловне, а жена великого князя Владимира Александровича, пользовалась в делах искусства большим авторитетом. Недаром в те годы именно Мария Павловна тогда являлась президентом Академии Художеств. Каноника отлил десятиметровую статую, горельефы, как пожелали

Листаю книгу товарища Дедриной К.Я. под названием «Кухня на плите и примусе», вышедшую в далеком 1927 году. Скоро 100 лет исполнится. Подзаголовок «Руководство для молодых хозяек» - тонкий намек на еще не забытый в те времена глобальный труд госпожи Молоховец. В общем-то, товарищ Дедрина на самом деле следовала структуре и заветам знаменитого «Подарка молодым хозяйкам», потому что Молоховец недаром до революции 100500 раз переиздавали и еще 100 тысяч подделок под её книгу выпустили. «Кухня на плите и примусе» не настолько глобальная – всего 144 страницы, рецепты в основном без изысков, как справедливо заметили в «Мастере и Маргарите» на коммунальной кухне «порционных судачки а-натюрель» приготовить не у всех получится. В самом конце книги пара рецептов как сварить «вегатерианский кофе». Интересно, как автор представляла себе НЕ вегетарианский кофе… Кофе автор порекомендовала варить из моркови, жженого риса, ячменя или жареной пшеницы. Рецептов кофе из кофейных зерен не предлагается… Та

Шотландский ботаник Дэвид Дуглас прославился в 1824 году тем, что по заказу компании Гудзонова залива собрал большую коллекцию растений и семян, неизвестных в Европе, во время экспедиции в Орегоне. В частности он нашел в орегонских лесах и описал огромное вечнозеленое дерево, которую с тех пор называют Дугласовой пихтой. Правда, еще это дерево называют и псевдотсугой Мензиса, который вроде бы описал это же дерево на несколько лет ранее. Молодой человек оказался настолько успешным в плане поиска новых растений, что его рекорд по количеству новых растений и семян, привезенных в Великобританию из экспедиций, так никто не смог перебить. И это при том, что имея с детских лет слабое зрение, он дополнительно испортил его во время экспедиций из-за песка, ветра и солнца во время морских путешествий. Удивительно, как с прогрессирующей близорукостью, он умудрялся замечать интересные объекты для исследования и описания с дальнего расстояния. Этот «Паганель» не раз удивлял спутников: «Я был немало

Осенью 1909 года император Николай II проводил показательно-экспериментальное тестирование новой формы для нижних чинов. 24 октября 1909 года ему доставили форму унтер-офицера 16-го стрелкового полка (форма этого полка была выбрана просто потому что он охранял побережье около царского дворца в Ливадии) и государь император устроил утреннею прогулку «с солдатской винтовкой с 120-ю патронами и баклагой, наполненной водой». Затея подавалась как спонтанная – царю неожиданно захотелось проверить, что придумали для его «солдатушек – бравых ребятушек», когда разрабатывали новую форму. От 16-го стрелкового полка во дворец прибыл унтер-офицер Кретов, которого император «удостоил милостивыми вопросами о назначении некоторых частей снаряжения». На самом деле затея оказалась настолько «неожиданной» и «секретной», а царь настолько «никого не ставил в известность», что Николая Александровича очень профессионально сфотографировали в солдатской форме во всех ракурсах, а газеты поведали о царской прогу

«…Не виселица и не плаха, Ни даже барабаны рот Уже не возбуждают страха, Уже не властвуют, и вот — Стоит стальная черепаха У заколоченных ворот. Под броневыми куполами Два дула радуют сердца, Тая губительное пламя, Наметив точными углами, Свистящую струю свинца …» Автор: Лев Вениаминович Никулин, 1918 год В мае 1916 года на Ижорском заводе сдали армейским заказчикам 12 броневиков конструкции штабс-капитана Владимира Мгеброва. 11 машин изготовили на шасси «Рено», а один броневик построили на основе итальянского шасси «Изотта-Фраскини». Почему такой разброс? Да потому что какие имелись шасси, на таких и строили. Ведь, во-первых, война, а во-вторых, унификация и взаимозаменяемость отдельных узлов – это, конечно, хорошо, но лучше все-таки получить еще один броневик, тем более, что своих «Руссо-балтов» раз-два и обчелся. Уже то, как эта «Изотта-Фраскини» попала в Россию – целая песня! В 1912 году итальянские генералы заказали миланскому заводу «Изотта-Фраскини» два броневика для ис

В списках удивительных запретов, установленных Павлом Петровичем в его недолгое царствование, обязательно значится указание о том, что в феврале 1799 года император изволил «запретить употребление пляски вальсеном именуемой». При этом одни считают, что так Павел Петрович выразил свое отношение к этому неприличному танцу. А другие считают, что император относился к вальсированию совершенно спокойно, но так как сам он, вальсируя, неудачно поскользнулся и упал, то тут же последовал запрет, чтобы с монархом больше казусов не случалось. При этом о том, что вальс в Петербурге запретили, Павлу Петровичу припоминают обязательно. А вот то, что он свой запрет вскоре отменил, достаточно было Анне Лопухиной попросить императора отменить свой запрет, в лучшем случае вспоминают, как то, что он «отменил запрет по просьбе любовницы». Вот только вальс в те времена и даже позже запрещали не только в Петербурге. В Пруссии на придворных балах вальс оставался под запретом до 1888 года. В России публика рас

Глава рода Медичи Козимо Старый и король Арагона, Сицилии и хозяин Неаполя Альфонсо Великодушный, мягко говоря, не дружили – политические интересы у них были разные. Дело в том, что Альфонсо хоть и остался в истории с прозвищем Великодушный, но неаполитанский трон он узурпировал, прибрав его к рукам по праву силы. Это одобрялось в Италии далеко не всеми, не одобрял захвата власти в Неаполе арагонским королем и Козимо Старый. Тем не менее, в 1436 году, зная о том, что Альфонсо увлекается историческими манускриптами, Козимо послал ему ценный подарок: манускрипт Ab Urbe Conditia Libriс сочинениями древнеримского историка Тита Ливия. Этот Тит Ливий был плодовитый писатель, его сохранившиеся до нашего времени труды по объему толще Библии, а сохранилось, мягко говоря, не все из написанного этим талантливым римлянином. Да, написав в пересчете на наши книги что-то около 8 тысяч страниц, он при этом писал очень увлекательно и талантливо, хоть и относился и первоисточникам своих историй весьма н

Казимира Малевича в основном публика знает по его «Черному квадрату», который на самом деле совсем не квадрат. Но Казимир Северинович на самом деле, придумывая свой супрематизм, собирался отменить не только все прошлое искусство, что его «Квадрат» и символизировал, но и вообще весь дизайн. Вещам нужна практичность и функциональность (привет конструктивизму), а не все эти «финтифлюшки». Правда, эту практичность и функциональность Казимир Северинович понимал порой своеобразно. Вот, например, зачем нужна круглая чашка? Ведь, когда пьют чай, все равно используют только ее половину! Так и надо сделать! И ведь сделали! В 1923 году художественным руководителем Государственного фарфорового завода назначили Николая Пунина, который относился к авангардистам с симпатией и позвал поработать над дизайном новой советской посуды Малевича и двух его учеников - Николая Суетина и Илью Чашника. Вот тут Малевич и развернулся, реализовав свою идею про полчашки, да еще и без отверстия в ручке. А заодно, д