Предыдущая публикация
Фильтр
Чужое несчастье
Заманить его будет легко, это Маша решила сразу. Худощавый мальчик с нестрижеными волосами сидел позади спортивной площадки и мял в руках тетрадь. Остальные подростки кричали рядом, за сеткой забора, и дружно двигались в такт ударов мяча, а Костя Жаров смотрел прямо перед собой, не меняя упрямого и почему-то обиженного выражения лица. Маша тяжеловато опустилась на ту же скамейку и фыркнула. Громче, чем следовало.
— Угадала — найду тебя здесь. Мама твоя говорила, что после школы домой не торопишься.
Костя поёжился и чуть сместился к краю, не меняя угрюмого выражения. Расстояние между ними выросло, но Маша почувствовала — зацепила. Мальчик аккуратно рассматривал её боковым зрен
Заманить его будет легко, это Маша решила сразу. Худощавый мальчик с нестрижеными волосами сидел позади спортивной площадки и мял в руках тетрадь. Остальные подростки кричали рядом, за сеткой забора, и дружно двигались в такт ударов мяча, а Костя Жаров смотрел прямо перед собой, не меняя упрямого и почему-то обиженного выражения лица. Маша тяжеловато опустилась на ту же скамейку и фыркнула. Громче, чем следовало.
— Угадала — найду тебя здесь. Мама твоя говорила, что после школы домой не торопишься.
Костя поёжился и чуть сместился к краю, не меняя угрюмого выражения. Расстояние между ними выросло, но Маша почувствовала — зацепила. Мальчик аккуратно рассматривал её боковым зрен
— И что будет дальше? — секунду назад Лида хотела рвануть сломя голову прочь, и вдруг почувствовала, как каждая клеточка её тела требует быть здесь. Сейчас.
— Не бойся, я всё продумал, — глаза его лихорадочно блеснули, — видишь отвар? Ты его пила каждый день. И твоя мама пила, понимаешь? Делай вид, что пьёшь, а сама выливай хоть куда. Только в доме, не на улице, там он заметит подвох.
— Твой план — забеременеть?
— Не бойся, я всё продумал, — глаза его лихорадочно блеснули, — видишь отвар? Ты его пила каждый день. И твоя мама пила, понимаешь? Делай вид, что пьёшь, а сама выливай хоть куда. Только в доме, не на улице, там он заметит подвох.
— Твой план — забеременеть?
— Что он с ними делал?! Говори!
Лида швырнула майку на кровать.
— А ты как думаешь? — хмыкнул Ваня. — Он пытался вернуть твою мать.
— Развлекаясь с другими?
— Всё не так. Хозяин пытался перетащить её дух в чужое тело. Замечала, что твоя мама бывала как бы не в себе?
— Да, из-за болезни … Мама ни с чего вырубалась на час или два. Врачи говорили, это из-за чего-то там в мозгах.
— Хозяин пытался переместить её дух в тело очередной девушки. Безуспешно, но, видимо, попытки постепенно истощали оригинал.
— Что за… Бедная мама! А папа — просто герой-любовник на службе!
— Нет-нет, — Ваня испуганно замотал головой, — ты не права. Твоему отцу это не нравилось, да и мне не меньше! Сама подумай, каково э
Лида швырнула майку на кровать.
— А ты как думаешь? — хмыкнул Ваня. — Он пытался вернуть твою мать.
— Развлекаясь с другими?
— Всё не так. Хозяин пытался перетащить её дух в чужое тело. Замечала, что твоя мама бывала как бы не в себе?
— Да, из-за болезни … Мама ни с чего вырубалась на час или два. Врачи говорили, это из-за чего-то там в мозгах.
— Хозяин пытался переместить её дух в тело очередной девушки. Безуспешно, но, видимо, попытки постепенно истощали оригинал.
— Что за… Бедная мама! А папа — просто герой-любовник на службе!
— Нет-нет, — Ваня испуганно замотал головой, — ты не права. Твоему отцу это не нравилось, да и мне не меньше! Сама подумай, каково э
Они тут вдвоём — и никого по-настоящему живого на десятки, сотни километров вокруг, только нежить в лесу. И, если честно, для всех этих душ-потеряшек Лида — лишь досадное напоминание о её знаменитой матери, не более. Как глубокая заноза — саднит, но вынуть никак. Дочь без матери и дочь двух отцов, которым плевать, уйдёт она или останется.
А Ваня — другой. Не испарился, не ушёл по каким-то своим, никому не ведомым делам, как биологический папаша. Сидит на кухне и улыбается, как самый счастливый на свете мальчишка. Смотрит, как на новый мопед. С нежностью и восторгом.
Сердце глухо стукнуло, а потом понеслось вскачь от этих сияющих глаз, и Лида смешно замерла на пороге. Ваня сдул с фигурки древ
А Ваня — другой. Не испарился, не ушёл по каким-то своим, никому не ведомым делам, как биологический папаша. Сидит на кухне и улыбается, как самый счастливый на свете мальчишка. Смотрит, как на новый мопед. С нежностью и восторгом.
Сердце глухо стукнуло, а потом понеслось вскачь от этих сияющих глаз, и Лида смешно замерла на пороге. Ваня сдул с фигурки древ
— Большинство девушек, пропавших в этом лесу, были наказаны лишь за то, что напомнили о тебе.
— И в чём их вина?
— Ни в чём, разумеется. Но кого-то же надо винить в том, что у хозяина отняли любимую игрушку. Он не смог смириться. Так и не смог.
— И мама об этом знала? О тех… девочках?
— Возможно, если пыталась вернуться. В округе пропавших девушек тьма-тьмущая. Удивляюсь, как тебя вообще кто-то согласился сюда подкинуть, наверняка об этих лесах молва ходит нехорошая.
— Не согласился. Я долго пешком шла. Видела фотографии пропавших девушек на станции, но… как-то…
— Ясно… Ну, теперь ты здесь.
— Да, здесь. А почему ты здесь? — Лида быстро подняла и опустила веки. — Зачем тебя позвали? Для чего
— И в чём их вина?
— Ни в чём, разумеется. Но кого-то же надо винить в том, что у хозяина отняли любимую игрушку. Он не смог смириться. Так и не смог.
— И мама об этом знала? О тех… девочках?
— Возможно, если пыталась вернуться. В округе пропавших девушек тьма-тьмущая. Удивляюсь, как тебя вообще кто-то согласился сюда подкинуть, наверняка об этих лесах молва ходит нехорошая.
— Не согласился. Я долго пешком шла. Видела фотографии пропавших девушек на станции, но… как-то…
— Ясно… Ну, теперь ты здесь.
— Да, здесь. А почему ты здесь? — Лида быстро подняла и опустила веки. — Зачем тебя позвали? Для чего
— Ты осуждаешь хозяина?
Лида переплела пальцы, нервно сжала.
— Он просто струсил! Его можно понять, конечно, свобода и лес против пелёнок и ночных бдений, но это жестоко! Папа действительно задурил ей голову увлечением лесом, и мама до конца жизни верила, что сама всё разрушила!
— Думаешь, мама жалела, что выбрала тебя?
— Пожалуй… нет. Мама никогда не жалела, хотя ей было тяжело без корней, со мной на руках. Она так и не смогла найти себе дом. А вот папа… папа явно жалел, что я родилась. Скажешь, нет?
— У него были свои мотивы. Он не мог быть отцом. Никак. Чисто физически.
Лида побелела.
— Хочешь сказать, ребёнок нагулянный? Отец не он?
— Дело не в этом… кто он, по-твоему?
— Самовлюблённый с
Лида переплела пальцы, нервно сжала.
— Он просто струсил! Его можно понять, конечно, свобода и лес против пелёнок и ночных бдений, но это жестоко! Папа действительно задурил ей голову увлечением лесом, и мама до конца жизни верила, что сама всё разрушила!
— Думаешь, мама жалела, что выбрала тебя?
— Пожалуй… нет. Мама никогда не жалела, хотя ей было тяжело без корней, со мной на руках. Она так и не смогла найти себе дом. А вот папа… папа явно жалел, что я родилась. Скажешь, нет?
— У него были свои мотивы. Он не мог быть отцом. Никак. Чисто физически.
Лида побелела.
— Хочешь сказать, ребёнок нагулянный? Отец не он?
— Дело не в этом… кто он, по-твоему?
— Самовлюблённый с
Спали они в разных комнатах, но Лида остро чувствовала незримое присутствие за стеной, словно кто-то связал их тысячами нитей. Кожа горела и саднила, и Лида сердито ворочалась, безуспешно пытаясь уснуть. С тех пор, как Ваня по-хозяйски шагнул через порог, что-то между ними изменилось. Без лишних слов — широкая мужская улыбка ознаменовала вход в пустой дом, но Лида почему-то сразу вспомнила, кто здесь гостья. И смутилась.
Отец к ужину не вернулся, Ваня же вёл себя так естественно и свободно, будто родился в этих стенах: не глядя брал кружки из буфета, уверенно шарил в коробке с сухими травами и доставал нужную. И он не просил уйти, как отец, — напротив, предложил остаться на кухне и помочь с
Отец к ужину не вернулся, Ваня же вёл себя так естественно и свободно, будто родился в этих стенах: не глядя брал кружки из буфета, уверенно шарил в коробке с сухими травами и доставал нужную. И он не просил уйти, как отец, — напротив, предложил остаться на кухне и помочь с
— А ты не будешь есть?
Отец недоумённо уставился на единственную порцию на столе.
— Я… не голоден.
— Хорошо, — она черпала угощение, не ощущая вкуса, и думала.
— Завтра снова пойдёшь в лес, — отец кивнул своим мыслям, — и встретишься с Ваней.
— А если он не придёт?
— Придёт, — снисходительно и твёрдо, как удар хлыста.
Лида поёжилась.
— И что я ему скажу?
— Что он может жить здесь.
— Где — здесь?
— В этом доме, с тобой.
— Но… как же так? Зачем? Я не хочу, чтобы здесь жил чужой человек!
Как будто отец — не чужой. Как будто она — не чужая. Но случайный парень из леса … Всё равно перебор.
— А тебя никто и не спрашивает, чего ты хочешь. Я здесь хозяин, забыла?
— Не забыла, — Лида распрямилась, от
Отец недоумённо уставился на единственную порцию на столе.
— Я… не голоден.
— Хорошо, — она черпала угощение, не ощущая вкуса, и думала.
— Завтра снова пойдёшь в лес, — отец кивнул своим мыслям, — и встретишься с Ваней.
— А если он не придёт?
— Придёт, — снисходительно и твёрдо, как удар хлыста.
Лида поёжилась.
— И что я ему скажу?
— Что он может жить здесь.
— Где — здесь?
— В этом доме, с тобой.
— Но… как же так? Зачем? Я не хочу, чтобы здесь жил чужой человек!
Как будто отец — не чужой. Как будто она — не чужая. Но случайный парень из леса … Всё равно перебор.
— А тебя никто и не спрашивает, чего ты хочешь. Я здесь хозяин, забыла?
— Не забыла, — Лида распрямилась, от
На этот раз он позволил ей смотреть.
Мысль о наказании не давала Лиде успокоить дыхание, всё-таки раньше она так далеко не заходила. Перед глазами маячили сильные руки отца и ежевечерняя брезгливая гримаса, и сейчас она предпочла бы любой ценой избежать этой неловкой встречи — боялась, что он обо всём догадается.
После ухода Ивана Лида шумно выдохнула, немного помедлила и почти сразу увидела фигуру отца на веранде. Лицо хмурое, взгляд недобрый. Ноги одеревенели, но сами собой понесли Лиду вперёд. Бежать поздно, отец её увидел. Будет смешно изображать беглого зайца, да и ноги не те.
— Где была? — фальшивой заботой и не пахло, неприкрытая угроза.
— Да я вот… — она заставила себя волочить ноги
Мысль о наказании не давала Лиде успокоить дыхание, всё-таки раньше она так далеко не заходила. Перед глазами маячили сильные руки отца и ежевечерняя брезгливая гримаса, и сейчас она предпочла бы любой ценой избежать этой неловкой встречи — боялась, что он обо всём догадается.
После ухода Ивана Лида шумно выдохнула, немного помедлила и почти сразу увидела фигуру отца на веранде. Лицо хмурое, взгляд недобрый. Ноги одеревенели, но сами собой понесли Лиду вперёд. Бежать поздно, отец её увидел. Будет смешно изображать беглого зайца, да и ноги не те.
— Где была? — фальшивой заботой и не пахло, неприкрытая угроза.
— Да я вот… — она заставила себя волочить ноги
загрузка
Показать ещё