Изумительные русские просторы

Ах, суббота - банная!⁣⁣⠀ Банька деревянная.⁣⁣⠀ Топится по черному,⁣⁣⠀ Стены закопченные.⁣⁣⠀ ⁣⁣⠀ Полка вся задраена,⁣⁣⠀ Веником запарена.⁣⁣⠀ Эх! Поддать бы «щас»кваску,⁣⁣⠀ Да погреться на боку.⁣⁣⠀ ⁣⁣⠀ Боли все и хвори, ⁣⁣⠀ Веником прогоним.⁣⁣⠀ Настроение поднимай,⁣⁣⠀ Да, парку ты поддавай.⁣⁣⠀ ⁣⁣⠀ Жарко, жарко в ней подчас,⁣⁣⠀ Да бы в речку хоть⠀сейчас.⁣⁣⠀ Окунуться в холодок,⁣⁣⠀ Снова прыгнуть на полок.⁣⁣⠀ ⁣⁣⠀ А из баньки - вымытый,⁣⁣⠀ А из баньки - чистенький,⁣⁣⠀ Что в неделю накопил,⁣⁣⠀ С тела и души все смыл.⁣⁣⠀ ⁣⁣⠀ © Михаил Азнауров⁣ ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 💯 Поддержите нашу группу, если тема вам близка

Каменка - суздальская река - очистилась от зимних ледяных оков и поплыло по ней всякое-разное. Бобры взялись с удвоенной энергией за лесоповал по берегам речки на виду у изумлённых гостей из мегаполиса. Частные предприниматели открыли навигацию. Уточки - так они и зимуют тут. Счастливый корги, сорвавшись с поводка, принимает ванны на глазах обескураженной хозяйки, что топчется на берегу... 👤 Валерий Царев ____ Материалы источника: Русская душа - природа,культура ___ 🇷🇺 Красота нашей Родины — поддержите группу «Классом»

Не слышно кур, умолкли птицы, Опять с погодою беда! Уже вот май, а что творится?! Не по сезону холода!.. Апрель свои устроил шутки, То дождь, то снег, то стук и вой! В моём краю вторые сутки, Гуляет ветер штормовой! Поля, сады и огороды, И лес, и жители села, И вся замёрзшая природа, Ждут с нетерпением тепла... Свернули яблони и сливы, Свои продрогшие листки, Лопух и модница-крапива, Согнули жёсткие ростки... Апрель не ласковый, на жалость, Весну дарить нам не готов, И, всё ж, недолго ждать осталось В садах и рощицах цветов! Пройдёт ненастная погода, И будет праздник на селе! И будем сеять огороды На свежевспаханной земле. (с) Владимир Чуйко ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 🌲 Любите русскую природу? Подписывайтесь и вдохновляйтесь вместе с нами

За что сидел - толком никто не знал, но слухи ходили один страшнее другого. Высокий, угрюмый, немногословный, со шрамом через всю щеку. Мужики с ним здоровались сквозь зубы, бабы детей от него прятали, а собаки, завидев его, поджимали хвосты. Он поселился на отшибе, в дедовской развалюхе, и жил бобылем, нанимался на самую тяжелую работу, за которую никто браться не хотел. И вот за этого-то человека и выходила замуж наша тихая Лида, сирота, которую тетка вырастила. Когда председательша их расписала и сказала свое казенное: «Можете поздравить молодых», - в толпе никто и не шелохнулся. Гробовая тишина стояла, слышно было, как ворона на тополе каркнула. И в этой тишине вперед вышел Лидин двоюродный брат, Пашка. Он её после смерти родителей за младшую сестру считал. Подошел, в упор на нее посмотрел взглядом ледяным и прошипел так, чтобы все слышали: - Не сестра ты мне больше. С этого дня нет у меня сестры. Спуталась не пойми с кем, род свой опозорила. Чтоб ноги твоей в моем доме не было! Сказал, плюнул на землю у Степиных ног и пошел прочь, рассекая толпу, как ледокол. А за ним и тетка, поджав губы, потянулась. Лида стояла, не шелохнувшись, только по щеке медленно ползла одна-единственная слеза. Она её даже не вытерла. Степан глянул на Пашку волком, желваки заходили под щетиной, руки сжал в кулаки. Я думала - кинется. Но он вместо этого посмотрел на Лиду, осторожно, будто боясь сломать, взял её за руку и тихо сказал: - Пойдем домой, Лида. И они пошли. Вдвоем, против всей деревни. Он - высокий и мрачный, она - хрупкая, в своем белом платьице. А им в спину летел ядовитый шепот и презрительные взгляды. У меня тогда, знаете ли, сердце сжалось так, что дышать стало трудно. Смотрю я на них, молодых, и думаю: «Господи, сколько же им силы понадобится, чтобы выстоять против всех…» А началось-то всё, как водится, с малого. Лида разносила почту. Тихая, незаметная девушка, вся в себе. И вот как-то осенью, в самую слякоть, на нее напала стая бродячих собак у околицы. Она закричала, выронила тяжелую сумку, письма по грязи разлетелись. И тут, откуда ни возьмись, появился Степан. Он не кричал, не махал палкой. Он просто шагнул к вожаку, огромному лохматому псу, и что-то сказал ему. Тихо, глухо. И тот, верите ли, поджал хвост и попятился, а за ним и вся свора. Степан молча собрал размокшие конверты, отряхнул, как мог, и протянул Лиде. Она подняла на него заплаканные глаза и прошептала: «Спасибо». А он только хмыкнул, отвернулся и пошел своей дорогой. С того дня она стала на него смотреть иначе. Не со страхом, как все, а с любопытством. Стала замечать то, чего другие видеть не хотели. Как он старой бабке Марье, у которой сын в городе сгинул, поправил покосившийся забор. Молча, без просьб. Пришел, за день все сделал и ушел. Как вытащил из речки чужого теленка, который по глупости туда свалился. Как подобрал замерзающего котенка и за пазухой домой унес. Он делал это всё украдкой, будто стыдясь своей доброты. А Лида видела. И сердце её, тихое и одинокое, потянулось к его такой же израненной и одинокой душе. Они стали встречаться у дальнего родника, когда уже темнело. Он всё больше молчал, а она рассказывала ему про свои нехитрые новости. Он слушал, и суровое лицо его теплело. Однажды он принес ей цветок - дикую орхидею, что на болотах растет, куда и ходить-то страшно. И тогда она поняла, что пропала. Когда она объявила родне, что замуж за Степана идет, крику было… Тетка в слезы, брат грозился его покалечить. А она стояла на своем, как тот солдатик оловянный. «Он хороший, - твердила одно. - Вы его просто не знаете». И вот они стали жить. Тяжело, впроголодь. С ним никто не хотел связываться, на постоянную работу не брали. Перебивались случайными заработками. Лида на почте копейки получала. Но в доме у них, в этой старой развалюхе, всегда было чисто и как-то на удивление уютно. Он ей смастерил полки для книг, починил крыльцо, разбил под окном крохотный цветник. И вечерами, когда он возвращался с работы, усталый, черный, он садился на лавку, а она молча ставила перед ним тарелку горячего супа. И в этом молчании было больше любви и понимания, чем в самых пылких словах. Деревня их не принимала. В магазине Лиде могли «случайно» недовесить или продать зачерствевший хлеб. Дети кидали в окна их дома камни. А брат Пашка, завидев их на улице, переходил на другую сторону. Так прошел почти год. А потом случился пожар. Ночь была темная, ветреная. Загорелся сарай Пашки, а ветер тут же перекинул огонь на дом. Вспыхнуло, как спичка. Вся деревня сбежалась, кто с ведрами, кто с лопатами. Люди мечутся, кричат, а толку мало. Пламя ревет, столбом в черное небо бьет. И тут Пашкина жена, вся в слезах, с грудным ребенком на руках, закричала не своим голосом: - Машка там! Дочка в доме осталась! В своей комнате спит! Пашка рванулся было к двери, но из сеней уже вырывались языки пламени. Мужики его держат, не пускают: «Сгоришь, дурак!» А он бьется, воет от бессилия и ужаса. И вот в этот самый момент, когда все застыли в оцепенении, глядя, как огонь пожирает дом вместе с маленькой девочкой, через толпу прорвался Степан. Он прибежал одним из последних. На нем не было лица. Он окинул взглядом дом, на секунду задержал взгляд на обезумевшем отце, и, не говоря ни слова, облил себя с головой водой из бочки и шагнул в самое пекло. Толпа ахнула и замерла. Прошла, кажется, целая вечность. Трещали горящие балки, с грохотом рушилась крыша. Уже никто не верил, что он выйдет. Пашкина жена упала на колени в дорожную пыль. И вдруг из дыма и огня показалась черная, шатающаяся фигура. Это был Степан. Волосы на голове у него обгорели, одежда дымилась. На руках он нес девочку, закутанную в мокрое одеяло. Он сделал еще несколько шагов и рухнул на землю, передав ребенка подбежавшим женщинам. Девочка была жива, только наглоталась дыма. А Степан… На него страшно было смотреть. Руки, спина - всё было в ожогах. Я подбежала к нему, стала оказывать первую помощь, а он в бреду всё шептал одно имя: «Лида… Лида…» Когда он пришел в себя уже у меня в медпункте, первое, что он увидел, - это Пашку, который стоял перед ним на коленях. Не шучу, на коленях. Пашка молчал, плечи его тряслись, а по небритым щекам текли мужские, скупые слезы. Он просто взял руку Степана и прижался к ней лбом. И этот безмолвный поклон был красноречивее любых извинений. С того самого пожара будто плотину прорвало. Сперва тоненьким ручейком, а потом и полноводной рекой потекло к Степану и Лиде людское тепло. Он долго лечился, шрамы остались на всю жизнь, но это были уже другие шрамы. Деревенские смотрели на них не со страхом, а с уважением. Это были не отметины каторжника, а медали за отвагу. Мужики собрались и починили им дом. А Пашка, Лидин брат, стал Степану ближе родного. Чуть что - он тут как тут. То крыльцо помочь подладить, то сена привезет для их козы-кормилицы. Жена его, Елена, вечно Лиде то кринку сметаны занесет, то пирогов напечет. И смотрели они на Степана с Лидой с такой виноватой нежностью, будто всю жизнь пытались загладить ту старую обиду. А через годик-другой родилась у них дочка, Машенька. Как две капли воды на Лиду похожая - светленькая, голубоглазая. А еще через пару лет - сынок, Ванечка, тот вылитый Степан, только без шрама на щеке. Серьезный такой карапуз, насупленный. И вот этот самый дом, отремонтированный всем миром, наполнился детским смехом. И оказалось, что угрюмый Степан - самый нежный на свете отец. Я сколько раз видела: придет с работы, руки черные, уставший, а дети к нему кинутся, на шею повиснут. Он их подхватит своими ручищами, подбросит к потолку, и хохоту стоит на всю избу. А вечерами, когда Лида укладывала младшего, он сидел со старшей, Машенькой, и вырезал ей из дерева игрушки: коняшек, птичек, смешных человечков. Пальцы у него были грубые, а игрушки получались - загляденье, живые будто. Помню, как-то захожу к ним давление Лиде померить. А у них во дворе картина маслом. Степан, огромный, могучий, сидит на корточках и чинит крохотный велосипед Ванин. А рядом стоит Пашка и держит колесо. А сами мальчишки, Ваня и Пашкин сын, ровесники, возятся в песочнице, строят что-то вместе. И такая тишина мирная вокруг, только молоток постукивает да пчелы в Лидиных цветах гудят. Смотрю я на них, а у самой глаза на мокром месте. Вот он, Пашка, который сестру проклял и от дома отрекся, стоит плечом к плечу с её мужем-«каторжником». И нет между ними ни злобы, ни памяти о прошлом. Только спокойное, мужское дело и дети, которые играют вместе. Будто и не было никогда той стены из страха и осуждения. Растаяла она, как весенний снег под солнцем. Лида тогда вышла на крыльцо, вынесла им обоим кружки с холодным квасом. Увидела меня, улыбнулась своей тихой, светлой улыбкой. И в этой улыбке, в том, как она смотрела то на мужа с братом, то на играющих детей, было столько выстраданного, настоящего счастья, что у меня сердце замерло. Она не ошиблась. Она пошла за своей душой наперекор всему свету и обрела всё. …Я вот смотрю на их улицу. Вот он, их дом, весь в герани и петуниях. Степан, уже с сединой в волосах, но все такой же кряжистый, учит повзрослевшего Ваню колоть дрова. А Машенька, уже девушка-невеста, помогает Лиде развешивать на веревке белье, которое пахнет солнцем и ветром. И они смеются о чем-то своем, девичьем. ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 💬 Делитесь впечатлениями в комментариях

Тверская область 👤 Евгения Россоловская ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 🖊 Пишите своё мнение и поддерживайте «Классом»

А мы то думаем… почему ни кто не комментирует наши публикации 😢 Ужо подумали, что вам не интересно стало😢 А это ВК чудит оказывается 😊 Комментарии для нас очень много значат - это обратная связь с вами ♥️ Друзья, теперь вы можете комментировать??? Плюсик поставьте в комментариях или смайлик любой, если всё нормально 👋 ____ 🏡 Русская деревня – романтика и красота глубинки! Материалы источника: Деревенька моя Нажмите ❤️, если цените традиции и уют сельской жизни! Оставьте комментарий 💬 — что вам больше всего нравится в русской деревне? ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 💚 Любите природу? Присоединяйтесь к нам

ДВА ЖЕНИХА… Ох, милые мои, и разные же тропинки у счастья бывают. Одна - широкая, утоптанная, под веселую гармонь, а другая - еле заметная, в траве, тихая-тихая. И никогда не угадаешь, какая из них к твоему крыльцу выведет. Вот и с Леночкой нашей, продавщицей из сельпо, такая история много лет назад приключилась, что до сих пор в Заречье вспоминают. Лена-Леночка... Ей уж тогда за тридцать перевалило, а все одна. Не сказать, чтобы некрасивая - нет. Тихая она была, скромная, как незабудка у ручья. Глаза зеленые, улыбка кроткая, а руки - золотые. В магазине у нее всегда порядок, каждый товар на своем месте, хлеб свежий, а в углу, на подоконнике, герань цветет так буйно, словно радуется. А мужики наши деревенские ее будто и не замечали. Им все подавай девок звонких, боевых, чтобы и в пляс пошла, и коня на скаку, как говорится. А Ленина скромность их, видать, пугала. Вот и забежит к ней иной раз тётка Полина, почтальонша бывшая наша, за солью да за спичками, и начнет причитать: - Леночка, ну что ж ты сидишь-то? Годы ведь как вода, утекают. Глядишь, и одна останешься куковать. Красота твоя тихая, ее разглядеть надо. Лена только вздохнет да плечами пожмет. И вот однажды влетает Полина в сельпо, вся сияет, как медный таз. - Ленка, собирайся! Жениха тебе нашла! Не жених - огонь! Сам Захар из райцентра! Гармонист первый на всю округу, на свадьбах да на праздниках нарасхват. Вдовец он, приехал к родне в соседнюю деревню погостить, да и присматривает себе хозяйку. Сказал, ищу, говорит, домовитую, не горластую, чтоб в доме уют был. Я ему про тебя словечко-то и замолвила! У Лены щеки вспыхнули, как заря. Захар! Его все знали. Рослый, голосистый, гармонь в руках огнем горит. Когда он на празднике урожая в клубе играл, девки штабелями падали. - Да что вы, теть Полин... Куда мне до него... - пролепетала она, теребя краешек передника. - Ничего не знаю! Он в субботу на гулянья к нам в Заречье придет, а после обещал к тебе на чай заглянуть, на смотрины! Так что давай, пеки свои пироги знатные, стол накрывай. Не ударь в грязь лицом! Всю неделю деревня только об этом и гудела. Лена летала как на крыльях. Избу свою маленькую выскребла до блеска, занавески новые повесила, накрахмалила так, что хрустели. В тот день и Михаил Петрович, столяр наш, заглянул в сельпо. Вдовец, уж лет десять как один жил после того, как жена его ушла. Мужик он был хороший, работящий, но нелюдимый на первый взгляд. Руки у него были огромные, все в мозолях и царапинах. Говорил мало, больше глазами. А глаза у него были... как лесное озеро в пасмурный день. Глубокие, спокойные. Он часто Лене по-соседски помогал: то крыльцо в магазине поправит, то засов на двери починит. Денег никогда не брал, только отмахивался. Вот и в тот раз подошел к прилавку, попросил гвоздей. - Слыхал я, Елена, гостя ждешь важного, - тихо сказал он, не глядя на нее, перебирая в ладони гвозди. - Жду, Петрович... - выдохнула Лена, а сама чего-то смутилась под его взглядом. - Ну, дай Бог, - коротко сказал он, расплатился и ушел. А Лена еще долго смотрела ему вслед, и на душе у нее было как-то тревожно. В субботу с самого утра Лена у печи хлопотала. Запах от ее дома шел такой, что слюнки текли: пироги с капустой, с грибами, ватрушки с творогом. Гулянья вечером были шумные. Захар и правда был царем. Гармонь его пела и плакала, он и частушки отпускал, и девок в пляс вел. А сам все на Лену поглядывал, что стояла в сторонке в своем лучшем платье, и подмигивал ей. Лена краснела, бледнела и не знала, куда деть руки. После гуляний, как и договаривались, Захар пожаловал к ней в гости. Вошел в избу - и сразу будто все место занял. Громкий, румяный, пахнущий праздником и чем-то хмельным. - Ну, показывай хозяйство, невеста! - зычно скомандовал он, не разуваясь проходя в комнату. Он сел за стол, окинул взглядом пироги, крякнул одобрительно. А потом начал ее как на допросе пытать: а сколько кур держишь, а огород большой ли, а погреб сухой? Лена отвечала ему невпопад, робея под его напористым взглядом. Он ел за троих, нахваливал ее стряпню, а сам все о себе говорил: и как его в городе ценят и как дом ему нужен, чтобы тыл был крепкий. А на Лену почти и не смотрел, будто она тоже часть хозяйства, как печка или ухват. И тут, знаете, калитка тихонько скрипнула. В сенях потоптались, сбивая с сапог дорожную пыль, и в дверь деликатно постучали. - Кого там еще несет? - недовольно буркнул Захар, запихивая в рот пирожок. Лена, обрадовавшись предлогу, выскочила в сени. На пороге стоял Петрович. В руках он держал баночку, из которой пахло свежим медом. - Прости, Лена, что не вовремя, - сказал он тихо, не заходя в избу. - Я с пасеки своей иду. Днем ты просила для тетки своей липового медку, говорила, кашляет она. Вот, отобрал самый лучший, душистый. Думаю, зайду, отдам, пока не забыл. Захар, услышав разговор, вышел в сени, вытирая жирные руки о штаны. - А, столяр! - пренебрежительно хмыкнул он. - Нашел время с медом своим ходить! Мы тут, может, судьбу решаем, а он со своей банкой. Лена похолодела. - Спасибо вам огромное, Михаил Петрович, - торопливо сказала она, забирая банку. - Проходите, садитесь за стол. Чаю выпейте. - Да нет, что я мешать буду... - начал было Петрович, но Лена почти силой ввела его в дом. Он сел на краешек лавки, молча. Лена налила ему чаю. Он взял пирожок, откусил. - С капустой... Как матушка моя пекла, - сказал он так тихо, что только Лена и расслышала. И посмотрел на нее. И в этом взгляде было столько тепла и уважения, что у Лены вдруг перехватило дыхание. А Захар все не унимался, ему явно не нравился молчаливый гость. - Ну что, дед, чаю попил? Иди, иди своей дорогой. Не мешай молодым. Ленке муж нужен видный, гармонист, а не столяр с пчелами. И тут Петрович медленно поднялся. Он был ниже Захара, только шире в плечах. Он не кричал, нет. Он подошел к гармонисту и посмотрел на него сверху вниз своими спокойными, как озера, глазами. - Судьба, говоришь? - произнес он так же тихо, но в этой тишине зазвенела сталь. - Судьба - это когда в человеке человека видят, а не хозяйство ладное. Когда душу его берегут, а не для удобства в дом берут. Он повернулся к Лене. - Спасибо за чай, хозяюшка. И пошел к выходу. Захар, побагровев от злости, вскочил. - Ах вот оно что! - зашипел он. - Так у вас тут шуры-муры? Ну и сиди со своим столяром! Ищи дурака в другом месте! Он сгреб со стола несколько пирогов, сунул за пазуху и, хлопнув дверью так, что герань на окне подпрыгнула, вылетел из избы. Наступила тишина. Такая гулкая, что в ушах звенело. Лена стояла посреди комнаты, смотрела на стол, заставленный яствами, на баночку с медом. А на душе у нее было... легко. Будто камень тяжелый свалился. Она вдруг поняла, что не чувствует ни обиды, ни разочарования. Только облегчение. И она, не помня себя, кинулась во двор. - Петрович! Михаил Петрович, постойте! Он уже был у калитки. Обернулся. Вечернее солнце светило ему в спину, и казалось, он весь окутан тихим золотым светом. - Вы... вы пирожков-то с собой возьмите, - прошептала Лена, протягивая ему узелок, который успела схватить со стола. - С капустой... Он взял узелок, потом медленно взял ее руку в свою огромную, шершавую ладонь. И так они и стояли молча, а вокруг них тихо шелестели листья старой яблони. - Руки у тебя добрые, Леночка, - сказал он наконец. - И душа у тебя такая же. С тех пор прошло много лет. Захар в нашей деревне больше не появлялся, говорят, нашел себе в городе вдову с домом. А Лена с Петровичем живут душа в душу. Родился у них сынок, Мишенька, точная копия отца - такой же спокойный и основательный. Иногда я вижу, как они вечером сидят на крылечке своего дома. Он что-то мастерит, а она рядом, с вязанием, и тихонько ему что-то рассказывает. И нет в их жизни ни громких песен, ни залихватских плясок. А есть счастье. Тихое, теплое, надежное, как руки столяра. Вот и выходит, дорогие мои, что один человек смотрит на тебя и видит только твой дом да пироги на столе. Прикидывает, удобно ли с тобой, сытно ли. А другой... он в глаза тебе заглянет и всё поймёт без слов: и о чём душа твоя молчит, и на что она тихонько надеется. И вот когда тебя вот так по-настоящему видят, а не оценивают, - это, наверное, и есть самое большое богатство на свете, правда ведь? Ваша Валентина Семёновна/записки сельского фельдшера/ ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 🌸 Каждый пост — частичка Родины. Присоединяйтесь

Пост добра! У женщины остановилось сердце в метро, рядом был студент медицинского университета, который смог спасти её и успешно реанимировать. Молодец парень. Будущий врач проявил быструю реакцию и решительность в критической ситуации. Несмотря на то что сердце долго не восстанавливалось, студент Саша Троицкий не сдавался и продолжал бороться за жизнь женщины до последнего. Благодаря его настойчивости, мать троих детей была спасена и вскоре сможет вернуться к своей семье. Бывает вот так . Невероятно , но факт ! ____ Материалы источника: Русская душа - природа,культура ___ 💬 Делитесь впечатлениями в комментариях

Пироги. В доме пахнет пирогами. В доме чисто вымыт пол. Я давно хожу кругами, Глядя искоса на стол. Там укутан в покрывало Хлопотливый мамин труд. Уходя, она сказала: - Не таскайте, пусть дойдут… Но какой же запах вкусный! И с самим собой в борьбе, Я тащу сестре – с капустой, С мясом – папе и себе… Мама громко нас ругает, Отводя смешливый взгляд. Если пахнет пирогами, Значит в доме мир и лад! Андрей Фролов ____ Материалы источника: Русская деревня: романтика и красота в глубинке ___ 🌍 Обсуждаем красоту России — делитесь мыслями

"Лягушки у нас здесь исключительные, уж такие артисты, что я и не слыхивал. Так "поют" перед дождем, куда тебе хор Пятницкого - на разные голоса, со щёлканье - подобно соловья. Люблю я их слушать. Их великое множество! Нельзя ли Орлову (автор проекта ГТК) спроектировать специальный заповедник - садок певчих лягв". (А.Д.Варганов) PS. фотографии - разлив суздальской Каменки весной 2026г. 👤 Валерий Царев ____ Материалы источника: Русская душа - природа,культура ___ 💬 Делитесь впечатлениями в комментариях