Хорошее кино

Тест ДНК за 4 000 ₽: почему колени дрожали, когда распечатывал конверт

Она вернулась поздно, пахла чужими духами и, будто невзначай, погладила по плечу:
— Не жди, ужинала у подруг.
Я кивнул, хотя внутри всё сжалось: подруги, ага. С тех пор как Люба стала прятать телефон экраном вниз, я больше верил счётчику на стройке, чем её объяснениям. Но делал вид, что верю, — мир казался крепче, пока не трогаешь хрупкие места.
Я — Игорь, сорок семь, плечи как доски, пальцы вечно пахнут цементом. С шестнадцати таскаю бетон, строил чужие дома, пока свой толком не обжил. До Любы жил просто: работа — баня — рыбалка, из напитков главным был чай, иногда мог расслабиться бутылкой кваса с соседями во дворе.

Сказала

— Пап, а почему мама целовалась с дядей в машине? — спросила Катя. Мы шли из школы. Я нёс её рюкзак с учебниками.
Я остановился. Прямо посреди тротуара, у лужи, в которой плавал окурок. Посмотрел на дочь. Девять лет. Серьёзные глаза. Ждёт ответа.
— Когда? — спросил я. Голос был чужой, как из бочки.
— Вчера. Я из окна видела. Она приехала, а из машины вышел дядя и открыл ей дверь. И они целовались. А потом мама зашла домой и сказала, что была в магазине. Я не стала спрашивать. Решила у тебя узнать.
Я поставил рюкзак на асфальт. Присел перед дочкой на корточки. В коленях хрустнуло. Возраст. Она смотрела на меня и ждала. А я не знал, что сказать. Врать? Правду? Как объяснить девятил