Российское кино

Родня забыла о дочери на 10 лет, но как только она попала на обложку Forbes, телефон оборвали

— Десять лет вы даже не знали, жива ли я, а как только в журнале про мои миллионы написали, так сразу вспомнили о родственных связях?
— Почему ты таким тоном со мной разговариваешь, Марина? — резко спросила Светлана Игоревна, хотя в её голосе предательски сквозила паника.
— Мам, а каким тоном мне говорить? Я тут, между прочим, не на Бали отдыхаю, я сутками код пишу и стартап с нуля поднимала. А вы где были всю эту десятилетку?
— Ну не надо сейчас устраивать сцены. Может, мы с отцом и не звонили каждый день, но знали же, что ты в порядке. А сейчас Денису очень нужна помощь…
— Ах, Денису! — Марина горько рассмеялась. — Как всегда. Денису — всё, а мне — звонок из серии «привет, давно не виделись, закрой наши долги»?
— Не передёргивай, — раздался басовитый голос Виктора Николаевича (мать явно включила громкую связь). — Марин, мы же тебе не чужие люди…
— Не чужие? Серьёзно, пап? Вы вычеркнули меня из жизни на десять лет, а теперь я срочно понадобилась?
Марина резко сбросила вызов. Она уставилась на монитор, по которому бежали строчки кода, пытаясь унять дрожь в руках. В висках стучало, а к горлу подкатил горячий, удушливый ком.
Марине было семнадцать, когда она собрала старый рюкзак и купила билет на поезд до Томска. Жесткая полка плацкарта, деньги, скопленные с раздачи листовок, — и никаких проводов. Родители в тот день суетились вокруг Дениса: старший брат, гордость семьи, улетал на престижные соревнования по хоккею в Канаду. Тётя Ира, мамина сестра, заглянувшая на проводы, бросила Марине вслед свою фирменную колкость про её нелепые очки с толстыми линзами и сутулую спину. После шуток тёти Иры всегда хотелось исчезнуть.
С самого детства Марина была лишь бледной тенью брата. Денис был «золотым мальчиком»: спорт, языковые олимпиады, харизма. Родители жили только его победами, без устали повторяя: «Смотрите, какой у нас талантливый сын растет! Будущий дипломат!». А Марину, угловатую девочку с плохим зрением, которая вечно пряталась по углам, лишь одергивали.
— Не вертись под ногами, — ворчала мать.
— Иди лучше в комнате приберись, не мешай Денису готовиться, — добавлял отец.
Она из кожи вон лезла, чтобы заслужить хотя бы каплю их внимания, но в ответ получала лишь снисходительные вздохи. На неё смотрели как на неудачный проект.
В четырнадцать лет Марина нашла в библиотеке старую энциклопедию по программированию, а потом посмотрела документалку про искусственный интеллект. Мир алгоритмов, нейросетей и строгой логики заворожил её. Там всё было честно: если код написан правильно, он работает. Но дома её увлечение подняли на смех. Родители отказались покупать ей нормальный компьютер, считая это пустой тратой денег.
— Марин, ну какие роботы? — кривилась тётя Ира. — Шла бы на бухгалтера, как все нормальные девочки. А эти твои компьютеры — баловство для заучек.
Тогда Марина дала себе слово: она уедет так далеко, чтобы больше никогда не слышать этих насмешек.
После школы она сбежала. Стук колес, чужой город, продуваемое всеми ветрами общежитие. За первые полгода она отправила домой всего два СМС, чтобы сообщить, что поступила и жива. Ответ был лаконичным: «Хорошо. Родители». На этом связь оборвалась.... читать полностью 

Бомж вытащил девушку со дна, а когда увидел ее парня — рухнул на колени

Ледяная вода обжигала легкие, словно битое стекло. Игнат тащил девчонку за воротник намокшего пуховика, выплевывая горькую пену. Озеро штормило. Волны били наотмашь, тяжелые, как жидкий свинец.
Он видел, как перевернулась их резиновая лодка. Видел, как девчонка ушла под воду, барахтаясь в тяжелой одежде. И видел того, второго. Парня. Тот даже не обернулся. Вынырнул, судорожно загреб руками к берегу, бросив ее тонуть. Выбрался на гальку и трусливо нырнул в спасительную темень подлеска.
Дно царапнуло колени. Игнат рывком выдернул обмякшее тело на берег. Девчонка не дышала. Губы синие, волосы облепили бледное лицо.
Грязные, мозолистые руки отшельника работали на автомате. Резкий толчок в грудину. Еще один. Выдох изо рта в рот. Снова толчки. Хрустнул хрящ. Из приоткрытого рта толчками хлынула мутная вода. Девчонка содрогнулась, закашлялась, жадно хватая ледяной воздух.
Жива.
Игнат подхватил ее на руки. Она была легкой, как птица. Он понес ее к своему жилью — вросшему в землю ржавому морскому контейнеру, который заменял ему дом последние шесть лет. Бросил девчонку на топчан, сорвал с нее мокрую куртку, укутал в пропахший дымом и рыбьей чешуей спальник. Дрожащими руками растопил буржуйку. Огонь неохотно лизнул сухие щепки.
Свет пламени заплясал по закопченным стенам. Игнат опустился на перевернутый ящик. Сердце колотилось в горле. Вода. Опять эта чертова вода.
Двенадцать лет назад она забрала у него всё.
Тогда они отдыхали дикарями. Он, жена Даша и шестилетний Макс. Игнат ушел на моторке проверить сети перед грозой. Удар о топляк — скрытое под водой бревно — был такой силы, что алюминиевую «Казанку» разорвало. Дальше — темнота, холод и боль, от которой темнело в глазах.
Он очнулся в избе, пропахшей камфорой и прелой хвоей. Над ним стоял старик с лицом, похожим на печеное яблоко. Бывший зэк, браконьер, спрятавшийся от мира в глухой тайге. Игнат выжил, но остался калекой. Переломанные ребра, раздробленная нога. Всю зиму он лежал на печи, слушая, как воют волки, и грыз сушеную рыбу. Он бредил Дашей. Он видел во сне, как Макс тянет к нему ручонки.
Весной старик не проснулся. Игнат похоронил его под сосной, опираясь на самодельный костыль, и пошел к людям. Он шел месяц. Жрал кору, спал на деревьях, прячась от медведей. Вышел на трассу седым, высохшим стариком в тридцать пять лет.
Добрался до родного города. И уперся в стальную дверь чужой квартиры.
— Дашка? — равнодушно сказала новая хозяйка. — Так она квартиру продала. Страховку за тебя, утопленника, получила и уехала с пацаном на материк. Куда — не знаю.
В полиции его подняли на смех. Без паспорта он был никем. Призраком. Он запил. Страшно, по-черному. Очнулся не в вытрезвителе, а в кузове тентованной «Газели».
Два года Игнат месил цемент на нелегальном заводе где-то под Ростовом. Спал на поддонах. Харкал цементной пылью. Охрана била за любую оплошность. Он вырвался чудом — проломил голову надсмотрщику куском арматуры и ушел болотами.
Он понял, что миру не нужен. Даша начала новую жизнь, похоронив его. Идти было некуда. Он осел здесь, на диком озере. Стал тенью. Ловил рыбу, менял ее у дальнобойщиков на крупу и чай. Одичал. Отвык от человеческого голоса.
Девушка на топчане застонала. Игнат вздрогнул, выныривая из прошлого.
Снаружи, сквозь вой ветра, послышался гул мотора. По стенам контейнера скользнул яркий луч прожектора. Катер МЧС.
Игнат тяжело поднялся, толкнул железную дверь. В лицо ударил свет фонарей. Трое спасателей в оранжевых жилетах спрыгнули на гальку. А за их спинами жался он. Тот самый трус с лодки.... читать полностью