/ She knows that she’s part of this species, a massive, global herd.

She kills time contemptuously, upon her death nobody will ever suspect her of having done anything for anyone, she will not have taken part in anything other than the casual roulette of everyday life. She thinks that nothing happens anywhere else, she doesn’t care about suffering, she’s indifferent to the past, to the future, she’s only a flash of consciousness, too furtive to truly broach the night. She looks at the sky, she closes her eyes, and this moment is part of her appearance, of her life as a female, as a human, her appearance unnoticed amid the massacres of generations succeeding one another like so many fresh troops swiftly destroyed. / _ Перечитывая в очередной раз перед своим сном эти интересные рассказы в оригинале на английском языке, Я вновь и вновь прихожу к печальному выводу, что в них не хватает интересного смыслового содержания, которое Я могла бы ему (позже поясню о ком идёт речь) предложить, например, во время ужина, для того чтобы заинтересовать его и удивить чем-то новым, а по факту иногда чтобы просто по обыкновению не молчать за ужином вместе с ним (это не мой будущий муж, сразу поясняю, и не мой какой-нибудь любовник, которого, к слову, у меня сейчас нет и быть не может по определению, так как совершенно не те исторические времена и нравы). В результате ради определенного праздного интереса, ужас какой, спустя долгих девять лет, найдя на первом попавшемся англоязычном сайте урезанную версию обозначенного рассказа Я в некотором роде искренне обрадовалась этому странному факту (очередному странному факту в моей жизни). Я решила включить данный отрывок из этого рассказа уже в свой исключительно кириллический текст. И это именно тот фрагмент, что вы сейчас читаете на английском языке, то есть в оригинале. И он, к слову, не имеет совершенно никакого отношения к тому, о чём Я пишу в этом своём относительно объёмном посте. Не обращайте вашего внимания на данные англоязычные фрагменты! _Четырнадцатого июля две тысячи двадцать третьего годаЧетырнадцатого июля две тысячи двадцать третьего года / setupЧетырнадцатого июля две тысячи двадцать третьего года Четырнадцатого июля две тысячи двадцать третьего годаЧетырнадцатого июля две тысячи двадцать третьего года_ / From out of nowhere, the smell of something rotting wafted over him. Again directionless, he began walking from one narrow alley to the next. He crossed several bridges, walking in circles around the machine work factories and glassworks factories. He repeatedly asked himself why he was walking, but for some reason he was driven to continue. At some point he entered the Kameido area, and crossing the street car lines, he headed towards Azuma-cho. Houses were crowded all around him in tight rows. He recalled a time in his life, several years ago. Back then, he had visited these alleys many times. And with what feelings of excitement! His entire body had been ablaze, and the earth under his feet was firm. But how was it now—was it not as if the earth beneath his feet had crumbled away? In fact, in previous times this area had been the scene of his most memorable activities. He felt miserable, utterly defeated, and yet at the same time he also felt some of the passion from that time bubbling up in his body again. And he felt that he had rediscovered a part of himself that had been missing for too long, a part of who he was. / Я попытаюсь собрать воедино то, что произошло в тот самый странный день / setup Я попытаюсь собрать воедино то, что произошло в тот самый странный деньЯ попытаюсь собрать воедино то, что произошло в тот самый странный день Я попытаюсь собрать воедино то, что произошло в тот самый странный день Я попытаюсь собрать воедино то, что произошло в тот самый странный день