Воскресенская сельская библиотека

В военных архивах Вермахта есть секретные документы, которые никогда не должны были увидеть свет. Письма, написанные немецкими солдатами, переполнены не только военными отчетами, но и личными размышлениями о том, что они пережили на советской земле. Эти письма — не просто мемуары, а крик души тех, кто оказался на передовой войны, в которой все пошло не по плану. Перехваченный отрывок из письма, задержанного военной цензурой Вермахта. "Ты спрашивала, как здесь на Востоке. Я не могу передать словами, что мы ощущаем каждый день. Когда мы шли в эту землю, думали, что это будет быстрый и победоносный путь. Но теперь я понимаю, что мы ошибались. Эти люди — они не похожи на нас. Они не сдаются, они сражаются за свою землю, как будто каждый метр этой земли важен для них. Здесь, на советской земле, мы чувствуем, что не можем просто забрать то, что хотим. Это земля не для нас. Я слышал, как наши офицеры начали сомневаться в победе. История этой страны не прощает, и каждый день мы осознаем это вс

В декабрьскую стужу 1942 года в подвале разрушенной школы села Девица сидели семеро мальчиков. Самому младшему было двенадцать, старшему – пятнадцать. Немецкий офицер снова зашел в подвал, где детей держали уже неделю. Он склонился над Ваней Зайцевым – тощим двенадцатилетним пареньком с упрямым взглядом. – Где партизаны? – спросил офицер по-русски. – Куда отдавали документы? Ваня молчал. Тогда его снова повели наверх, в соседнее помещение. Оттуда доносились крики. Немцы били его целый час, требуя выдать товарищей. Потом вернули в подвал – окровавленного, но непокоренного. Мальчик не сказал ни слова. Это были "Девицкие орлята" – семеро школьников, которые восемь месяцев вели партизанскую войну против оккупантов и заплатили за это своей жизнью. КАК НАЧАЛАСЬ ОККУПАЦИЯ 4 июля 1942 года немецкие танки ворвались в село Девица Семилукского района Воронежской области. Летом немцы заняли все правобережье Дона, и это тихое село в двенадцати километрах от Воронежа оказалось в оккупации на 206 дне

У русского женского костюма множество разновидностей. Он отличался не только в разных губерниях — даже в соседних селах, а молодые женщины одевались совсем не так, как незамужние девушки и представительницы старшего поколения. Этому многообразию посвящена выставка «Великолепие русского костюма. Собрание Н.Л. Шабельской» в музее-заповеднике «Царицыно». С 10 февраля посетители могут увидеть более 450 экспонатов из коллекции Натальи Шабельской — собирательницы русского костюма и предметов старины. Портал «Культура.РФ» вместе со специалистами музея подготовил материал о том, как одевались женщины в старину. Рассказываем, чем отличается повойник от сороки, чему на смену пришел сарафан, какой формы бывают кокошники и почему семигородный венец так называется. Выставка «Великолепие русского костюма» включает несколько сотен экспонатов из 19 музеев и частных коллекций. Помимо народной одежды, головных уборов, украшений, образцов ткачества, вышивки и золотного шитья, в нее вошли современные пр

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

В Сталинградском котле, где смерть поджидала на каждом шагу, офицеры Вермахта стали свидетелями того, как амбиции высшего командования обрекают их солдат на неминуемую гибель. Их письма и дневники — это крик отчаяния, протест против безумных приказов и беспомощности перед лицом неминуемой катастрофы. "Гитлер продолжает повторять свои мантры о победе, но мы все знаем: здесь, в котле, она уже недостижима. Шлют нам патроны и пули, но кто нас спасет от холода и голода? Вчера мы потеряли еще одну батарею из-за отсутствия боеприпасов. Люфтваффе снова не смогли доставить нужное количество снабжения. Небо на самом деле принадлежит русским. Больше всего меня злит не собственная смерть, а то, что мы не можем вернуться домой, не видя конца этой глупой войны." "У нас не осталось сил продолжать сражаться. Окружение сжимается, а в наших головах — одно слово: "предательство". Мы – не люди, мы – просто числа на картах. Высшее командование считает, что мы можем продолжать сражаться, не имея даже нормал