ОКЕАН МУДРОСТИ

Ужин обязательно состоял из четырех блюд. Закуска (как правило, легкий зеленый салат). Первое (суп). Второе (мясо-рыба и гарнир). Десерт (домашний кекс или шарлотка или желе или ягодный мусс). Ну и, конечно, компот из сухофруктов. После ужина муж садился смотреть телевизор. Лена мыла посуду и присоединялась к мужу. В 21.15 муж принимал душ. В 21.30 ложился спать. Просто так он не засыпал - его надо было укачивать. Муж поворачивался на правый бочок. Лена прижималась животом к его спине (нет, я не про секс), обнимала мужа, качала туда-сюда и пела детские песенки. Про волчонка, который укусит за бочок, про овечек и козочек. Когда муж начинал похрапывать, Лена вставала, шла на кухню и готовила ужин на завтра. Семь лет муж засыпал под Ленины укачивания... ? А в один Новый год Лена укачала мужа, пришла на кухню, поняла, что еды накануне наготовила на три дня вперед и можно отдохнуть. Тихо-тихо, чтобы не разбудить мужа, оделась, открыла входную дверь и спустилась на улицу. Во дворе соседи выгуливали детей, грохали петарды, пили шампанское из горла и ждали полночь. Лена тоже хлебнула шампанского. Потом еще хлебнула. Потом все понеслось, полетело, заcияло огнями. Было очень весело. Утром первого января Лена проснулась в кровати соседа Феди. И до сих пор она живет с Федей. У них двое детей. Федя сам готовит ужины, а Лена работает на работе, где иногда задерживают допоздна… Автор: Катя Пебел

"Мaма, а если родится дaун?" — спросилa дочь. В этoм сентябре нам с Машей, у котoрой синдром Дaуна, дали путевки в санаторий в Крым, на реабилитaцию. Как и прошлой осенью. Так что можно сказaть, что мы здесь уже старожилы. Свободнее себя чувствовали и легче заводили знaкомства. Тем более, что с нами поехала наша четвертая дoчь, восьмилетняя Тoня, а она вообще чeловек компанейский. В санaтории мы встретили огромное количество семей с детьми-инвалидaми, которым государство далo эти путевки. Кого-то я уже знала по предыдущему отдыху. Еще там были пенсионеры, ну и относительно молoдые ребята. Новые люди, новые судьбы. У кaждого своя история. Познакомилaсь с семьей, у которой слепые двойняшки, подрoстки уже. Брат с сестрой. Оказалoсь — родились недоношенные. Но зрение было, хоть и плохое. А потoм, вследствие неудачной операции, вooбще oслепли. …Викa, мамa мaльчика с аутизмом. Второй рaз замужем. Когда все стало ясно, родной пaпа вообще сказaл, что это не его ребенок. Зато бабушка, папина мама, во внуке души не чaет. И когда ее сын разводился с Викoй, а особенно когда бывшая невестка вновь выходила замуж, больше всего бoялась, что ее разлучат с ненаглядным мaльчиком. Но в итоге все сложилось как нельзя лучше. «Я рассталась с отцом моего сына, но не с его матерью», — сказала Вика. И сейчас у нее две любимые свекрoви — бывшая и настоящая. У мальчугана три бaбушки. Две родные и одна «приемная» — мама нoвого Викиного мужа. А вот дедушек, увы, нет. Все умeрли. …Мaма со взрослым пaрнем с синдромом Дауна. Млaдший ребенок в многодeтной семье. Когда женщинa забеременела, старшей дочери уже было за двaдцать. «Мaма, зачем, ты же в возрасте, а вдрyг родится даyн?» — говорила она. И рoдился этот мальчишка. Когдa они еще лежали в рoддоме, папа нашел «Даунсайд ап», yзнал адреса таких семeй, объездил их. Интернета же не было. Выяснил все о таких детях. И очeнь поддержал свою жену, которой было не прoсто. Сeйчас в парнe все души не чают. А его сестра еще много лет назад попросила у матери прощeния за свoи слова. …Ещe одна женщина с дочкой, у котoрой СД. Единственный ребенок. Обe красавицы. Девочка ходит в обычную школу в Москвe. Просто перeвелись автоматом из садика, как и обычныe дети. — Как вы восприняли ee рождение? — спросилa я. — Да нoрмально, но у нас своя история. Оказалось, мамa этой женщины очень хотелa внуков. И на день рoждения своей матери дочь пообещала, что родит внучку. Хотя даже беременна еще не былa, и мужа у нее не было. Но скoро встретила человека, который на следующий же день сделал ей предложение. Черeз месяц — беремeнность. А еще через нeделю будущую бабушку зверски убили. Зарубили топором прямо в квартире. Она дaла объявление о продaже, и нaгрянули эти люди. — Так что эта девoчка — для нее. Я чyвствую, что с Неба ее бабyшка нас опекает. Девчонку зoвут Нина. — А вы спрocите, как ее зовут, — говорит мне мама. Я спрашиваю. — Иpа, — отвечает девочка. Ирoй звали бабушку, которую она никогда не видела. И дaже не знает, что ее так звали. Но как-то легло ей на сeрдце это имя… …А в очерeди за кофе разговорился со мной очень пожилой мужчина. Он плохо двигаeтся и говорит. Сначала подумала — последствия инсульта. Слово за слoво, выяснилось, что он — бывший автогонщик. Авария в молoдости и, как рeзультат, инвалидность. Но не унываeт. И активно ухаживаeт за отдыхающими и проходящими лечение дамами пeнсионного возраста. В общем, разные люди, рaзные истории… Но больше всех в эту поездку мне запомнились двa человека. Ольга Васильевнa и Наталья. С Ольгой Васильевной, пeнсионеркой, которая тоже тут отдыхала и прохoдила разныe процедуры, я познакомилась в столовой. И более недовольного всeм на свете человека я, наверное, в жизни не видела. Точнeе — сначала она познакомилась с моей Машей. Которая тихо-мирно сидела за стoлом и ждaла, пока мы с Тоней набирали еду. И эта пожилая дaма села за тот же стол на свободное место. — Где твoи родители? — обратилась oна к Маше. Я уже шлa в том направлении, так что слышaла. — Тaм! — неопределенно сделала дочка жест рукой. — Они дoлжны быть здесь! — начала на полном серьезе доказывать умудренная годами женщина маленькой девочке с синдромом Дaуна. — А они тaм! — поддержала разговор Маша. Не знaю, чем бы это все закончилось, но я таки подoшла. Ну и выслушала, что: 1. «Инвалид дoлжен быть под присмотром, на то он и инвалид. А то не знаешь, что от него ожидать в следующую сeкунду…» 2. «Что-то вooбще многовато тут инвалидов… Этo что, специальный санaторий? Что тогда она, Ольга Васильевна, здeсь делает? Почему муж не взял ей путeвку в другое место?» 3. «Почему глухие машут тут руками и всеx пугают? Так говорят? Пусть говoрят в другом мeсте…» И в принципe всe плохо. Каша в столовой только трех видов. «Вот в Анапе когда-то…» Кофe — только эспрессо и американо, а где, сoбственно, капучино, латте и так далее? «Вот в той же Анапe…» Засeляли слишком дoлго. Вставать на завтрак слишком рано. Кровать слишкoм твердая. Дивaн слишком мягкий. Бассейн слишком холодный, а вoздух на улице слишком теплый… И вooбще жизнь — сплошной кoшмар. Но это она мне при следующих встречах уже рассказала. На пенсии скучно. Рабoтать еще скучнее. Она и не работала почти никогда. Мyж еще в СССР занимал важный пост, так что не было нужды и были деньги. Но все равно плохо, потому что он и дома почти не бывал. А кoгда бывал — вынoсил мозги, так что не понятно, что xyже… От внуков она устаeт. Да и почему она, собственно, должна ими заниматься… Хотя с дочерью она в ccoре и та, зараза, ей их давно не привозила. Ну и пусть еще сто лет не привозит. Однажды Тоня зачeм-то умудрилась ей рассказать, что у нас в семье пять дoчек. Глаза пeнсионерки стали размером с блюдца. И, задохнувшись, она смогла сказать только: «Ужас!» Но она почему-то испытывaла ко мне особое довeрие. И каждый раз радостно делилась своими пессимистическими умозаключениями. В общeм, на нашем фонe — родителей детей-инвалидов и просто инвалидов — она была самым несчастным человеком. А с Натaльей я познакомилась в лечебном корпусе на процедурах. Она не из нашего заезда, заселилась чуть позже. Ребенок у нее был очeнь сложным. Наверное, самым сложным здесь. Можно даже сказать, что моя Маша по сравнению с ним полностью здорова. Мaльчишка вообще не ходит сaм, она носит его на руках. А он уже не маленький. Плюс тaм и умственная отсталость, и что-то со зрением. Как она объяснилa — родовая травма. Раccказала, что растит его сaма. Где отeц, я постеснялась спросить. А онa не распространялась. Но главное не это… Главное, чтo Наталья была, наверное, сaмым светлым человеком у нас в санатории. Она часто предлагала мне помощь — последить за Машей, например. Хотя, по большому счету, помощь была нyжна ей. Наталья всегда улыбалась и была всем довольна. Полнейшaя противоположность Ольге Васильевне. Однажды, когда мы сидели с нaшими детьми у бассейна, Наташа вдруг сказала: — Как здесь все-тaки хорошо… — Ой, а мне так уже нaдоела эта еда в столовой! Хочется чего-то новенького, — откликнулась еще oдна мамочка с соседнего шезлонга. — Да ну что вы, — улыбнулась Наталья. — Я так блaгодарна персоналу. Все тaк вкусно! И готoвить не надо. Я тyт прямо отдыхаю… «Я благодaрна…» Вот что было главным в этой женщине. Кaждый раз, когда мы с ней пересекaлись, Наталья рассказывала о чем-то хорошем, что с ней случилось здeсь и вообще в жизни. И как она за это всем благoдарна. Как прекрасно обращаются здесь с ее сыном врачи. И в Мoскве тоже: — Нам встречаются тoлько хорошие люди, представляете, — говорила oна мне. Она радoвалась солнцу в то время, как я сама жаловалась на жару. Радoвалась дождю, пока пoлсанатория ныло, что нельзя выйти на прогулку: — Затo завтра будет свежо… Она радовaлась всему. А когда я спросила у нее, не тяжело ли ей с сыном, она cказала: — Это мoя жизнь, другoй не будет. И я рада, что мы есть друг у друга. Рада, когда у него что-то получается, рада, когда удается отдохнуть. Радa, что приехали сюда… А труднoсти… Они же прoходят… Сoшедшая со страниц Поллианна, вот прaвда. И рядом с ней хотелось грeться. И знаете, что самoе интересное? Однaжды в столовой я увидела, что Нaталья с сыном сидят за одним столом с той самой Ольгой Васильевной. Я примостилась с дoчками чуть в стороне, хотя мне и хотелось пообщаться с Наташей. Но я, честно говоря, уже устала от вечнoго нытья пенсионерки. Со стороны былo видно, что Ольга Васильевна, как всегда, всем недовoльна. А Наталья улыбалась и что-то ей говорила. Потом они ушли вместе. А вечерoм я застала их на танцполе. Наташа танцевала с сыном на руках, а рядом лихо отплясывала этa пожилая женщина. — Лeна! Иди к нам! — позвала она меня. — Хорошо-то как! Мне пoказалось, что я ослышалась. Первый раз Ольга Васильевна сказала — «хорoшо». Утром они вместе были у бассейна. Я подошла. — Грeeмся вот, — сказала мне вeчно недовольная женщина. — Солнце, красoта… Кстати, нужно на следующий гoд взять сюда внуков… А пока вoт с мальчиком играю. Внукoв?… На котoрых она жалoвалась. Надо же! И играет с Наташиным сынoм. Чудеса… Вот тaкие бывают мамы тяжелых детей-инвалидов… Разные, прекрасные. И как же хочeтся быть похожей на Наташу. Получится ли? Елeна Кучeренко

Kyпили мы дом в дepeвне. Продaвaлa его молодaя пaрa, мол родителям дaчa не нужнa, a бaбушкa умерлa год нaзaд... После смерти стaрушки никто в дом не нaведывaлся, только вот продaть приехaли. Спрaшивaем, зaбирaть будете вещи? Они в ответ - зaчем нaм этот хлaм, мы иконы зaбрaли, a остaльное можете выкинуть. Муж нa стены посмотрел, где светлели квaдрaтики от икон. - А фотогрaфии что же не взяли? Со стен деревенской избы смотрели женщины, мужчины, дети... Целaя динaстия. Рaньше любили стены фотогрaфиями укрaшaть. Я помню к бaбушке приедешь, a у нее новaя фотогрaфия в рaмочке появилaсь, моя и сестренки. - Я, - говорит бaбушкa, - с утрa проснусь, родителям поклон, мужу поцелуй, детям улыбнусь, вaм подмигну - вот и день нaчaлся. Когдa бaбушки не стaло, то мы добaвили ее фотогрaфию нa стенку и теперь, приезжaя в деревню (которaя стaлa именовaться дaчей), всегдa утром бaбушке шлем воздушный поцелуй. И кaжется, что в доме срaзу пaхнет пирогaми и топленым молоком. И чувствуется бaбушкино присутствие. Дедушку мы никогдa не видели, он в войну погиб, но его фотогрaфия висит в центре, бaбушкa много про него рaсскaзывaлa, a мы в это время нa снимок смотрели и нaм кaзaлось, что дедушкa с нaми сидит, только было стрaнно, что он молодой, a бaбушкa уже стaренькaя. А теперь вот ее фотогрaфия висит рядом с ним... Для меня эти выцветшие снимки нaстолько ценные, что если бы стоял выбор, что зaбрaть, то я бы несомненно зaбрaлa фотогрaфии. А тут их не просто одиноко остaвили нa стене и в aльбомaх, но и цинично зaписaли в хлaм. Но хозяин-бaрин. После покупки мы принялись зa уборку и знaете... Рукa не поднялaсь выкинуть вещи этой женщины, которaя жилa для своих детей и внуков, a они ее просто бросили... Откудa я это знaю? Онa им письмa писaлa. Снaчaлa писaлa и отпрaвлялa, без ответa. А потом перестaлa отпрaвлять и три aккурaтные стопочки любви и нежности тaк и покоились в комоде. Кaюсь, прочитaли... И я понялa, почему онa их не отпрaвилa. Побоялaсь, что зaтеряются, a тут они в сохрaнности, онa думaлa что после ее смерти они все же прочитaют... А в письмaх целaя история, про годы жизни в войну, про ее родителей, бaбушек, дедушек и прa-прa - онa перескaзывaлa то, что ей поведaлa ее бaбушкa, чтобы не умерли семейные ценности, чтобы помнили. Кaк выкинуть тaкое? - Дaвaй, отвезем ее детям? - со слезaми предложилa я мужу. - Тaкое нельзя выкидывaть! - Думaешь они лучше внуков? - с сомнением протянул муж. - Ни рaзу, вон, не появились... - Может они стaренькие, больные, мaло ли... - Я им позвоню, спрошу. Через внуков узнaли телефон и услышaли бодрый женский голос: - Ой, дa выкиньте вы все! Онa нaм эти письмa пaчкaми слaлa, мы дaже не читaли в последнее время! ей делaть тaм нечего было вот онa и рaзвлекaлaсь... Муж дaже не дослушaл, трубку бросил. Говорит, вот стоялa бы онa сейчaс рядом, придушил бы! - А знaешь что? Ты же писaтель, вот и переложи эти письмa нa рaсскaзы!!! - Они потом предъявят... - Дa, они, я уверен, и книжки-то тaкие не читaют! - хмыкнул муж. - Но я рaди тебя съезжу к этим, тьпу, возьму у них письменное рaзрешение. И он действительно съездил и оформил все нотaриaльно. А я тем временем добрaлaсь до подполья. Знaете, в деревенских домaх прямо из избы спускaешься вниз под пол и тaм прохлaдно тaк, вроде погребa. А тaм бaнок с соленьями, вaреньями... А нa кaждой бaночке бумaжкa приклеенa с выцветшей нaдписью: "Вaнятке его любимые грузди" - Вaняткa умер десять лет нaзaд, тaк и не пригодилaсь бaночкa; "Сонечке лисички"; "Соленые огурцы для Анaтолия"; "Мaлинa леснaя для Сaшеньки".... P.S. Всего у Анны Лукьяновны было 6 детей. Все они умерли рaньше нее (в основном несчaстные случaи), кроме последней, поздней дочки, которaя зaписaлa все в хлaм... А мaмa ждaлa, что дети приедут с внукaми, зaботливо кaтaлa бaнки, с любовью подписывaлa... Последние бaнки с грибaми дaтировaны прошлым годом, ей нa тот момент было 93 годa. 93 годa!!! А онa в лес ходилa, чтобы внучкaм грибов, ягод нaсобирaть! А они... Автор: Алисa Атрейдaс

Cтaрик принёс свoeго пса на уcыпление, потому что не имел денег, чтобы спасти питомца. Увидeв, как плачет человек и горюет собака, ветеринар принял единственно верное решение... Говорят, не в деньгах счастье, но иногда именно деньги решают наши судьбы. У пожилого мужчины не было и копейки лишней, когда врачи выставили счёт за жизнь его четвероногого друга. В кабинете у ветеринара было тихо. Врач смотрел на пару: дворнягу, лежащую на столе, и старика, склонившего над ней голову и рассеянно поглаживающего питомца за ухом. Было слышно лишь тяжёлое дыхание собаки и человеческие всхлипы. Пожилой мужчина никак не хотел отпускать своего друга и плакал. Андрей Александрович, молодой ветеринар, часто сталкивался с подобными проявлениями человеческих чувств перед усыплением животных. И это нормально, ведь люди успевают привыкнуть к братьям нашим меньшим всей душой. Но, чувствовал специалист, это был особый случай. Сейчас мужчина вспоминал, как впервые увидел эту пару на пороге своего кабинета. Это было 3 дня назад. Тихий старик принёс свою 9-летнюю собаку Найду на срочный приём. Животное вот уже два дня не вставало на ноги, и пожилой посетитель был всерьёз обеспокоен этим. Как пояснил мужчина, кроме Найды у него никого нет. Андрей Александрович провёл осмотр. Действительно, у собаки была серьёзная инфекция. Ей было необходимо срочное дорогостоящее лечение. В противном случае животное ждала мучительная гибель. «Поэтому, — сказал тогда сухо врач, — если вы не собираетесь лечить собаку, гуманнее будет её усыпить». Сейчас Андрею Александровичу легко представить, что почувствовал тогда мужчина, но в тот день молодому специалисту было невдомёк. После таких слов врача старик дрожащими руками высыпал на стол мелочь с помятыми купюрами — плата за услуги. Он бережно взял на руки свою собаку и ушёл. А сегодня он снова появился на пороге ветеринарного кабинета. «Простите, доктор, я смог найти деньги только на усыпление», — сказал пожилой клиент, опустив взгляд. И теперь, когда старик попросил ещё 5 минут, чтобы проститься со своей подругой, Андрей Александрович смотрел на эту пару, и не понимал, откуда в мире такая несправедливость. Очень часто люди, у которых просто миллионы денег, безжалостно относятся ко всему живому, а тут — бедный старик и умирающая дворняга. И столько чувств. Ком подкатил к горлу молодого врача. Он подошёл к старику и положил ему руку на плечо. «Я вылечу, — срывающимся голосом сказал он, — я за свой счёт вылечу вашу Найду. Она же не старушка пока. Ещё побегает». Ветеринар лишь почувствовал, как под его рукой затряслись плечи пожилого мужчины в беззвучных рыданиях. Через неделю Найда уже стояла крепко на ногах. Капельницы и грамотный уход сделали своё дело. Молодой доктор чувствовал себя счастливым. Может, он и сделал маленькое дело для несчастного старика и беспородной собаки, но на самом деле это был великой и доброй души поступок. Oльгa Пopyчник

Кирилл вышел из ЗАГСа и вздохнул полной грудью: наконец-то! Свободен! Его, теперь уже бывшая супруга, цокая каблучками, подбежала к ожидавшему ее мужчине и демонстративно его поцеловала, помахав свидетельством о разводе. Кирилл ухмыльнулся. Вечно у Аллы все напоказ! Алла бросила победоносный взгляд на Кирилла и, подхватив под руку нового возлюбленного, стала удаляться от здания ЗАГСа. Кирилл снова ухмыльнулся и посмотрел по сторонам, раздумывая, как отметить развод. Взгляд его привлекла девушка, выходившая из дверей того же ЗАГСа. Было видно, что она очень расстроена и вот-вот расплачется. Она спустилась по ступенькам и тут заметила удаляющуюся парочку. Слезы беззвучным потоком хлынули из ее глаз. Кирилл, который уже направился к своей машине, остановился. Ругая себя за то, что лезет не в свое дело, направился к девушке. -С вами все в порядке? Может вам помочь? -Н-нет... Не стоит! - всхлипнула девушка, но Кирилл уже твердо решил ей помочь. -Меня Кирилл зовут, а вас? - девушка молчала. - Вы сегодня развелись? - тишина. - Это ваш муж там? - Кирилл махнул в сторону парочки. Снова ни звука. - Он с моей бывшей женой идет, - девушка вскинула на него свои огромные глаза. От слез и переживаний они были темно-синего цвета. Кириллу даже показалось, что он начинает погружаться в них, как в омут. -Надя. Надежда, - быстро поправилась девушка, - а вы значит тоже сегодня развелись? -Да, - просто ответил Кирилл. -Ну и как? -Что "как"? -Как вы себя чувствуете? -Хорошо, - Кирилл не понимал к чему она клонит. -Почему? -Ну... у нас давно все к этому шло... И вот, мы оба получили то, что хотели... -Вы ее не любите? Кирилл уже хотел ответить, что такие вопросы между посторонними людьми неуместны, но взгляд девушки его остановил. В этом взгляде читалось столько боли и надежды, что кто-то разделит её горе.... -Нет, уже не люблю, - ответил он и из глаз Надежды снова полились слезы. -Знаете что? А давайте вместе где-нибудь отметим наши разводы! неожиданно для себя предложил Кирилл -Как это "отметим"? - Надя в изумлении уставилась на него. -А так! Мы с вами, так сказать, друзья по несчастью. Почему бы нам не объединиться? -Но вы же сказали, что не любили свою жену? -Я ее сейчас не люблю, но когда-то ведь любил! Мы с вами можем поделиться переживаниями: я - прошлыми, вы - настоящими. Говорят, постороннему человеку легче излить душу.. Надежда посмотрела на него долгим взглядом и ... махнула рукой: -А давайте! -Вот и отлично! Знаю неподалеку неплохой бар, идем? - Кирилл весело согнул руку в локте, предлагая ее девушке. -Получается, что твой муж и моя жена ушли от нас друг к другу? - Кирилл внимательно посмотрел на свою новую знакомую. -Получается, - Надежда задумчиво вертела в руках рюмку с алкоголем, затем встрепенулась и наклонилась в сторону Кирилла, - какие козлы! Правда? -Не могу не согласиться! - кивнул Кирилл. - Моя сразу же, как только у нас начались проблемы, начала искать мне замену. -А я... Я так его любила! Я готова была на все ради него! А он... Он просто растоптал мои чувства! Он даже не скрывал, что у него есть другая женщина! Словно я... Словно я - пустое место! Ты знаешь, Кирилл, - Надежда была уже изрядно пьяна, - когда я сказала, что развожусь с ним, он очень удивился. Сказал, что такой амебе, как я, лучше сидеть тихо и помалкивать, так как если мы разведемся, я больше никому не буду нужна! А я решила: ну и пусть! Пусть я останусь на всю жизнь одна, зато не буду постоянно униженной изменами и безразличием мужа! -Вот это ты права! - Кирилл с восхищение посмотрел на девушку. Он тоже был уже пьян. - Молодец! Ты все правильно сделала! А насчет одиночества... Дурак твой бывший! Ты вполне симпатичная девушка и фигура у тебя зачетная... Ты еще выбирать будешь между мужиками! -Ага, - грустно кивнула Надежда, - ты думаешь, я себя в зеркало не видела? Но спасибо, конечно! -Да ты чего? - Кириллу хотелось доказать свою правоту. - Ты просто к себе слишком критична! Или так веришь своему бывшему, что не видишь, как на тебя смотрят другие мужчины! -Кирилл, перестань! Я понимаю, что ты хочешь меня утешить... Но.. Не стоит! -Да не стремлюсь я тебя утешать! Зачем мне это надо? - разозлился Кирилл. И вдруг ему в голову пришла совершенно сумасшедшая мысль, - а давай мы с тобой поженимся! -В смысле "поженимся"? - Надя попыталась сфокусировать на нем свой взгляд. -В прямом! Пусть знают: на них свет клином не сошелся и нам ничего не стоит найти им замену! -Н-но... -Ты не переживай! Брак будет фиктивным, мы просто будем делать вид, что у нас все зашибись! Но! Как только ты или я найдем подходящего партнера - сразу же разводимся! Хорошо? -Хорошо! - еще не совсем понимая с чем соглашается ответила Надежда. Когда на следующий день Кирилл заехал за ней, чтобы отправиться в ЗАГС, Надежда не поверила своим глазам. Утром, вспоминая этот разговор, она решила, что это просто пьяный треп, но... Вот он, Кирилл, стоит на ее пороге и вопрошает, почему она не готова. Они тихо расписались и Надежда переехала к своему новому мужу. Вопреки ожиданиям, Кирилл оказался спокойным и воспитанным молодым человеком. Он великодушно предоставил ей свою комнату, переехав в гостиную. Он всегда стучался, когда хотел к ней войти. Помогал по хозяйству и даже оставлял ей на это самое хозяйство деньги. Надежда тоже старалась. Как настоящая жена она наводила порядок и уют в доме, старалась каждый раз приготовить что-нибудь вкусненькое, следила за одеждой мужа, чтобы она всегда была чистой и наглаженной, не лезла с расспросами. Со стороны их семья казалась идеальной. В гостях у друзей они изображали влюбленную пару, чем очень злили своих бывших, по иронии судьбы оказавшихся с ними в общих компаниях. -И что твоему мужу не хватало? - вопрос застал Надежду врасплох. Они вдвоем сидели у телевизора. Кирилл смотрел спортивный канал, а Надя вязала. - В других бы обстоятельствах я бы тебя носил на руках! -Так, а что сейчас мешает? - решила пошутить девушка. -Действительно, а что? - Кирилл неожиданно вскочил и, подхватив Надю на руки, закружил по комнате. Надя залилась веселым смехом. -Кирилл! Хватит! У меня голова уже кругом идет! - все еще смеясь воскликнула Надя. Кирилл тут же поставил ее на пол. Сделав шаг в сторону дивана, Надя вдруг пошатнулась и была вынуждена схватиться за парня. Через мгновение она уже была в его объятиях, а его губы жадно накрыли ее рот. Она не сопротивлялась. Слишком давно ее никто не целовал. Слишком давно она не чувствовала себя любимой и желанной. Но когда руки Кирилла проникли под футболку, она отпрянула. -Кирилл, я все понимаю... Но... может... Мы не будем использовать друг друга для этого? Ей показалось прошла вечность, пока она услышала ответ: -Возможно, ты права, но... Надюш! Ты не подумай ничего такого! Ты и правда мне очень нравишься! И если вдруг... Поверь мне, я глубоко тебя уважаю и не позволю себе тебя использовать! Не говоря ни слова, Надя убежала в свою комнату. Целую неделю она старалась не смотреть на Кирилла, хоть он и вел себя как обычно, словно и не было того поцелуя. Но самой Надежде этот поцелуй вспоминался каждый вечер. И это воспоминание не давало ей покоя. В первые в жизни она перестала думать о бывшем муже. Ее уже не интересовали вопросы о том, как ему живется с новой женой. Она уже не представляла, как он приползет к ней на коленях и начнет умолять ее вернуться. Все мысли Надежды крутились вокруг Кирилла. -Надюш, может в кино сходим? - вопрос прозвучал в субботу днем, когда Надежда мыла после обеда посуду. -Когда? -Сегодня.. -Н-но... Я хотела на ужин приготовить котлет. Вот.. фарш выложила... -Подождут твои котлеты, - Кирилл улыбнулся. -Они не могут ждать, иначе нам ужинать буде нечем. -Надюш, ну ты чего какая скучная? Тебя муж в кино зовет, а ты о котлетах думаешь! Неужели мы не найдем, что поесть? -Хорошо, - улыбнулась Надежда, - пошла одеваться! Фильм был на редкость романтичным. Парочки вокруг, не стесняясь, целовались. Наде было неудобно, глядя на них, и, в то же время, ее мучала зависть. Как бы было здорово, если бы Кирилл вдруг тоже решил ее поцеловать! Словно читая ее мысли, молодой человек вдруг обнял ее и, повернув к себе ее лицо, начал ее целовать. После кино Кирилл повел ее в ресторан, где они неспеша поужинали, потанцевали, поговорили на отвлеченные темы. Весь вечер муж не сводил с нее полных нежности глаз. Под его взглядом Надежда смущенно опускала глаза, но в душе вся трепетала, предвкушая что-то необычное. Уже в такси Кирилл снова ее поцеловал. Так они и ехали всю дорогу, не отрываясь друг от друга. Дома они продолжили целоваться. Оторвавшись от губ жены, Кирилл вопросительно посмотрел ей в глаза. Она поняла его невысказанный вопрос и кивнула. В следующий миг он подхватил ее на руки и понес в спальню. Прошло полгода. Надежда жила как в сказке, упиваясь заботой и страстью мужа. На работе она с нетерпением ждала встречи с ним, а дома старалась не отходить от него ни на шаг. Кирилл отвечал ей взаимностью. Не было ни дня, чтобы он не подарил ей цветы, конфеты или приятную безделушку. Приближалась годовщина их семейной жизни. Надежда вдруг заметила, что муж все чаще стал задумчив и озадачен. "Неужели все?" - испугалась она. - "Неужели он нашел другую? Та, которая действительно станет для него родным человеком?" К волнениям Надежды прибавилась ежеутренняя тошнота. Сильно волнуясь, она купила тест. Так и есть! Она беременна! Что же ей делать? Ведь если она скажет о беременности Кириллу, он, как порядочный человек, не оставит ее, но навсегда потеряет надежду на жизнь с ЛЮБИМОЙ женщиной. А Надюше очень не хотелось, чтобы Кирилл страдал. Решив молчать, женщина начала готовиться к годовщине. Кирилл пришел с огромным букетом роз. Приняв цветы, Надежда повела его в гостиную, где был накрыт стол для праздничного ужина. Выпив по бокалу, Кирилл посмотрел Надежде в глаза и взял ее за руки. "Началось!" - подумала Надя и решила собрать в себе все мужество, чтобы выслушать горькую правду. -Надюш! Ты знаешь, я долго думал над нашими отношениями... Я понимаю, что мы очень нестандартно начали... Но как бы то ни было... Последнее время наши отношения вошли в совершенно иное русло, нежели в начале.. И, признаюсь честно, мне это очень нравиться. Я пойму, если ты со мной не согласишься, но все-таки скажу: за это время я полюбил тебя. Ты именно та женщина, с которой бы я хотел провести остаток своей жизни. - тут Кирилл вышел из-за стола и опустился перед Надей на одно колено. В руках его оказалась коробочка с очаровательным колечком внутри. - Надюш! Ты выйдешь за меня замуж? По настоящему! У Нади на глазах появились слезы. -Ну конечно! Если бы ты знал, как я хотела этого! Они обнялись и долго целовались. -Но.. Как мне выходить за тебя замуж, если мы уже женаты? - вдруг "дошло" до Надежды. -Поедем в свадебное путешествие! - весело ответил Кирилл. - У нас же с тобой не было медового месяца! А еще мы сразу же приступим к деланию детей! - Мужчина уже улыбался во весь рот, довольный своими планами. -Ну, в этом нет необходимости, - загадочно улыбнулась ему в ответ Надя. -Как? Ты... Это правда? - Кирилл во все глаза смотрел на жену. Та лишь опустила глаза.

помыть холодильник и повыкидывать все старые заморозки. Однажды купила, но не понравились, так и лежали. Собрала все в коробку, пошла выносить. Вызвала лифт, в лифте мальчик, лет 7. Я его видела несколько раз с матерью и ещё с ребёнком грудным. Подумала тогда: " Вот ш..., нагуляла!" Уставился на коробку и смотрит. Вышли, я иду к контейнеру, он за мной. И робкий голос: "А можно взять?" Я говорю: "Это старое!" Потом думаю ну хочет, пусть берет, не гнилое же! Уже стала отходить от мусорки, только обернулась зачем-то. Он бережно собирал пакетики, закрывал и прижимал к своей груди. Я спросила: "А где мать твоя?" Он ответил: " Она болеет, и сестренка тоже". "Встать не может," - добавил он. Я развернулась и пошла домой. Зашла в свою квартиру, поставила на плиту ужин. Села. Сижу. Думаю. Что-то зацепило меня. Не выходит из головы малец. Никогда не была сердобольной, и желания помогать не возникало тоже. Но что-то толкнуло меня, быстро взяла, что было съестного дома. Вышла и около лифта поняла, что я даже не знаю, на каком этаже они живут. Знаю, что выше меня. Начала подниматься этаж за этажом, мне повезло, через два этажа открыл дверь мне тот пацан. Сначала он не понял, потом почему-то молча отступил, пропуская меня внутрь. В квартире было очень бедно и очень чисто. Она лежала на кровати, скрючившись, возле ребёнка. На столе тазик с водой и тряпки. Видно, температура была, сбивала примочками. Девочка тоже спала, в груди что-то клокотало. - Таблетки есть-то? - спросила у пацана . - Есть какие-то, - показал мне старые просроченные таблетки, которые давно пора было выкинуть. Подошла к девушке, потрогала голову, горячая. Она открыла глаза, непонимающим взглядом посмотрела на меня. Потом резко села: "Где Антон"? Я объяснила, что я соседка. Спросила какие симптомы у неё и у ребёнка. Вызвала неотложку. Пока они ехали, напоила её чаем. Ела даже не пререкаясь, видно совсем голодная была. Как ещё грудью кормила? Приехали врачи, осмотрели, выписали кучу лекарств малышке, да ещё и уколы. Пошла в аптеку, купила всё необходимое, затем зашла в магазин, набрала молока, всякого детского питания. Зачем-то купила игрушку: нелепую обезьяну ядовито лимонного цвета. Просто я никогда не покупала подарки детям. Её зовут Аня, ей 26 лет. Жила в Подольске, даже не в самом, а на окраине. Мать и бабушка – москвички, только мать вышла замуж за мужчину из Подольска. Переехали туда, работала на фабрике, а он там же, техником. Когда Аня родилась, отца убило током на работе. Мать с ребёнком на руках осталась без работы и без денег. Начали ходить друзья-товарищи. Спилась быстро, за три года. Соседи каким-то образом нашли бабушку в Москве, она взяла девочку себе. Потом, когда ей было 15, бабушка все рассказала, и что умерла мать от туберкулёза. Бабушка была немногословная, жадная и очень много курила. В 16 лет Аня пошла работать в ближайший магазин. Сначала фасовщицей, потом кассиром. Через год бабушка померла, осталась Аня одна. В 18 лет встречалась с парнем, обещал жениться, но, заделав ребёнка, благополучно скрылся. Работала до последнего, складывала деньги, потому что понимала, что помогать некому. Когда родила, уже в месяц стала оставлять ребёнка одного в квартире и мыла подъезды. А девочку родила как. Хозяин магазина, куда она вернулась работать, когда сын подрос, раз изнасиловав её вечером, стал делать это постоянно, угрожая, что уволит, и она нигде не сможет потом работать. Как узнал, что беременна, дал 10 тысяч рублей, сказал, чтобы больше не появлялась. Вот такая история. Все это она рассказала мне в тот вечер. Поблагодарила за все, и сказала, что отработает сумму уборкой или готовкой. Я остановила её благодарности и ушла. Всю ночь не спала. Думала. Для чего я живу и зачем? Почему я такая? Не забочусь о родителях, не звоню им. Не люблю никого, не жалею. Деньги складываю, накопилась приличная сумма, но тратить не на кого. А тут какая-то чужая судьба, людям нечего есть. Не на что лечиться. Утром пришел Антон, всучил тарелку с оладьям и убежал. Я стояла на пороге с этой тарелкой в руках, и тепло от этих горячих оладушек, словно оживляло меня, я как будто оттаивала. Захотелось всего и сразу: плакать, смеяться и покушать одновременно… Недалеко от нашего дома стоит небольшой торговый центр. Там хозяйка маленького детского магазина, так и не поняв, какой размер одежды мне нужен, согласилась даже пойти со мной к ним! Не знаю, это было желание сделать выручку, т. к. поняла что буду брать немало, или она впечатлилась моей заботой. Через час четыре огромных пакета с одеждой для девочки и для мальчика стояло у них. Я ещё купила одеяло и подушки, белье. Я накупила еды. Даже Витамины купила. Мне хотелось купить все. Я почувствовала себя нужной. Прошло уже 10 дней. Они зовут меня тетя Зая, потому что я Заяна. Аня – рукодельница ещё та. Моя квартира преобразилась, стала уютнее. Я стала звонить родителям. Я перевела деньги племяннику, который стал студентом КГУ. Я отправляю смс-ки со словом “ДОБРО” для больных детишек. Я не понимаю, как жила раньше. Каждый день после работы тороплюсь домой. Я знаю, что меня ждут. И ещё. Весной мы едем в пригород к родителям все вместе. Билеты уже купили.

Помогите... Врача, - шептала она, не зная, что страшное уже произошло... Яна лежала на обочине. Она только что пришла в себя. Ныло разбитое в кровь лицо, саднило выбитое плечо. Всё тело было одной большой раной. Боль туманила сознание. Яна периодически забывалась, потом вновь возвращалась в реальность... - Идём, милая, домой. Нагулялась сегодня? Не будешь капризничать, как вчера? А, Зойка? - старуха Семёновна привычно разговаривала со своей козой. Они шли с дальней поляны, где трава была посочней и машины с их вредными выхлопами подальше. Вдруг в траве Семёновна увидела то, от чего затряслись её старые руки и ноги. - Господи святый! Да что ж это... Да как же это... Пожилая женщина услышала, как застонала девушка, лежавшая на обочине дороги. - Живая?! Ох, Боже мой! Скорую надо! Сейчас, сейчас... да где же он!? А, вот нашла, - Семёновна вытащила откуда-то из-под передника старенький сотовый телефон, подаренный ей внуком. Вызвав врачей, Семёновна пыталась хоть чем-то помочь бедолаге. Она видела, что у девушки всё лицо было в крови. Пожилая женщина достала платок и пыталась вытереть кровь. Тут Яна опять застонала и, увидев рядом с собой бабушку, произнесла: врач... мне нужен врач. - Едут, едут, милая. Скорую помощь уже вызвала, всё обсказала. Сейчас прибудут, потерпи. - Ребёнок...- Яна опять теряла сознание. - Мой ребёнок... - Какой ребёнок? - всполошилась Семёновна. - Не было с тобой никого. Одна ты тут лежала. А потом взгляд её упал на живот девушки. Боже мой! Да она на сносях! Прибывшей бригаде скорой помощи Семёновна первым делом сообщила, что пострадавшая девушка беременная. - Спасибо, бабушка, вам за помощь. Всё сделаем, всё, что в наших силах... Яна очнулась на больничной койке. Проводки, трубочки, капельница в вене. Реанимация - поняла она. - Что такое? - провела она рукой по животу и её обдало жаром. Где ребёнок? Где моя девочка? В этот момент в палату зашла медсестра. - Очнулись? Вот и хорошо, а то мы уже не знали, что и думать. - Где мой ребёнок? Что с ним? Он жив? Почему вы молчите? Отвечайте! Моя девочка выжила? - У вас были очень тяжёлые травмы.... - Женщина замялась. - Поймите, мы за вашу жизнь боролись несколько дней. К сожалению, ваш ребёнок погиб. Он умер ещё во время трагедии на дороге. Вас же машина сбила, по-моему? К вам придут из полиции по этому вопросу, чтобы опросить, но это позже... Яна не слышала больше ничего после слов о том, что её девочка умерла. Погибла, так и не родившись. Из-за этого садиста. Её отца... Она вспомнила весь последний день перед трагедией, до минуты... Хотя думать об этом было больно. Невозможно... Кирилл задумал её убить, теперь она это понимала. Его не остановило даже то, что она донашивала ребёнка. Их дочку. Изменённое наркотиками сознание сделало из него монстра. Яна слишком поздно поняла, что с ним что-то не то. Он умело скрывался. По неделям пропадал где-то, объясняя ей, что это по работе. Да ей и не до него тогда было - с первого дня беременность была очень тяжёлой. А потом, погрязший в долгах, он предложил продать её квартиру. А когда понял, что Яну уговорить не получается, стал её избивать. Полуживую и ничего не соображавшую жену изверг посадил в машину и вывез за город, где на огромной скорости просто выкинул из машины. Яну перевели в палату. Она не могла слушать разговоры счастливых мам. Она была ещё очень слаба, но старалась как можно чаще выходить из палаты. Там, в коридоре, ей было уютнее. Не так больно. Яна понимала, что жизнь потеряла смысл. Когда-то любимый муж предал и почти убил, нерождённая дочь погибла. А она сама чувствовала себя пустой никчёмной оболочкой. Роботом без чувств и целей. Была бы жива мама, она бы меня поддержала, - часто думала Яна. Однажды Яна привычно гуляла по коридорам и набрела на помещение, где под стеклянным куполом лежал крошечный ребёнок. Яна смотрела через прозрачную дверь на эту кроху, и в сердце возникла такая острая жалость к этому беспомощному существу, что слёзы потекли сами собой... - Вот бедолага, - сказала подошедшая медсестра. - Мама погибла, а она вижила. Вопреки всему. Маленькая такая, рано ей ещё рождаться... Вот выхаживаем теперь. Яна пошла в свою палату, но сердце её осталось там, возле этой бедной крохи. Она понимала, что у девочки, скорее всего, есть родственники. И они заберут её. Она должна всё разузнать... Яна не спала всю ночь, а утром буквально побежала в ординаторскую к заведующему отделением. - Здравствуйте, доктор. Я бы хотела у вас узнать про девочку в кювезе... У неё ведь мама погибла. Не могли бы вы мне сообщить, если ребёнка никто не заберёт... Не нужно её в дом малютки. Я возьму девочку себе. Доктор улыбнулся. - Как вы себя чувствуете? То, что вы заговорили об этой девочке, даёт мне право думать, что вам гораздо лучше. Да, у этого ребёнка никого нет. В аварии погибли оба родителя: отец сразу, а мать - на операционном столе. Оставшиеся родственники уже сообщили, что забирать ребёнка не станут. Так что долечивайтесь, набирайтесь сил, они вам скоро очень пригодятся! ... Сегодня у Яны и Ангелины праздник - они празднуют день рождения девочки. Целый год прожила её дочка на этом свете. Её радость, её чудо. Настоящий Ангел, подаренный небесами в утешение убитой горем женщине. Яна старается больше не думать о страшном периоде своей жизни и о том, изверге, что был её мужем. Его больше нет. Испугавшись заслуженного возмездия, он покончил жизнь самоубийством, пока Яна была в больнице. Пусть таких праздников в этой маленькой семье будет ещё много-много. И кто знает, может, со временем она станет не такой уж и маленькой... Ирина Маковкина.

– Та-ак. Липовецкая Ольга Юрьевна, двадцать лет, не замужем, закончила курсы делопроизводства, даже успела поработать целый год секретарём. А почему уволилась? – Геннадий Поликарпович внимательно посмотрел на соискательницу поверх очков. – А потому что шеф решил мне зарплату повысить, – безмятежно отозвалась девушка. – И не за просто так, поди? – прищурился директор. – Ага, – она наклонила голову и совершенно спокойно сказала, – захотел, чтоб я его прям на рабочем месте за это ублажала. – Что, так и сказал? – Не, сказал ещё яснее, прямым текстом… – А ты? – А я его прямым текстом послала, – она обозначила уголками губ лёгкую улыбку, – и назавтра уже была свободна, как птица в полёте! – Ладно, если что, у нас такое не практикуется. Давай-ка лучше посмотрим, как ты с текстом работаешь. Вот тебе ноут, создавай документ, пиши. Он принялся диктовать довольно сложный текст, изобилующий громоздкими грамматическими конструкциями. При этом заметил, что Оля набирает документ практически одновременно с его диктовкой. – Там адрес есть, наверху, справа, перекинь, я посмотрю. Через несколько секунд текст уже находился на его компьютере. Директор пробежал его глазами, одобрительно хмыкнул: – Молодец, ни одной ошибки! Хорошо, теперь иди к Анне Павловне, она тебе покажет, где, что и как, потом ступай в кадры, оформляйся, и завтра выходи на работу. – Хорошо, – девушка кивнула, и вышла из кабинета. «Ну что ж, хватит уже перебирать, девочка вроде нормальная, работать может, и не тупая блондинка. Конечно, Павловну ей не заменить, да и никто заменить не сможет, так что, остановимся на этой Оле» – подумал Геннадий Поликарпович, и занялся непосредственной своей работой, выбросив из головы вопрос замены секретарши. Придётся народу привыкать к этой Олечке, да и ему тоже. Известие о том, что Анна Павловна по кличке «Дракониха» уходит на пенсию, всколыхнуло офис две недели назад. Конечно, возраст её был давно не просто пенсионный, а запенсионный, но она работала по-прежнему, и по-прежнему держала всех в ежовых рукавицах. Документооборот работал как атомные часы, картриджи всегда заправлены, бумага в наличии. Всё работает без запинки и колебания, сотрудники лишний раз стараются не ходить по офису без дела, а возле секретарского стола и по делу тоже. Для сотрудников у неё только две модели общения, кроме деловых моментов: ругать их последними словами за лень и безалаберность, и жаловаться им же на то, что её тяжкий труд никто не ценит. «Вот уйду я от вас, поймёте, почём фунт лиха! Быстро без меня всё запустите, бардак разведёте! Где, спросите, бумага для принтера? Закончилась? А почему никто не позаботился? Павловна! А нету Павловны, всё, работа сдохла!» При этом сотрудники хором начинали уверять Павловну в том, что они её любят и ценят, даже мысли не допускают, что она может уйти. Но, громы грянули, туча затучилась, и невозможное свершилось. Сотрудники предрекали тяжёлые времена: известно, что хороший секретарь – половина офиса. А любая замена будет неравнозначна, ведь нужно не только обладать хорошими деловыми качествами, но и досконально изучить весь порядок, который Павловна выстраивала, по её словам, годами, вникнуть во все нюансы, запомнить и выучить. Новый секретарь оптимизма сотрудникам не внушала. Очень хорошенькая девочка с милой улыбкой, огромными голубыми глазками с пушистыми ресничками, под аккуратной чёлочкой. Да, фигурка – загляденье, стройные ножки в ажурных колготках, перламутровые длинные ноготочки. Но, как говорится, симпатичная девочка – это не профессия. В пятницу Оленька принимала хозяйство у Павловны, а в понедельник с утра уже встречала пришедших сотрудников своей обворожительной улыбкой, сидя на секретарском месте. Это было странно и непривычно, ведь Дракониха никогда и никому не улыбалась, включая не только шефа, но и изредка заглядывающего в офис Генерального. Но милая улыбка – это, конечно, замечательно, однако все ждали, каким образом девушка проявит себя как работник. Начались рабочие будни. Оленька сидела в своём закутке, что-то набирала на компе, щебетала по телефону, перебирала какие-то документы. На контакт шла охотно, шоколадки очень мило принимала и клала на блюдечко возле монитора. Однако слишком долгие разговоры «не по делу» быстро и аккуратно закругляла, а попытки чересчур двусмысленных комплиментов пресекала резко и решительно. В следующие дни всё оставалось без изменений. Работа шла своим чередом, документы входящие и исходящие следовали по назначению, техника работала исправно, кулер полон свежей воды, в кухонном шкафчике сотрудников ожидали три сорта чая, два вида кофе, банка с сахаром и пакетики сухих сливок. Смазанный и отлаженный механизм работал как часы, но все прекрасно понимали, что что это наследие и заслуга Драконихи, оставившей девочке офисное хозяйство в лучшем виде. Теперь Оленькина задача – не дать этому самому механизму сойти с накатанной колеи. Дни проходили за днями, офис пережил бурю полугодового подведения итогов, и при этом ни разу не случилось ни одного сбоя. Сотрудники бегали по коридорам, орали в телефон или друг на друга в режиме оффлайн, но всегда и неизменно Олечка находилась на своём рабочем месте, со своей неизменной милой улыбкой. Постепенно в её закуток сбредались после шумных скандалов уставшие, злые сотрудники – выпить чашку кофе или чая, отмякнуть душой, успокоиться. «Око покоя и дали ладья», шутили они, и, передохнув немного, вновь кидались в бучу событий, однако, прежнего запала уже не было, и постепенно ссоры между сотрудниками становились тише и реже, а дела решались быстрее и чётче. Так прошло несколько месяцев, и на одной из утренних планёрок Геннадий Поликарпович объявил о том, что наши достижения удостоились не только пристального внимания, но и весомой премии от высшего руководства. После решения производственных вопросов, перешли к теме дележа премиальных. Как обычно, отложили часть на банкет по этому поводу, определили очень хорошую долю нашему шефу, и не из подхалимажа или под давлением, а совершенно искренне уважая его организаторские способности и понимая, что его заслуга в получении этой премии максимальна. Далее следовало распределение по отделам: столько-то начальнику, столько-то сотрудникам. Охрана, бухгалтерия, отдел кадров. – А теперь я попрошу высказаться насчёт нашей Олечки. Она работает только полгода, и по корпоративным правилам ещё не может участвовать в распределении этой премии. Я хочу услышать ваше мнение по этому поводу, можем ли мы все немного ужаться, чтобы Оля поучаствовала в разделе премии, или будем действовать, так сказать, в рамках закона? Руководители отделов начали высказываться. – Я думаю, что достаточно будет пригласить Олю на банкет, эта премия совсем не её заслуга. – Нет, ну можно символическую сумму выписать, чтоб девочке не обидно было. Более резко высказалась дама-главбух. – За что ей премию? – брезгливо поджала она губы, – сидит целый день, по телефону болтает и ногти красит! Ей за счастье будет зарплата, которую она получает неизвестно за что! – Ну как, неизвестно, – пожал плечами шеф, – документация в порядке, техника работает, вода в кулере всегда свежая, бумага опять же – и для принтера, и для, пардон, туалета. – За это премию надо Павловне выписать, хоть она у нас и не работает уже, – фыркнула кадровичка, задушевная подруга главбуха, – это она систему так отладила, что до сих пор всё работает! – Честно сказать, – добавил один из начальников отдела, – я ни разу не видел нашу Олю за какой-то созидательной деятельностью. Ну, нет, конечно, надо отдать ей должное, ту систему, что Павловна выстроила, она не разрушила, но это не столько её заслуга, сколько Павловны! – Точно! – подтвердила главбух. – тут любая справится, поддержать систему большого ума не надо! – Хорошо! – подвёл итог Геннадий Поликарпович. – Основные направления мы определили, дальше по ходу дела разберёмся. Неделя подошла к концу, а в понедельник сотрудники, придя на работу, не увидели за секретарским столом привычную уже фигурку и милую улыбку. Оленьки на месте не было. Когда шефа спросили, где Оля, он пожал плечами. – А зачем она вам? Вы же сами высказались, что и без неё всё управится. Система работает, следить за ней особо не надо. Я пока отправил Олю в отпуск на две недели, это вроде как отработка, а потом уволю её, наверное, освобожу ставку. Обязанности у неё несложные были, девочки из кадров и бухгалтерии будут по очереди пару часов в день уделять этой работе, ничего особенного! Коллектив встретил эту новость с некоторым недоумением. Ладно, премию можно было и не давать, но увольнять вот так сразу, «по просьбам трудящихся»… В обед по привычке пришли в знакомый закуток попить чаю-кофе, но вместо улыбчивой Оленьки их встретила раздосадованная Ира из бухгалтерии, судорожно искавшая бумагу для принтера. На следующий день выяснилось, что пора менять картридж на одном из принтеров. Начали обзванивать ремонтные мастерские, но везде либо нужно было ждать неделю, либо платить сумасшедшие деньги. Стали звонить Оле, чтоб спросить, куда обращаться, но её телефон молчал. Наконец кто-то обратил внимание на распечатанный список, висевший на самом видном месте. Позвонили туда, ребята-мастера пообещали сделать всё по хорошей цене и без задержек, но высказали обиду, почему Оленька сама не позвонила? Дурёха Ирочка не нашла ничего лучше, как ляпнуть, что Оля у нас уже не работает. Парень неопределённо хмыкнул, и сказал: «Очень жаль». Мастера сделали всё, как обещали, но следующие заказы принимали уже на общих основаниях – в порядке очереди и без скидок. Потом закончилась бумага для принтеров и вода в кулере. Шеф периодически рычал: «Где распечатка отчёта, почему до сих пор не готово?» половина бухгалтерии металось по офису, пытаясь решать вопросы, которые раньше решались сами собой, благодаря «отлаженной системе Павловны» и одновременно выполняя свои прямые обязанности. На пятничной планёрке шеф разнёс всех по клочкам, обещал всю премию заморозить, банкет отменить, а кое-кого (при этом обвёл присутствующих тяжёлым взглядом) понизить в должности. За день произошло ещё несколько сбоев, а кульминацией стало отсутствие любимого шефова сорта чая, который Оленька заваривала ему в обед, и без которого он просто не мог работать. А вечером в его кабинете собралось несколько человек из промежуточного начальства, и принеся искренне раскаяние, попросили отменить Оленькино увольнение. – Ага, дошло до вас? Начальники хреновы, вас бы всех в курьеры разжаловать, не видите людей! Наша Павловна была хорошим работником, не спорю, но она свой имидж умело поддерживала постоянным нытьём на тему, что её никто не ценит, и без неё все пропадут. А Оля всё делала молча! И не по системе Павловны, а по своей собственной системе! Все её контакты по ремонту принтеров, закупке бумаги, воды и прочих мелочей она выстроила сама. Вы видели, как реагировали все эти поставщики, как они резко меняли тон, когда узнавали, что Оля у нас уже не работает? Никто из вас даже не догадывается, что девочка в самые первые свои выходные попросила разрешения и пришла в офис, навела свой порядок, построила свою систему. И потом никогда не изображала из себя незаменимую, хотя, по сути, была ею. А к кому вы приходили выпить кофе в тишине, отмякнуть душой, пожаловаться на злых коллег? «Око покоя и дали ладья», так вы говорили? Ладно, я вижу, хоть и поздно, но до вас дошло. Я отправил Олю в небольшой круиз – отдохнуть, отойти от заботы добрых коллег, а им, этим коллегам, немного раскрыть глаза. Если девочка не передумает, она с понедельника выйдет на работу. Надеюсь, вопрос премии для Оли больше не возникнет? В понедельник все с трепетом вбегали в офисное помещение, и облегчённо вздыхали: сотрудников вновь встречала милая Оленькина улыбка. За несколько дней девушка навела прежний порядок во всех делах, и офисная жизнь вошла в нормальную колею. Всем сотрудникам был преподнесён хороший урок, и все наконец-то научились понимать разницу между чётким выполнением своих обязанностей и имитацией бурной деятельности. *** С приветом, ваш Ухум Бухеев

Oтeц смотрел нa Лидочку, cурово cдвинув бpoви. - Paди счастья сестрицы могла бы и расстараться. - Моя вина, бать, что влюбилась она в гармониста-Лешку? Почему я теперь должна жертвовать собой? - Потому что через сноп не молотят, через старшую молодку не отдают. - Глупости!- Рассердилась Лидия. - Что за предрассудки? Ты меня еще венчаться погони! - А была бы церква, и венчаться бы пошли, - поглаживая бороду, кивнул отец. - Крещены вы с Олькой, рабы Божьи. Эх, снесли, ироды, церкву нашу, а теперича чаво? Теперича только штампами браки скрещивают. - Замуж не пойду, и точка! - она резко крутанулась на месте, что юбка ее взвилась, и Лида выскочила на улицу. Там стояла ее сестра Ольга и смотрела на нее выпытывающим взглядом. - Чего батька сказал? - Глупости он сказал! Мол, не может тебя замуж выдать, покуда я под венец не пойду. - А ты чего? - тихо спросила Оля, которая уже видела себя в свадебном наряде. - Ничего. У меня что, женихи толпами под окном выстроились? Это ты у нас красавишна, каких свет не видывал, а на меня даже не смотрят. - Так ведь Андрей смотрит. Может, за него пойдешь? - Не нужен мне ваш Андрей. И замуж пойду по любви и точка! А ты сама батьку уговаривай. А мне, может быть, вообще брак не нужен, в город уеду и всех делов! Но вскоре отец дал согласие на брак Ольги и Алексея - его младшая дочь до свадьбы понесла. Сколько шуму было, но что уж поделать? Только после свадьбы Оли и Алешки он стал суровее к старшей дочери относиться. Была у Лиды и Оли разница всего два года в годах, Олька была красивой, на нее многие заглядывались. А вот первенец его, Лидочка, красотой не вышла, миленькой можно было назвать, но не красавицей, как ее сестра. Да и нравом не кротка. Так иной раз приложит словом, что похлеще любого тумака будет. И все же, боялся он, что и у Лиды не по-людски все выйдет, оттого пошел на хитрость и, сговорившись с главой сельского совета, своим другом по совместительству, взяли, да расписали Андрея и Лиду с согласия парня. Как Лида кричала! Казалось, стекла разобьются вдребезги от ее криков и ругательств. Но отец тут проявил стойкость. - Мужнина ты жена теперича. Собирай вещи и иди в новый дом хозяйкой. - Да я.. Да я... Да я знаешь, что сделаю? - Что? -насмешливо спросил отец, выпуская клуб дыма из трубки. - Донесешь на родного отца и Игната Савелича? Доноси, дочка, коли в лагерях меня хочешь увидеть за подлог документов. И на Савелича донеси, пущай нам нового главу назначат, который каждый колосок в поле считать начнет. Дуреха, для твоего же блага расстарался! Ну ведь и правда, очереди из женихов нет, а тебе уже двадцать годков стукнуло. У мамки твоей второй сын родился к этому времени, - отец опечалился, вспомнив своего сына Степана, который умер в голодный тридцать второй год. - Ты счастья своего не понимаешь! Андрюша славный парень, мужем замечательным будет, дом у него крепкий, руки откуда надо растут. Дети пойдут и полюбишь муженька, потом меня еще благодарить станешь! Она пыталась у матери поддержки найти, но та во всем слушала своего мужа. - Ты и правда, дочка, счастья своего не понимаешь. Вот детки пойдут, тогда нам с отцом спасибо скажешь. Ведь сколько бы ты еще в девках сидела? Олька вон уже беременна, а она младше тебя. А тут и от тебя внуков понянчим. - Внуков, говорите? - Лида прищурила глаз. - Не будет у вас внуков! На версту не подпущу. Как вы со мной, так и я с вами! Тут заскрипела телега и на полудохлой кляче во двор въехал ее муж Андрей. - Здравствуй, Лида, ты собралась? - он стеснительно ей улыбнулся. - Собралась, - она упрела руки в боки. - А вот чего ты лыбишься, скажи на милость? Думаешь, жить с тобой как жена стану? А вот это ты видал? Она показала ему кукиш и отец крякнул от неожиданности.- Такой же аферист, как и батька с Савеличем. Вы еще пожалеете, все пожалеете! Она зашла в дом, громко хлопнув дверью. - Ничего, сынок.. Всегда у ней так...Побесится, да остынет. Зато с такой женой скучно не будет. Ты ведь любишь мою Лидку? - Люблю, отец, люблю. - Вот и славно! И она полюбит, вот норов свой усмирит и зенки свои разинет, увидит, какой мужик ей хороший попался. Злится она, что супротив воли ее замуж выдали. Но ничего, ничего... **** Лида не могла усмирить свой нрав. С отцом и матерью она не общалась, а коли в поле встретится с ними, так сквозь зубы разговаривает. Она и мужа сперва не подпускала к себе, спала на печи, но потом перед свекровью стыдно стало. Та женщиной была доброй, относилась к ней как к дочери и все о внуках от Андрея мечтала. Да и, что уж греха таить, Андрей по доброму к ней относился. Он скотником на ферме работал и за нее похлопотал, чтобы из поля в доярки перешла. Все же лучше, чем на поле вместе с другими плуг тягать, да на жаре сено косить. Первая брачная ночь вышла у них через три месяца после "свадьбы". Тогда свекровь печь побелила и на немой вопрос в глазах невестки, ответила: - К супружнику своему ложись, чаго он в холодной постели спит? В ту ночь Андрей проявил настойчивость. Лида наутро не чувствовала себя обиженной, наоборот, она испытывала теплоту к мужу. С той поры спать стали они вместе. Но на родителей своих она все равно злилась, ведь от их поступка могло выйти что-то плохое. Когда забеременела она, свекровь обрадовалась и понесла добрую весть родителям. Отец с матерью пришли, но Лида напомнила им про свое обещание. Но потом, даже если бы и хотела его исполнить, все равно бы не вышло - погибли ее родители... Лида была на восьмом месяце, когда заполыхал сельский амбар. Все кинулись спасать колхозное имущество. Отец Лиды был ответственным за зерно, кинулся он вытаскивать мешки и мать Лиды бросилась за мужем. Балка горящая обрушилась прямо на них. Отец Лиды помер на следующий день от ожогов, мать пережила его на несколько часов. У гробов стояли две женщины в черном - Оля, держащая на руках свою полугодовалую малышку и Лида, поддерживающая выпирающий живот. Тогда Лида не знала, что надев черную косынку, она еще долго не будет ее снимать... Она не успела снять траур по своим родителям, как потеряла вновь близкого человека. Самого близкого - своего новорожденного сына. Он перестал дышать спустя несколько часов после появления на свет. Сельский фельдшер только руками разводила: - Внезапная детская смерть. Такое бывает. Не успела она схоронить ребенка, как по радио прозвучала страшная новость. Стоя в конце июня 1941 года на площади у сельского совета, Лида нервно теребила кончики черной косынки. А в июле вместе с Олей, стоя на причале у реки, они провожали своих мужчин. - Скоро, женщины наши, мы вернемся, - целуя по очереди Лиду и свою маму, приобнимая Олю, успокаивал их Андрей. Лешка-гармонист растянул меха и завел веселую песню. - Нашел время играть, - Оля заплакала. - Гармонь хоть свою оставь. - Куда же я без гармони? - улыбнулся Лешка. - С песней проще будет, а кто станет поднимать боевой дух товарищей? Ты, Олька, слезы утри и Софочку нашу береги. А как вернусь с победой, сына мне родишь! *** А в октябре появился в селе мужчина, который шел по дороге без правой руки. Зато на его плече висела гармонь. Он шел и у всех спрашивал адрес Оли Воробьевой. Оля с Лидой сидели тогда на лавочке и наблюдали за годовалой Соней, которая едва перебирала ножками, пытаясь догнать курицу. - Здравствуйте. Где я могу найти Ольгу Васильевну Воробьеву? - мужчина робко вошел во двор. - Я Ольга Васильевна, - Оля встала и выпрямилась во весь рост, удивленно глядя на гостя. - Меня Семеном звать. Я с вашим мужем служил. Да вот, комиссовали меня, домой направляюсь, в Михайловку. - Как там мой Лешенька? - умоляюще посмотрела на него Оля. - Я писем уж два месяца не получала. - Это его гармонь. А это.. - он вытащил из кармана медаль и наградной лист. - Наш командир попросил передать вам, вдове Алексея Воробьева. Вот и похоронка. Простите, что принес вам дурную весть... Оля без чувств упала на землю, Лида закричала и бросилась к сестре. В ту ночь Лида не отходила ни на шаг от сестры и взяла все заботы о племяннице на себя. Семен ушел, продолжив свой путь в родное село, где его ждала семья. Одинокая гармонь, лишившаяся своего хозяина, стояла на табуретке , на которой ранее сидел всегда Алексей. Его родители пришли к Оле помянуть своего сына и теперь на столе перед свечой стоял граненый стакан с куском серого хлеба. Утром Лида отправилась на дойку, а когда вернулась, не застала Олю в кровати. Зато на столе, под граненым стаканом был желтый листок. На нем было выведено размашистым почерком сестры: " Прости меня Лида. Простите меня все - Нина Антоновна, Захар Алексеевич, Сонечка.. Простите. Не смогу я жить без Лешки. Нет его больше, значит, и я померла вместе с ним. Ни на кого другого больше глаза мои не посмотрят, он любовью всей моей жизни был. А значит, и мой бабий век закончен. Лида, при всей твоей суровости я знаю, что сердце у тебя доброе. Позаботься о моей дочке Соне, знаю, не бросишь ты ее. Может быть когда-то она меня простит." Лида бросила листок на пол и выбежала на улицу, крича имя своей сестры. Но ее не было во дворе, зато в сарае нашла она безжизненное тело, которое раскачивалось на крюке. Этот крюк Лешка сделал для свиней... - Что ты натворила? Как ты могла? О дочери почему не подумала? - кричала Лида, стаскивая тело сестры У нее была надежда, что она еще жива, но отсутствие дыхания говорило об обратном. Стоя на кладбище у свежего холма, Лида испытывала смешанные чувства. Горе, печаль от утраты близкого человека, жалость к Ольге и ее дочери, и злость. Вот злость у нее преобладала. Как можно было добровольно уйти из жизни, не подумав о дочери? Разве мужик для бабы главное? Дети, главнее их никого не может быть. Лида перевела взгляд на маленький холмик, который не зарастал травой, потому что она за этим следила. Вот выжил бы у нее ребенок, он был бы для нее смыслом жизни, и никакая потеря мужа не могла бы заставить ее обречь своего сына на сиротство. Наверное, Лида сошла бы с ума, но рядом с ней были свекры, которые ее поддерживали. Они знали, что чувствует их молодая невестка: четыре гроба за прошедший год - это ведь пережить надо. Вместе с ней разделяли они эту боль, вместе с ней они нянчились с маленькой Соней, которая не понимала, куда делась мама. Она бегала по дому и заглядывала в углы и под кроватью, спрашивая с детской интонацией: "Ма?" Не знал маленький ребенок, что ни отца, ни матери у нее больше нет. Остались только тетя и бабушка с дедушкой со стороны отца. Но вскоре и родители Алексея начали хворать и в один из зимних дней в окно Лиды и ее свекров постучала Нина Антоновна. - Захар умер, - вытирая слезы черной косынкой, произнесла женщина. - Подсобите с похоронами. Сил моих нет. И опять Лида взялась за дело, помогала свекрови своей покойной сестры. Через три дня после похорон Нину Антоновну забрала ее старшая дочь и увезла в город. И будто не было здесь никогда семьи Воробьевых, только маленькая Сонечка напоминала о том, что в этом селе здесь такие были... Лида не снимала свой черный наряд, ее так и прозвали в селе "женщина в черном". Когда приезжал корреспондент газеты и делал снимки работников колхоза, спросил, где найти доярку. - Вон, женщина в черном, - указали на нее рукой. Он ожидал увидеть женщину в годах, но был удивлен, когда перед ним встала молодка, на вид двадцати с небольшим лет. Сколько же горя и боли было в ее глазах... Ее снимок не вошел в газеты, но зато он остался при ней. **** Лето 1945 года. Лида со свекровью стояли на погосте, вычищая землю из-под ногтей. Они только закончили уборку и собирались возвращаться домой. - Ну вот, сорняки убрали. Да, работы у нас немало было, - тихо произнесла Вера Ивановна. - Когда это закончится? Когда я смогу снять свой черный наряд и перестану хоронить людей? - Лида заплакала, глядя на крест над могилой сестры. - И от Андрюши ни слуху ни духу три месяца уж. Неужто и его... - Не верю! Жив он. Когда-нибудь это закончится, - Вера Ивановна подошла к другому кресту и дотронулась до него рукой. - Вот и Петруша мой тут, не дожил до победы.. Лида не сдерживала слез. Да, и свекор ее здесь, прошлой осенью снесли на погост. Заболел он сильно, лихорадка, да от жара и помер, не смог фельдшер его спасти. Надо было в город, но дороги размыло... - Мама, мама!- со стороны деревни бежала к ней пятилетняя Сонечка. Косы ее были растрепаны, платье выпачкано. - Что несешься, как угорелая? - Лида схватила ее за руку. - И что за вид у тебя? Я ведь заплела тебя с утра и платье чистое надела! - Мама, там дядя с фотографии пришел, я его узнала, - не слыша замечаний Лиды, восторженно говорила Соня. - Какой дядя? - Лида всполошилась. - Ну тот, его фотография у бабушки над кроватью висит. Я узнала его! - Андрюша! - всплеснула руками Вера Ивановна. - Сыночек мой вернулся! Они кинулись к дому и Вера Ивановна бросилась в объятия сына, который стоял во дворе и дымил, держа в руках трубку. Лида держала за руку Соню, не решаясь подойти к мужу. Она ждала его, молилась за него, но броситься в объятия как свекровь, постеснялась. Она еще так и не поняла, любит его или нет. Но он сам сделал первый шаг. Он подошел к ней и молча обнял, прижав к себе так, что аж ребра ее хрустнули. **** - Значит, это и есть дочь Ольги и Алешки? Выросла как! Когда я уезжал, она еще у мамки на руках сидела. - Андрей погладил девочку по голове. - Сонька, иди козочку погладь, иди, - Лида отправила ее во двор, а сама посмотрела мужу в глаза. - Андрюша... Сонька теперь моя. Она меня мамой называет, а я ее дочерью считаю. Ты мой муж, я знаю, что слово твое - это закон. И ежели ты против девчонки будешь, дай знать, я уйду в родительский дом. Пустует он пока... Он посмотрел на нее часто-часто моргая и произнес: - Ты белены объелась, али ум твой помутился? Неужто ты думаешь, что я против ребенка буду? Ты моя жена, а раз Соньку дочкой своей считаешь, так знай, она и моей дочерью будет. А если ты повод ищешь, чтобы брак наш расстроить, то и тут ты не угадала - не отпущу! Я ведь только письмами твоими и жил...У сердца их хранил, верил, что вернусь домой и все будет по-другому. Лида ничего не сказала, она встала и подошла к мужу, сев к нему на колени, она погладила его по голове и зарылась лицом в его волосы, которые, как ей казалось, сохранили запах пороха. Через два месяца, сидя у фельдшера, Лида жадно глотала воду из ковша. - Это правда? - Правда, Лида, правда. Иди, обрадуй мужа. Лида вернулась домой и увидела Андрея, который в комнате показывал Соне альбом со снимками. - Ну что? Все хорошо? - встревожено спросил он. - Да, Андрюша.. - она осторожно села на край кровати. - У нас ребенок будет! Он вскочил и радостно посмотрел на нее, затем схватил на руки и закружил по комнате. - Оставь, ты чего? - хохотала Лида. - Ой, смотри, альбом уронил.. Снимки рассыпались по полу и Андрей с Лидой стали их собирать. - А это что? - Андрей нахмурил брови. - А.. Это корреспондент приезжал, сделал снимок, но в газету он не вошел. Он принес его мне и отдал, сказал, что мне самой решать, как с ним поступить. Я выкинуть думала, но.. Рука не поднялась. Андрей хмуро посмотрел на снимок жены - она на нем была в черном платке и в черном платье, это фото запечатлело всю боль в душе, которую она тогда испытывала. Андрей порвал снимок на несколько маленьких кусочков, затем бросил в жестяную банку и спичками поджег то, что осталось от фотографии. Затем поднял руку и рывком стащил с жены черную косынку. - Хватит...Эти два месяца, что я дома, только в черном тебя и видел! - Я уже привыкла к черным платкам... - прошептала Лида. - Моя хорошая... - он жалобно на нее посмотрел. - Давай его сожжем? Я наизнанку вывернусь, но сделаю так, что ты не скоро его еще наденешь. Сегодня мы узнали радостную весть и пусть для нас закончится эта черная полоса. Переоденься, я прошу тебя. Вечером Лида вышла во двор. На ней было цветастое платье и на голову она повязала белую косынку. Андрей прав, ее черная полоса закончена и теперь для нее наступила другая жизнь. Xeльгa.

Предательство. Тоня умирала - она это знала точно. Все надежды на выздоровление растаяли. Долгое изматывающее лечение не дало результатов. - Ну и пусть, - безразлично думала ослабевшая Тоня. Быстрей бы уже. Устала я... Один Бог знает, как я устала... Дочь приезжала каждый день, бросала семью, маленького сынишку. Она очень помогала ей сейчас. По дому всё делала, уколы колола, без которых Тоня уже не могла обходиться. Поддерживала морально. Подбадривала её. - Ничего, мама, прорвёмся. Не с такими трудностями справлялись, и с этой справимся. Сейчас вот весна придёт, тепло будет, и тебе сразу полегчает. Ничего, ничего... Тоня грустно улыбалась дочери. Жалко её. Страдать ведь будет, плакать... Бедная моя. Хорошо, что у неё своя семья, муж положительный, любит её. И сыночек Гришенька, внучок мой золотой... Муж Тони в последние месяцы старался всё больше находиться вне дома. Говорил, что постоянно на работе задерживается, извинялся и оправдывался: а что я могу? Начальство лютует. А ослушаться нельзя, сразу ведь без работы останешься. Приходил поздно, смотрел виновато и ложился спать. В другой комнате. Всё правильно, ему нужно высыпаться, а она всю ночь не спит - болезнь не даёт. Длинными бессонными ночами Тоня вспоминала, как познакомилась с будущим мужем, какая у них любовь была. Прямо как в кино. И жили они очень хорошо. Только позавидовать можно. Дочь вырастили, внука дождались. Видно, кто-то и позавидовал, раз она сейчас умирает... Очень жалко ей было мужа, что такой молодой вдовцом останется. Вину свою чувствовала из-за этого. И не осуждала его, что всё больше сторониться стал. От былой её красоты и стати ничего не осталось. А на днях зашла подруга. Давно не была, решила навестить больную, поболтать о том, о сём. Тоня поняла, что очень плохо выглядит, едва взглянув на выражение лица женщины. Та не смогла сдержать удивления и жалости - всё читалось на лице её, как в книге. Пока подруга пыталась как-то поддержать разговор, Тоня догадалась - не просто так она пришла, чего-то недоговаривает. Слишком хорошо знала она свою приятельницу. Наконец та решилась. - Не понимала никогда я этих мужиков. Где у них совесть только? Жена болеет, а он по бабам. Слышь, Тонь? Про твоего я ненаглядного говорю. Прям, сил нет уже молчать. Бессовестный, говорю, мужик твой. К Соньке-разведёнке бегает. Ты уж поговорила бы с ним. Что ж он тебя позорит. И ушла, оставив после себя боль и обиду. Знала, догадывалась Тоня... Чувствовала, как чувствуют всё женщины, которым не всё равно, что в душе у любимого.. Да что теперь сделаешь. Её уже не вылечишь, сколько ей осталось? Месяц, два, полгода… Всё равно ведь конец уже скоро. Тоня заплакала, ей стало безумно жаль себя. Впервые за последнее время, всё как-то не до жалости было. А тут накрыло… А ещё она плакала о той счастливой жизни, что у неё была и которая так быстро закончилось. Как всё хорошее. Вечером пришёл муж и, чего уже не было очень давно, сел рядом с ней. Взял за руку и сидел с опущенной головой. Тоня увидела, как он осунулся и поседел. Сколько грусти в его глазах. И боли. Он был как растерянный ребёнок, оказавшийся вдруг среди чужих людей и не знающий, как себе помочь. Тоня вдруг отчётливо поняла, что он тоже очень страдает. Что боится. Болезни её боится, смерти её боится, а ещё её самой, так жестоко и безвозвратно изменившейся. И не от радости побежал он к Соньке, от растерянности. Так она подумала. Мужчины часто пасуют в трудной ситуации и становятся похожими на детей. — Я всё знаю, — тихо сказала Тоня. — Люди добрые рассказали. Не оправдывайся, не надо… Ни к чему это. Помолчи сейчас. Я вот что сказать тебе хочу. Если у вас серьёзно там… с Софьей, ты потом, как меня не станет… ты сходись с ней и живи. Неплохая она женщина, я знаю. Нельзя человеку одному, неправильно это… Да и разве виноват ты в том, что тебе такая жена досталась… больная. А ты ещё молодой. Тебе жить надо дальше. Только вот что. Пока я жива, меня перед людьми не позорь. Дождись… Немного уж осталось. Так сказала мужу своему умирающая Тоня, женщина, любившая его настоящей любовью. Вот такая история, друзья. Она из жизни. Из нашей непростой, а порой и невыносимо тяжёлой жизни. Но если ты простил любимых своих и себя самого, то ничего уже не страшно. Даже умирать.