ОКЕАН МУДРОСТИ

С Елизаветой Андреевной, восьмидесятилетней старушкой, живущей в однокомнатной квартирке с окнами во двор, происходило что-то неладное. Второй день она и молитвы неустанно читала, и грехи просила отпустить, но, видимо, бес был сильнее ее. А желание, которое он ей настойчиво внушал, было обычным для ребенка, но странным и трудноосуществимым для нее, старушки худенькой и изрядно ослабевшей к этим годам. Елизавета Андреевна бродила по квартире и бормотала: «Срамoтища-то какая… бес старую попутал… ужо не грешила вроде… пост соблюла… вот окаянный…». Но нестерпимым было желание у Елизаветы Андреевны. Видит бог, что она сопротивлялась изо всех сил. И шторки-то на окнах задернула, и не стало видно елки и горок, но свет от электрических гирлянд все равно проникал во все щелки и разноцветными бликами играл на стенах. Форточки закрыла наглухо — поутих звонкий гомон и стук фанерок об лед. А желание не ослабевало. На несколько часов уходила к соседке чайку попить, но поделиться своим желанием не осмелилась. Язык-то просился брякнуть, да всякий раз Елизавета Андреевна вовремя успевала его прикусить. Ох, как измаялась наша бабулечка за эти два дня. Не отпускал ее соблазн, и все тут! А хотелось-то ей всего-навсего сесть на фанерку и скатиться с самой высокой горки и ощутить, как захватывает дух от скорости. И еще ей казалось, что на горке ждет ее она сама, десятилетняя девчушка, какой каталась с ребятишками с крутого высокого берега. Тогда всей оравой, усевшись на сани, они неслись по льду реки аж до другого берега. Вот из-за этого-то желания так и измаялась душой и телом Елизавета Андреевна. А устав, начала думать, как же ей осуществить желаемое, чтобы посмешищем не быть. Конечно, были бы внуки, пошла бы с ними, для убережения. Но их нет, а чужого ребенка прихватить нельзя. На стене тикали часы. Стрелки, одна другую догоняя, словно подталкивали на соблазн. Гомон на улице пошел на убыль и вскоре утих совсем. Старушка посмотрела в окно. Горки опустели. Тихо. Свет в окнах домов стал гаснуть. И Елизавета Андреевна решилась. Собиралась она основательно, как в долгий путь. Долго молилась, словно в последний раз. «Всяко может быть… — спокойно рассудила Елизавета Андреевна. — Не зря же мне чудится, что ждет меня кто-то на горке… ой, не зря…». Помолилась, прошла по квартире, словно прощаясь на всякий случай. Отдохнула. Оделась. Опять отдохнула. Взяла большой фанерный лист, на котором тесто раскатывала. Бесшумно скользнула по лестнице и вышла на улицу. От волнения шумело в голове и бросало в жар. Медленно поднялась на горку. От ледяной крутой ленты закружилась голова. Но отступать было некуда. Долго устраивалась на фанере. Испросив божьего благословения, оттолкнулась. В себя Елизавета Андреевна пришла уже будучи в сугробе. «Жива!» – обрадовалась старушка. Кряхтя, ползком, кое-как выбралась на твердый снег, долго и с трудом выпрямлялась. Медленно побрела к дому. Все тело болело и ныло, но душа была радостна. Взявшись за дверную ручку, охнула: «Бог-то любит троицу!» И сокрушенно качая головой, вновь засеменила к горке…))) Автор: Людмила Нелюбина

Нас у мамы уже было две девочки, а мама рожала третью. Я всё помню, как мама кричала, как собрались соседки, плакали, как смолкал мамин голос... Почему не вызвали врачей, не отвезли маму в больницу? До сих пор не могу этого понять. Почему? Далеко было до посёлка? Дороги перемело? Я так и не знаю до сих пор, была же какая-то причина? Мама умерла в родах, оставив нас двоих и маленькую новорожденную Оленьку. Отец после смерти мамы растерялся, родни у нас никакой не было здесь, на Дальнем Востоке, все на Западе, помочь отцу справиться с нами было некому. Соседки присоветовали отцу срочно жениться. Не прошла и неделя после маминых похорон, а отец вот он – жених. Посоветовали отцу люди посвататься к учительнице, говорили, что она добрая женщина. Отец и пошёл. Посватался и получил согласие. Видно отец приглянулся ей, что ли? Он молодой, пригожий был - это точно. Высокий, стройный, глаза чёрные-чёрные, цыганские. Засмотреться можно было. Как бы то ни было, приехал отец к вечеру с невестой на смотрины. - А я вам мамку новую привёз! Меня такая досада взяла, горечь какая-то, я не умом, а сердцем детским чувствовала в этом что-то нехорошее. В доме еще все мамой пахло. Мы еще в платьицах ходили, сшитых и постиранных ее руками, а он нам уже новую маму нашел. Теперь-то, через года, я понимаю его, а тогда я его просто возненавидела и невесту его заодно. Что уж эта женщина напридумывала про нас, не знаю, но она зашла в дом в обнимку с отцом. Оба они были чуть-чуть пьяные, а она и говорит нам: - Будете меня мамой звать, останусь. Я младшей и говорю: - Она нам не мама. Наша мама умерла. Не зови! Сестренка заревела, а я как старшая выступила вперед. - Нет, не будем! Ты нам не мама. Чужая ты! - Смотрите, какая разговорчивая! Ну, тогда я с вами не останусь. Учительница за дверь, а отец хотел было за ней пойти, и вдруг на самом пороге замер как-то, не пошел. Постоял, опустив голову, потом повернулся, подошел к нам, обнял нас, да как заплачет в голос, и мы тоже давай реветь вместе с ним. Даже маленькая Оленька в кроватке своей захныкала. Мы маму нашу оплакивали, а отец – любимую жену, но в наших слезах было горя больше, чем в отцовских. Сиротские слезы – они на всем белом свете одинаковы и сиротская тоска по родимой матери на всех языках одна. Я тогда первый и последний раз в жизни видела, как отец плачет. Отец с нами еще прожил недели две, он в Леспромхозе работал, их бригада в тайгу уходила. Как быть? Работы другой в селе не было. Договорился отец с соседкой, денег ей оставил нам на еду, Оленьку отнес к другой соседке и подался в тайгу. Вот мы остались одни. Соседка придет, сварит, печь истопит и пошла. Своих дел полно было. А мы одни дома целыми днями: и холодно нам, и голодно, и страшно. Деревня стала думать, как нам помочь. Нужна была женщина, чтобы семью спасти. Да не какая-нибудь, а особенная, способная принять чужих детей, как своих. А где такую найти? В разговорах узнали, что в родне дальней у нашей односельчанки есть молодая женщина, которую бросил муж из-за того, что она бездетной оказалась. Или был у нее ребенок, да умер, а больше детей Бог не дал ей, толком никто не знал. Все- таки узнали адрес, написали письмо и через эту тетку Марфу вызвали нам Зину. Отец был еще на лесозаготовках, когда Зина рано утром пришла к нам. Зашла она в дом так тихо, что мы и не слышали. Проснулась я, а в доме шаги. Ходит, совсем как мама, кто-то, посудой гремит на кухне, а по дому запах! Блины пекутся! Мы с сестрой тихонечко стали в щелочку подсматривать. Зина тихо хозяйничала: мыла посуду, отмывала полы. Наконец, она по звукам поняла, что мы проснулись. - Ну, идите уж, белянки, поедим! Нам чудно стало, что она нас белянками назвала. Мы с сестрой и правда светловолосые да голубоглазые - в маму. Набрались мы храбрости, вышли из комнаты. - Садитесь к столу! Нас не нужно было два раза звать. Мы блинов наелись и уже почувствовали доверие к этой женщине. - Меня тетей Зиной звать. Зовите так. Потом тетя Зина искупала нас с Верой, все нам постирала и ушла. Мы на второй день ждем: она пришла! Дом преобразился под ее руками. Опять стало чисто и опрятно, как при маме. Недели три прошло, а отец в тайге. Тетя Зина за нами смотрит, лучше и быть не может, а сама, наверное, переживает очень и не дает нам к ней привязаться. Особенно Верунька к ней тянулась. Понятно, ей ведь три года всего было тогда. Я относилась осторожно. Строгая была эта тетя Зина. Неулыбчивая какая-то. Наша мама веселая была, песни пела, плясать любила, отца «Ванек» звала. - Вот приедет отец из тайги, да не примет меня. Какой он хоть у вас? Я так неуклюже стала отца расхваливать, что чуть было дела всего не испортила! Говорю: - Он у нас хороший! Смирный такой! Напьется и сразу спать! Тетя Зина сразу насторожилась: - Часто пьет? - Часто! - отвечает младшая, а я ее ногой под столом толкаю и говорю: - Да нет, по праздникам только. Тетя Зина ушла в тот вечер успокоенная, а отец из тайги вечером приехал. Вошел в дом, огляделся, удивился: - Я думал, вы тут беду бедуете, а вы как принцессы живете. Мы ему как могли все рассказали. Отец сел, задумался, а потом и говорит: - Ну что, пойду и я посмотрю на новую хозяйку. Какая хоть она? - Красавица, - торопливо сказала Верочка, - и блины печет, и сказки рассказывает. Уже сейчас, вспоминая все это, я всегда улыбаюсь. Зину ну никак, ни по каким меркам, красавицей не назовешь. Худенькая, маленькая, блеклая какая-то, она, конечно, красавицей не была, но что дети в этом понимают? А может только они и понимают в чем она – красота человека? Отец засмеялся, оделся и пошел к тетке Марфе, которая жила неподалеку. На другой день отец привел к нам Зину сам. Встал утром пораньше, сходил за ней, и Зина опять так робко в дом вошла, как будто боялась чего-то. Я Верочке говорю: - Давай эту мамкой звать, эта хорошая! И мы с Верой в один голос как закричим: - Мама, мама пришла! Отец с Зиной вместе за Оленькой сходили. Вот для кого Зина стала настоящей матерью. Пылинки с нее сдувала. Оля мать не помнила. Вера забыла, а я одна помню ее всю жизнь, и отец помнит. Я подслушала однажды, как отец, глядя на фотографию матери, тихо сказал: - Почему ты так рано ушла? Ушла и всю мою радость с собой унесла. Недолго я прожила с отцом и мачехой. С четвертого класса по интернатам, у нас в поселке не было большой школы. После седьмого класса в техникум поступила. Все я стремилась пораньше из дома уйти, а почему? Зинаида меня никогда ни словом, ни делом не обидела, берегла, как родную, а я все дичилась. Неблагодарная я, что ли? Профессию акушерки я себе, наверное, не случайно выбрала. Мне нельзя вернуться во времени и спасти мою маму, но я уберегу другую... Автор: Валентина Телухова

— Ты где шлялась? В ответ раздалось глупое хихиканье. — Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем! Весна поправила венок из одуванчиков и снова захихикала. — А у нас, между прочим, уже конец апреля! Где, кстати, этот негодник? Природа сунула руку под стол и за ухо вытащила мальчишку-апреля. — Кому я говорила, что ты тёплый весенний месяц? Какой снег, а? Кто тебя этому научил? — Пустите, маменька! — Апрель попытался вырваться, но Природа еще сильнее закрутила ухо, — Ай, ай, ай! — Я тебя, негодник, спрашиваю, откуда ты снег взял? — У неё! — Апрель показал на Зиму, кутающуюся в белую шубку, вырвался и снова залез под стол. Уже оттуда, он показал Природе язык. Но осторожно, чтобы она не увидела. — Ты где сейчас должна быть? — Природа грозно двинулась к Зиме. — В каком полушарии? — Не хочу! — Зима гордо задрала белобрысую голову, — Там сезон дождей, никакого снега, противно… — Ах она не желает! А саванна без дождей — это нормально? А рассаду мне всю поморозила, это тебе нравится? Значит так, быстро собрала чемодан и в Южное полушарие. Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было. А будешь артачиться — включу глобальное потепление. Будешь вечно по грязи хлюпать. Зима скорчила обиженную рожицу, но послушно пошла в свою комнату собираться. — Теперь с тобой, — палец матери указал на Весну, — чтобы через неделю у меня всё цвело. И зелени побольше. А дождей — поменьше, мне ещё картошку сажать. Весна опять захихикала и потихоньку подмигнула Маю, украдкой выглядывающему из-за двери. Заметив это, Апрель погрозил кулаком сопернику, заставив того спрятаться. — Дурак ты, — к Апрелю сзади подползла крошка Лето, — девушкам цветы дарить надо. Вот дарил бы Весне — была бы твоя. А так она к Маю уйдет. Апрель на минуту задумался, что-то прикинул, загибая пальцы, и вытащил из-за спины мешок. Развязал горловину и принялся доставать: маленькое тёплое солнышко, букет подснежников, ворох клейких листочков, распустившуюся сирень. Весна заулыбалась и кокетливо поправила волосы… А где-то далеко метеорологи чесали в затылках и хмурили брови, не в силах объяснить резкое потепление. Александр Горбов (Котобус)

Aннa Фeдоровна вошлa в магaзин. Вcе, кто там находился, сразу замолчали. Она подошла к прилавку. -Одну булку хлеба и макарон. Продавщица кинула перед ней то, что женщина просила. -С такой-то пенсии, можно купить чего-нибудь еще. Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина. -Бабы сразу заговорили. -Какая! Ходит, как оборванка, ничего толком не покупает себе, наверное, на золотой гроб копит. -Да уж. Люди, когда у них горе случается, как-то мягче становятся, а эта, посмотрите, зазналась. И куда она только деньги девает? Одна из женщин, довольно молодая, спросила: -А что случилось-то? Ну, экономит бабка, и что? Они старые все такие. К ней повернулись все разом. -Да ты же ничего не знаешь! -Не знаю. Маргарита приехала в это село всего полгода назад. Женщиной была общительной, да и муж у нее не просто человек, а фельдшером тут стал, поэтому она сразу со всеми сдружилась. -Эта Федоровна, как позор нашего села! Все, понимаешь. Все, Рит, хоть что-то делают. А она ничего. Мы же каждый раз на лучшее село выдвигаемся. Председатель у нас знаешь, какой? Вот, если бы победили, то нам бы тут памятник поставили. Пушкину! -Сергеевна, совсем ты дура к старости стала! Ну, какому Пушкину? Есенину. Одна из старушек презрительно посмотрела на ту, которая вела рассказ. Тут вмешалась третья. -Обе вы ни бум-бум! Тогда бы нам дорогу сделали до трассы новую… -Ты-то, Семеновна, откуда это знаешь? -Откуда надо! У меня источники информации проверенные. Маргарита замотала головой: -Ничего не понимаю! Женщина эта чем помешала? -Ну, как чем? Каждый раз перед смотрами, мы тут в деревне все скидываемся. Ну, чтоб комиссию, как полагается встретить. Клуб там покрасить, шарики развесить, ну и всякое такое. А Анька-никогда! Мы ей сколько раз говорили-ладно бы, получала мало, так нет же! Пенсия-то у нее хорошая, а на благое дело не скидывается. Рита совсем растерялась. -И по многу складываетесь? -Так кто сколько может. Кто тыщу, а кто и две. -Тут же столько дворов… Это можно за раз самому дорогу построить. Семеновна махнула на Риту рукой. -И ты туда же! Ну, чего мы эту дорогу строить должны, если мы ее выиграть можем! Ты что думаешь, что наш председатель дурак? Рита усмехнулась. -Нет, конечно… Так а про какое горе вы говорили? Не понимаю? Как все взаимосвязано? Снова говорить начала та бабка, которая начинала, которую все называли Сергеевна: -Понимаешь, Маргарита, у Анны внучка была. Болела она сильно. Ну, как Федоровна ее только не пыталась вылечить, так не получилось у нее. Лет уж 6, как она ее схоронила. И все, как подменили бабу. Жадная стала. Себя голодом морит. А раз в месяц ездит в город. Мы уж думали, что она в секту какую вступила. Решили поговорить с ней, чтоб не позорила наше село. И что ты думаешь? Она же нас на порог не пустила! -Ну, так у человека горе… Мало ли что. Может быть, она в церковь ездит. -Да в какую церковь? Ты ее видела? Какая-то сатанистка. Рита покачала головой. Странные здесь старушки. Их председатель, похоже, обувает по полной, а они ему в рот заглядывают. Вот уж где секта. С Маргариты пока никто никаких денег на украшение села не спрашивал, поэтому она махнула рукой, и попыталась все забыть. Спустя месяц, а то и больше, поехала Маргарита в город, к лучшей подружке погостить. Они жили когда-то в одном дворе, потом ходили в один детский садик, а потом и в один класс. Когда путь дорожки разошлись, дружбу свою они не растеряли. Только Маргарита выбрала семью, а Галя карьеру. Сейчас это был знаменитый на весь город юрист и адвокат. Иногда, к сожалению, не так часто, как им хотелось бы, Галя могла выделить день или два для отдыха. И сразу же звонила Маргарите. -Ритка-Маргаритка! Я завтра выходная! До обеда сплю, а после обеда удивленно рассматриваю тебя на кухне… Муж Риты очень хорошо относился к Гале, и отпускал жену к ней без проблем. Даже сам говорил: -Съезди, Рита… А то сидишь тут, в деревне, из-за меня, света белого не видишь. Рита всегда смеялась, обнимала мужа: -Какая разница, где жить? Главное, что ты рядом. А в деревне очень даже ничего. Николай прекрасно знал, что Рита его правду говорит. Смотрел на нее и думал, что повезло ему так, как никому… В первый же день Галя потащила Риту по магазинам. -Ритка, ты не представляешь, до чего я дожила! Работаю, как лошадь, даже по городу пройтись, купить себе что-нибудь не могу! Просто нет времени. -Ну, Галя, зато ты знаменитость. -Ай, скажешь тоже! Какая я знаменитость? Так, просто человек, который старается хорошо выполнять свою работу. Они полдня бродили по городу, а потом усталые уселись в открытом кафе. Жара уже немного спала, и дышать на улице стало легче. -Ритка, знаешь, что я решила? И что же? Рита с улыбкой смотрела на Галю. С самого раннего детства Галя очень любила удивлять окружающих. -А я возьму неделю отпуска и поеду к тебе в деревню! Как там, Николай меня не выгонит? Рита рассмеялась. -Не выгонит, только, что-то я очень сомневаюсь, что такое вообще возможно. -Не веришь? -Нет, конечно. -Все, завтра едем к тебе! Галя не услышала ничего от Риты и удивленно оторвалась от меню. Рита куда-то напряженно смотрела. -Ты привидение увидела? Галя повернулась и увидела старушку в черных одеждах, которая семенила по улице. -Да вот, знакомую увидела из деревни. Странная она такая, в деревне ее все ненавидят.. Галя подняла брови. -Ты наешь Анну Федоровну? Теперь уж пришла очередь Риты удивляться. -Галь, а ты ее откуда наешь? -Ну… Скажем так-по работе. Погоди… Почему ненавидят-то? Рита коротко рассказала подруге все, что узнала от старушек в магазине. Галя слушала внимательно, потом сказала: -Ничего себе, у вас там клоповник… Что значит-собирать деньги со старушек для деревни? Это же чистой воды афера! И бабки эти... Какие-то нелюди.... -Я тоже так думаю, но видимо все всех устраивает… Так ты расскажешь, откуда ты знакома с Анной Федоровной? Галя кивнула головой. -Знаешь, Рит… Таких людей, как эта бабушка очень мало. Ее ко мне отправил главврач детской больницы. Наверное, ты знаешь. Что у нее умерла внучка? -Да, об этом мне сказали. -Ну, вот… -После ее смерти Анна Федоровна решила, что все, что у нее есть, всем, она будет помогать детям… У нее мало что есть, но по ее завещанию дом, в котором она живет, после смерти будет продан, а все деньги направлены в то самое отделение детской больницы. Где находятся детки с этим страшным заболеванием… Как ты понимаешь, именно я занималась оформлением такого странного завещания. Я не взяла с нее ни копейки, мне честно, хотелось плакать. А еще… Еще она приезжает в город каждый месяц после пенсии, почти на всю пенсию накупает средств гигиены, сладостей, фруктов и идет в больницу. Там она целый день развлекает детишек сказками, разными байками. Все пациенты души в ней не чаят… Вот такая бабуля… Главврач говорит, что ничего не может с ней сделать. Говорит, что старушка исхудала, потому что постоянно недоедает. И все равно все тащит детишкам. Многие ни в чем не нуждаются, потому что у них есть родители, но бывают и другие. Сирот такая болезнь тоже не щадит, а есть те, кто старается просто не навещать своего ребенка. То ли, чтобы не расстраиваться, то ли просто не хотят такой обузы. Рита слушала и понимала, что всех бабок из деревни, нужно просто прибить.. Это же надо… Столько лет жить рядом с человеком, столько лет его знать, и такое придумать. А сама-то… Тоже хороша, наслушалась россказней. -Ничего себе история… Тут даже не знаешь, что и сказать… Рита задумчиво помешивала чай. -Одно я знаю точно, я постараюсь хоть чем-то помогать Анне Федоровне… Как же она живет-то? Галя взглянула на подругу: -А что там с председателем? Я и не поняла, он правда деньги так нагло выманивает. -Ага, я сама честно говоря, в шоке. И ведь хитрый какой, только с бабок тянет. Их-то легче убедить во всем. На следующий день Галя и Маргарита поехали в деревню. Вечером Николай устроил им настоящий праздник. Во дворе был накрыт стол, на мангале жарилось мясо. Галя спросила у Маргариты: -Ты не против, если я приглашу Анну Федоровну? -Нет, конечно, только пойдет ли она? -Пойдет, это я беру на себя. Спустя полчаса Галя вернулась со старушкой. Анна Федоровна страшно смущалась и волновалась. Галя же довольно улыбнулась: -Ой, Ритка, видела бы ты эти взгляды, которыми меня провожали бабки. Я их даже спиной чувствовала! К середине ужина Анна Федоровна немого освоилась, и даже стала разговаривать. Галя серьезно посмотрела на нее: -Вот что, Анна Федоровна, давайте мы с вами договоримся, что вы больше не будете отдавать всю свою пенсию. Вы же посмотрите на себя, скоро просвечиваться будете. Бабушка только рукой махнула. -Ой, Галечка, перестань. Ну что мне надо-то уже? А ребятишкам радость. Ты знаешь, как они меня ждут? Там вот мальчик есть… Такой хороший, такой умненький… Сашкой его звать. Мать его, как поняла, что болезнь-то тяжелая, так и оставила его. Понимаешь, положила в больницу, а сама куда-то укатила, вроде как по-работе. А он ждет, каждый день у окна сидит. А самое-то интересное, когда уже никто не надеялся, перелом произошел, и мальчонка на поправку пошел. Матери, конечно, сообщили, а она ответила: -И что мне теперь делать? Я же контракт подписала, за границей работаю, никто же не думал, что он поправится… Вот так-то… Рита вытерла слезы. -Разве так бывает? -Бывает, Рита… И не такое бывает... Мимо их калитки то и дело проходил кто-нибудь, все старались заглянуть, чтобы понять, что эта дурная старуха делает в доме у уважаемого человека. Засиделись поздно, потом пошли все вместе проводить Анну Федоровну. С собой наложили бабушке кучу вкусняшек, а она вдруг расплакалась. -Спасибо вам.. Как давно я так просто, по доброму не разговаривала… Все от меня шарахаются. Рита не выдержала. -Так что же вы им ничего не расскажете? -Зачем, Рита? Они же давно все для себя уже решили… На следующий день Галя пошла к председателю. Рита так и не узнала, о чем они там говорили, но через неделю председатель уволился. А еще через неделю в деревню стали делать новую дорогу, говорили, что какой-то неизвестный спонсор все оплатил. Анна Федоровна попросила, чтобы не говорили ничего деревенским. -Им сейчас и так есть что обсуждать, вон пошли дела председателя бывшего вскрываться, так что пусть все так и остается. Я же теперь не одна… Через два года Анны Федоровны не стало. С самого ура удивленные жители деревни наблюдали вереницу машин, которые ехали к дому старушки. Попрощаться с ней хотели многие, и те, кто работал в больнице, и те, кто находился там со своими детками. Местные остаться в стороне не смогли из-за любопытства, а когда на кладбище, Галя начала говорить, стыдливо опускали головы. Рядом с Ритой и Николаем стоял худенький мальчик. Он крепко держал их за руки. -Мама Рита, а баба Аня больше никогда не придет в больницу? -Нет, Саша, она теперь будет отдыхать. -А как же все те, кто там остался?... Они же будут ждать? Николай присел на корточки перед приемным сыном: -Саша, но ведь есть мы? Мы же тоже можем навещать детей… Саша расплылся в улыбке. -Можем… Мы все можем, потому что вы самые лучшие… Автор Иpина Mep

Однажды мне захотелось стать вызывающе модным. В городе, где я жил, модным быть было довольно легко. Можно было надеть длинный шарф на телогрейку. Можно было снять галоши с валенок, и ты уже обалдеть какой Слава Зайцев. Нет, были, конечно, олигархи, которые позволяли себе джинсы "Пирамиды" или румынские кроссовки "Томис", но мне до этих небожителей было далеко. Из модного у меня была велюровая кофта говняного цвета, кеды, производства советской кедовой промышленности и шапочка-петушок. На шапочке было написано "Sport". Надпись была исполнена иностранными буквами, что в моих глазах, повышала ее ценность до небывалых высот. А, забыл. Еще у меня был турецкий свитер такой раскраски, что если на него смотреть не мигая минут пять, то можно было словить приход. А если минут десять, то эпилепсию. Я редко надевал этот свитер, потому что за слишком вызывающий шмот у нас можно было выхватить. А это не приятно. И вот в такой обстановке, мне захотелось что-нибудь вызывающе модное. Мне исполнилось семнадцать лет, поэтому, если гулять только по нашему району в очень модной одежде, то шанс получить был минимальным. Главное в другие районы не ходить. Хотя там можно было получить и не в модном тоже. Чисто по факту своего существования. У нас на районе жила пожилая женщина лет двадцати семи, которая шила на заказ. Пожилая потому, что в семнадцать лет все, кто за двадцать пять уже пожилые. И вот, я намутил белой ткани, и пришёл к этой пожилой белошвейке. Она пообещала сшить мне такие нереальные штаны-бананы, что даже обладатели фантастических джинсов Rifle будут рыдать от зависти. Надо сказать, что обещание она выполнила. Это был полнейший хафанана и ракамакафо! Киркоров со своим стразами и перьями в жопе сдох бы, если бы увидел эти штаны. Великолепие и восторг! Блеск и богатство! Шик и лухари вилаж! Белые бананы с голубыми вставками по бокам, синими клапанами карманов, красными манжетами и желтой бряшкой на зеленом ремешке! Даже мой свитер не мог сравниться с этой униформой модельинского наркокортеля! Надеть эти штаны я сцал. Я явно не рассчитал своей уверенности в том, что не опозорюсь на своем районе за такой перфоманс. Но я же авантюрист и экстремал. Я надел на себя это чудо швейного искусства и вышел во двор. Здрасьте, энто я! Мистер Гэтсби вышел покорять элиту! Во дворе на лавочке сидели две бабушки. Увидев меня, они начали мелко креститься. Какой-то ребенок в песочнице громко заплакал. Сосед дядя Витя сначала меня не узнал, а потом тихонько поинтересовался: А батя твой знает, чем ты тут занимаешься? Но отступать было некуда. Я вышел со двора на улицу, но мгновенно был окатан говном и грязью проезжающим мимо автобусом. Сначала я расстроился от горя, глядя на засранные модные штаны. А потом подумал, что это не спроста. Отвел господь. Спас и сохранил. Далеко бы я все равно не ушел. Там всё просто было. Направо пойдешь получишь. Налево пойдешь в лобешник зарядят, а прямо пойдешь вообще нос сломают. А тут рррраз! И домой, переодевайся в нормальные треники, не играй с судьбой. Спасибо, господи, что взял штанами. Автор: Александр Гутин

Антонинa Пeтровна, шла пoд дождём и плакала. Слезы пoлзли по её лицу, смeшиваясь с кaплями. - Одна радoсть - дождь идёт! Никто не видит слез, - думала женщина. А ещё думала: - Сама винoвата! Зашла не вoвремя. Незваная гостья. Шла и плакала. А потoм смеялась, вспoминая анекдот, где зять тёще говорит: "И что вы, мама, даже чаю не пoпьете?" И вот она сейчас оказалась в положении этой "мамы". Она плакалa и смеялась, смеялась и плакaла. А когда пришлa домой, скинула с себя мoкрую одежду, накрылась пледом. И уже рыдала не cтесняясь. Никого и ничего! А никто её не слышит, кроме золотoй рыбки в круглом аквариуме! Никтo! Антонина Петровна была женщиной интересной и успехом у мужчин пoльзовалась. Но вот как-то не сложилoсь с отцом Никиты - её сына. Пил он сильно. Снaчала терпимо было. Выпьет да спит. А потом вдруг ревновать Антонину начал. Кo всем! К незнакомцу, кoторый дорогу на улице спросил, к продавцу в мясном магазине, к дедушке с палочкой, к соседу. Однажды, заметив, как Антoнина улыбнулась, здороваясь с соседом, он, вдруг, сoвсем с ума сошёл. Избил жену. Бил дoлго и со знанием дела. По почкам. На глазах у ребёнка. А Никитка тогда всё в красках описал бабушке и дедушке. Мама Антонины заплакала: - Да что же это такое! Для тогo ли я дочь растила, что бы её всякая пьяная тварь избивала. А отец мoлча оделся и вышел. Просто взял зятя, мгновенно ставшего бывшим, и спустил с четвёртого этажа. Тот, пoка летел, даже руку сломал. А отец пoгрозил кулаком вслед и пригрозил: - Ещё раз с дочерью увижу, прибью. В тюрьму сяду, но и ты, свoлочь такая, моей Тoне жизнь не будешь портить. А муж, и правда, исчез нaвсегда. А Тоня больше зaмуж не вышла.Надо ребёнка растить. Мaло ли, какой муж достанется. Много мужчин было, которые пытались с ней отношения нaладить. А она не могла. Ей хвaтило отца Никиты. У Антонины не было особых мaтериальных проблем. У неё была прекрасная профессия: технолог общественного питания. Рaботала в небольшом ресторане. На жизнь не жaловалась. Деньги понемногу на квартиру откладывaла. А когда нужнaя сумма уже была, Никиточкa жениться собрался. И девушка такaя хорошая, со звучным именем Анастасия. И осталась Антонина в своей хрущёвке, а детям и свадьбу сделaла, и квартиру новую двухкомнатную отдaла. А как же! У них семья, им нужнее! А сейчас она детям на новую машину копит. Сколько можно на стареньких жигулях ездить? Она бы сегодня и не пошлaк сыну. Не было у неё привычки детям своё общество навязывать. А тaк получилось, что былa как раз рядом с их домом, когда ливень хлынул. А у нее дaже зонтика не было с собой. Да и ливень такой, что зонт не помог бы. Вот и решила зaбежать, переждать, с Настей по-свойски, по-женски посплетничать. Чaшку чая выпить. А Настя, открыв дверь, удивлённо устaвилась на свекровь. Пройти даже не предложилa. Прямо в прихожей холодно спросила: - Антонина Петровна, вы что-то хoтели? Антонина даже растерялась, запуталась, oправдываться начала: - Да вот. Дoждь... - Дождь уже зaкончился! Вам же недалекo, дойдете, - глядя в окнo и сложив руки на груди, отрезала невестка. - Да, да - покорно согласилaсь Антонина Петровна, и вся в слезах вышла под дождь. Она плакала и плакала. А потoм заснула. А во cне ей приснилась золoтая рыба из aквариума. Она вдруг выросла в размерах и беззвучно шeвелила губами. Но Антонина всё слышала. Рыбa говорила! - Ревешь?! Ну и дура! Тебе даже чaю в дождь не налили! А ты на мaшину кому деньги собираешь? А ты всю жизнь будешь им на что-то собирaть? Для них жить! Пoсмотри на себя! Ты же умница и красaвица! У тебя деньги есть! Ну и что же? На мaшину детям? Они этого не ценят. Отправляйся куда-нибудь на море. Пoживи хоть немного для себя. Антонина Петровна прoснулась, когда было уже темно. Рыба плавaла в аквариуме, продолжая открывать рoт. Но Антонина уже утратила способность понимать рыбий язык. И всё же, она пoняла самое главное. Нельзя приносить себя в жертву неблагодарным людям. И наглым людям, кoторые даже чаю не нальют и дoждь переждать не дадут. И Антoнина Петровна взяла деньги, которые кoпила детям на машину. И купила себе путевку к мoрю. И съездила, и отдохнула. И вернулась красивая и загоревшая. А сын с невесткой даже и не знали. Ведь они к ней приходили или звонили только когда что-то нужно было: денег или с ребёнком посидеть. А ещё Антoнина перестала избегать мужчин, и у неё появился ухажёр. Очень интересный, импозантный мужчина - директoр того ресторана, где она рабoтала. Она давно ему нравилась, но слишком уж сложная была. Всё для неё сын да невестка. А теперь вот и сложились отношения. Как-то сладилось все. И на рабoту вместе. И с рабoты вместе. И жизнь совсем другая стaла. А недавно Нaстя зашла. - Что же вы, Антонинa Петровна, к нам не заходите. Не звоните. Никитa машину присмотрел! - намекнулa невестка. - Настя, ты что-то хoтела? - сложив руки на груди спрoсила Антонина Петровна. Настя только открыла рoт, чтобы что-то сказать свекрови, как из комнаты показался интересный мужчина: - Тонечка, чай-то будeм пить? - Будeм! - улыбнулась Антонина. - И гостью зови, - гостеприимно предложил мужчина. - Нeт, Настя уже уходит. И чай она не пьёт! Правда, Настя? Антонина Петрoвна захлопнула за невесткой дверь и, рассмеявшись, пoдмигнула рыбе. - Вoт так-то! Автoр : Анeлия Ятc

бурление в животе бегом помчал в туалет, успел..., только сел раздался хлопок, думал жопу разорвало, голова закружилась по всей видимости потерял сознание минуты на 2-3 пришел в себя на толчке сижу чувствую тепло и тесноту, осознал что забыл снять штаны, итог вещи в стирке, а я с белого коня не могу слезть часа 2, такое чувство, что высрал важные органы, а так квас вкусный спасибо автору. 3. Приготовила мужу Квас по Вашему рецепту. В выходной он остался дома один. Говорит, лег на диван, положил на колени ноутбук, сижу - отдыхаю, потягивая квасок. Тут ему захотелось пукнуть. Ну, говорит, дома один. Стесняться некого. Короче пукнул от души и обосрался. Говорит, что с детского сада такого не было. Спасибо Вам большое за теплые воспоминания о детстве. Квас Огонь! Рекомендую. 4. Ехал на маршрутке на дачу, перед выездом выпил кваса. Прихватило живот на половине пути, водитель остановился. На второй раз, я понял, что это не последняя остановка и вышел с маршрутки с сумками. Мне уже было насрать абсолютно на всё. Только бы этот срач прикратился через каждые 10 минут. В итоге шёл до дачи оставшиеся 8 километров около 8 часов. Мне уже ничего не нужно было. Квас вкусный, одобряю! 5. Питаюсь только этим квасом уже месяц. Вкус хоррший, но живот бурлит как атомный реактор. За время питья килограмм на 40 "похудел". И вкусно и полезно. Только вот на толчке по 6 часов в день как раб на галлерах... рекомендую. 6. Сделал по вашему рецепту Квасок, решил друзей удивить. Приехали на дачу, сели поели шашель, кваском вашим запили.... Дрыстала вся компания, а туалет один!!! Обосрали все грядки, парник, за баню вообще страшно зайти. 7.После Вашего кваса, третий день сплю стоя. Дверь в туалет не закрываю, боюсь не успеть открыть. 8. Приготовил кваску по вашему рецепту, позвал подругу, сварганили колбасок. Когда у костра под гитару пошли звуки пердежа, я понял, что женщины и бабочки это миф. Потом у самого начались какие-то спазмы везде, даже в мошонке. К этому времени суженая исчезла в кустах смородины, откуда доносились звуки, будто там чупакабра ежа рожает и глаза горели кроваво-красным. Ну я ж мужик, подумал я, со мной такого не будет. Ага, хер там плавал. Сразу после захода солнца мне очко так развальцевало, что сквозняк аж стоит. Всю нескончаемую ночь из-за наших жопных дуплетов стояла такая канонада, что на другом берегу слышно было, кукушки куковать перестали, насовсем, хрен в огороде завял, собака у сторожа нюх потеряла, дед Инокентий слышать лучше стал, но это, наверно, побочный эффект. Соседи заботливо предлагают септик откачать, думая, что вонища с него, а не от меня. Барышня, кстати, похудела хорошо так, чему очень рада. Вкус на 5, простота исполнения на 5, приключения на 10. Кстати, теперь пациентов к колоноскопии готовлю этим квасцом, чистит лучше фортранса. Если хотите лёгкость живота и прохладный ветерок в жопе, то рекомендую! Продолжение истории любителей пьяного кваса Спасибо вам большое. У меня начальник очень любит квас, постоянно его пьет и на работе и дома. Недавно он намекнул на мое повышение в должности, ну я думаю приготовить ему подарком домашнего кваску. Все приготовил по вашему рецепту. Ну садимся мы с коллегами и начальником за один стол, разговарием, ну перерыв как никак. Я решаю вручить свой подарок, начальник удивился и обрадовался. Решил угостить весь коллектив. Уже спустя час работы оба туалета не работали, а пердеж был слышен всем прохожим. А запах стоял просто жесть. За всеми цветами и в курилках было задристано везде, где это только можно. В итоге мы получили неделю выходных. Вкус отменный! После кваса, открылся второй завод по изготовлению Нутэллы, стрелял в туалете как на войне, одиночными шоколадками, жопа рычала как старый трактор, в ушах звенело от громких пердежных выстрелов а в конце жопа запела как расстроенная скрипка. За квас и видео спасибо! Большое спасибо автору! Благодаря вашему чудесному квасу я излечил запор, который врачи не могли победить 20 лет! От всего нашего коллектива вахтовиков хочу передать особую благодарность автору рецепта. После вашего зелья, точнее после его последствий наш куст дикие звери стараются обходить стороной. Медведи и волки ушли на дальний кордон, лоси посбрасывали рога раньше на два месяца, а белки стали приносить нам шишки, видимо пытаются откупиться, чтоб эта дикая вонь прекратилась. А квас хороший, да. Ждем вторую стиралку следующим вертолетом, а то наша уже не справляется... Сварил квас по рецептуре автора, попробывал, минут через 15 почувствовал бурление в животе бегом помчал в туалет, успел..., только сел раздался хлопок, думал жопу разорвало, голова закружилась по всей видимости потерял сознание минуты на 2-3 пришел в себя на толчке сижу чувствую тепло и тесноту, осознал что забыл снять штаны, итог вещи в стирке а я с белого коня не могу слесть часа 2, такое чувство что высрал важные органы, а так квас вкусный спасибо автору. Не могу понять, почему все пострадали из за кваса... У меня запор был два дня, сделал, выпел чудо-квас, порвало трубу как надо. Никогда так хорошо не дрыстал. Только нужно запастись мочалками чтобы отмыть потолок Сделал по вашему рецепту Квасок, решил друзей удивить. Приехали на дачу, сели поели шашель, кваском вашим запили.... Дрыстала вся компания, а туалет один!!! Обосрали все грядки, парник, за баню вообще страшно зайти. Пердеж ночью был такой, боялся что оглохну, и запах пердежно-забродивший до сих пор в носу. Нужно было к их задницам перчатки резиновые привязывать.😀😀😀 Сделал квас по вашему рецепту, теперь кошка не ночует со мной в комнате, а недавно и вообще ушла из дома... Решил в поезд, чтобы не было скучно, взять квасу. Обычный, это как-то неинтересно, захотел сделать свой. Посмотрел ваш рецепт. В поезде был вакуумный унитаз, а жиденький понос его, кажем так, сломал. Причём так сломал, что понос полез обратно. Весь пол был в жиденьком, а пахло всё не очень. Весь вагон пропах духом вашего кваса и в итоге была проведена дезинфекция. Когда искали виноватого меня смогли быстро вычислить по коричневым шортам(изначально они были белые) Пишу этот коммент спустя три дня, как меня выгнали со сьемной квартиры. Я приготовил по вашему рецепту квас и он действительно оправдал все ожидания по вкусу. Всё было хорошо и хмель уже успел дать в голову, но произошло страшное: я чихнул! Чихнул и одновременно произвел залп из жопы, причём не холостой. Вылетела каловая пробка, которая мучила меня запором уже вторую неделю. Я был бы даже рад такому развитию событий, но за пробкой из моей жопы полез дерьмодемон, он же фекалойд, он же Голгофинянин. Живот скрутило судорогой, меня реально выжимало как в стиральной машинке, да еще и со спецэффектами в виде трескучего пердежа и брызжущего фонтаном поноса. Уделал калом кухню, коридор, стены. Я полз к туалету, а надо было ползти в ванную, идти я не мог, я рожал фекалойда. Видимо кровь отлила от моего мозга переместившись в центр каловых масс и в следствии этого я потерял сознание. Очнулся я от женского крика и звуков рвоты, это пришла хозяйка квартиры с которой у меня был намечен романтик. Стоит ли говорить что её не впечатлил мой перформанс в ее новенькой квартире. Мужики соблюдайте пропорции,продержал 3 дня ,потом снял пробу где то литр,через час приехала управляющая компания и на жопу счётчик метановый поставили,сказали к квартплате припишут,за удушение соседей Когда после употребления этого кваса пойдёшь в туалет, а ты туда пойдёшь довольно быстро, то садись лицом к бачку и держись, а то от напора вверх подбрасывает...

За что сидел - толком никто не знал, но слухи ходили один страшнее другого. Высокий, угрюмый, немногословный, со шрамом через всю щеку. Мужики с ним здоровались сквозь зубы, бабы детей от него прятали, а собаки, завидев его, поджимали хвосты. Он поселился на отшибе, в дедовской развалюхе, и жил бобылем, нанимался на самую тяжелую работу, за которую никто браться не хотел. И вот за этого-то человека и выходила замуж наша тихая Лида, сирота, которую тетка вырастила. Когда председательша их расписала и сказала свое казенное: «Можете поздравить молодых», - в толпе никто и не шелохнулся. Гробовая тишина стояла, слышно было, как ворона на тополе каркнула. И в этой тишине вперед вышел Лидин двоюродный брат, Пашка. Он её после смерти родителей за младшую сестру считал. Подошел, в упор на нее посмотрел взглядом ледяным и прошипел так, чтобы все слышали: - Не сестра ты мне больше. С этого дня нет у меня сестры. Спуталась не пойми с кем, род свой опозорила. Чтоб ноги твоей в моем доме не было! Сказал, плюнул на землю у Степиных ног и пошел прочь, рассекая толпу, как ледокол. А за ним и тетка, поджав губы, потянулась. Лида стояла, не шелохнувшись, только по щеке медленно ползла одна-единственная слеза. Она её даже не вытерла. Степан глянул на Пашку волком, желваки заходили под щетиной, руки сжал в кулаки. Я думала - кинется. Но он вместо этого посмотрел на Лиду, осторожно, будто боясь сломать, взял её за руку и тихо сказал: - Пойдем домой, Лида. И они пошли. Вдвоем, против всей деревни. Он - высокий и мрачный, она - хрупкая, в своем белом платьице. А им в спину летел ядовитый шепот и презрительные взгляды. У меня тогда, знаете ли, сердце сжалось так, что дышать стало трудно. Смотрю я на них, молодых, и думаю: «Господи, сколько же им силы понадобится, чтобы выстоять против всех…» А началось-то всё, как водится, с малого. Лида разносила почту. Тихая, незаметная девушка, вся в себе. И вот как-то осенью, в самую слякоть, на нее напала стая бродячих собак у околицы. Она закричала, выронила тяжелую сумку, письма по грязи разлетелись. И тут, откуда ни возьмись, появился Степан. Он не кричал, не махал палкой. Он просто шагнул к вожаку, огромному лохматому псу, и что-то сказал ему. Тихо, глухо. И тот, верите ли, поджал хвост и попятился, а за ним и вся свора. Степан молча собрал размокшие конверты, отряхнул, как мог, и протянул Лиде. Она подняла на него заплаканные глаза и прошептала: «Спасибо». А он только хмыкнул, отвернулся и пошел своей дорогой. С того дня она стала на него смотреть иначе. Не со страхом, как все, а с любопытством. Стала замечать то, чего другие видеть не хотели. Как он старой бабке Марье, у которой сын в городе сгинул, поправил покосившийся забор. Молча, без просьб. Пришел, за день все сделал и ушел. Как вытащил из речки чужого теленка, который по глупости туда свалился. Как подобрал замерзающего котенка и за пазухой домой унес. Он делал это всё украдкой, будто стыдясь своей доброты. А Лида видела. И сердце её, тихое и одинокое, потянулось к его такой же израненной и одинокой душе. Они стали встречаться у дальнего родника, когда уже темнело. Он всё больше молчал, а она рассказывала ему про свои нехитрые новости. Он слушал, и суровое лицо его теплело. Однажды он принес ей цветок - дикую орхидею, что на болотах растет, куда и ходить-то страшно. И тогда она поняла, что пропала. Когда она объявила родне, что замуж за Степана идет, крику было… Тетка в слезы, брат грозился его покалечить. А она стояла на своем, как тот солдатик оловянный. «Он хороший, - твердила одно. - Вы его просто не знаете». И вот они стали жить. Тяжело, впроголодь. С ним никто не хотел связываться, на постоянную работу не брали. Перебивались случайными заработками. Лида на почте копейки получала. Но в доме у них, в этой старой развалюхе, всегда было чисто и как-то на удивление уютно. Он ей смастерил полки для книг, починил крыльцо, разбил под окном крохотный цветник. И вечерами, когда он возвращался с работы, усталый, черный, он садился на лавку, а она молча ставила перед ним тарелку горячего супа. И в этом молчании было больше любви и понимания, чем в самых пылких словах. Деревня их не принимала. В магазине Лиде могли «случайно» недовесить или продать зачерствевший хлеб. Дети кидали в окна их дома камни. А брат Пашка, завидев их на улице, переходил на другую сторону. Так прошел почти год. А потом случился пожар. Ночь была темная, ветреная. Загорелся сарай Пашки, а ветер тут же перекинул огонь на дом. Вспыхнуло, как спичка. Вся деревня сбежалась, кто с ведрами, кто с лопатами. Люди мечутся, кричат, а толку мало. Пламя ревет, столбом в черное небо бьет. И тут Пашкина жена, вся в слезах, с грудным ребенком на руках, закричала не своим голосом: - Машка там! Дочка в доме осталась! В своей комнате спит! Пашка рванулся было к двери, но из сеней уже вырывались языки пламени. Мужики его держат, не пускают: «Сгоришь, дурак!» А он бьется, воет от бессилия и ужаса. И вот в этот самый момент, когда все застыли в оцепенении, глядя, как огонь пожирает дом вместе с маленькой девочкой, через толпу прорвался Степан. Он прибежал одним из последних. На нем не было лица. Он окинул взглядом дом, на секунду задержал взгляд на обезумевшем отце, и, не говоря ни слова, облил себя с головой водой из бочки и шагнул в самое пекло. Толпа ахнула и замерла. Прошла, кажется, целая вечность. Трещали горящие балки, с грохотом рушилась крыша. Уже никто не верил, что он выйдет. Пашкина жена упала на колени в дорожную пыль. И вдруг из дыма и огня показалась черная, шатающаяся фигура. Это был Степан. Волосы на голове у него обгорели, одежда дымилась. На руках он нес девочку, закутанную в мокрое одеяло. Он сделал еще несколько шагов и рухнул на землю, передав ребенка подбежавшим женщинам. Девочка была жива, только наглоталась дыма. А Степан… На него страшно было смотреть. Руки, спина - всё было в ожогах. Я подбежала к нему, стала оказывать первую помощь, а он в бреду всё шептал одно имя: «Лида… Лида…» Когда он пришел в себя уже у меня в медпункте, первое, что он увидел, - это Пашку, который стоял перед ним на коленях. Не шучу, на коленях. Пашка молчал, плечи его тряслись, а по небритым щекам текли мужские, скупые слезы. Он просто взял руку Степана и прижался к ней лбом. И этот безмолвный поклон был красноречивее любых извинений. С того самого пожара будто плотину прорвало. Сперва тоненьким ручейком, а потом и полноводной рекой потекло к Степану и Лиде людское тепло. Он долго лечился, шрамы остались на всю жизнь, но это были уже другие шрамы. Деревенские смотрели на них не со страхом, а с уважением. Это были не отметины каторжника, а медали за отвагу. Мужики собрались и починили им дом. А Пашка, Лидин брат, стал Степану ближе родного. Чуть что - он тут как тут. То крыльцо помочь подладить, то сена привезет для их козы-кормилицы. Жена его, Елена, вечно Лиде то кринку сметаны занесет, то пирогов напечет. И смотрели они на Степана с Лидой с такой виноватой нежностью, будто всю жизнь пытались загладить ту старую обиду. А через годик-другой родилась у них дочка, Машенька. Как две капли воды на Лиду похожая - светленькая, голубоглазая. А еще через пару лет - сынок, Ванечка, тот вылитый Степан, только без шрама на щеке. Серьезный такой карапуз, насупленный. И вот этот самый дом, отремонтированный всем миром, наполнился детским смехом. И оказалось, что угрюмый Степан - самый нежный на свете отец. Я сколько раз видела: придет с работы, руки черные, уставший, а дети к нему кинутся, на шею повиснут. Он их подхватит своими ручищами, подбросит к потолку, и хохоту стоит на всю избу. А вечерами, когда Лида укладывала младшего, он сидел со старшей, Машенькой, и вырезал ей из дерева игрушки: коняшек, птичек, смешных человечков. Пальцы у него были грубые, а игрушки получались - загляденье, живые будто. Помню, как-то захожу к ним давление Лиде померить. А у них во дворе картина маслом. Степан, огромный, могучий, сидит на корточках и чинит крохотный велосипед Ванин. А рядом стоит Пашка и держит колесо. А сами мальчишки, Ваня и Пашкин сын, ровесники, возятся в песочнице, строят что-то вместе. И такая тишина мирная вокруг, только молоток постукивает да пчелы в Лидиных цветах гудят. Смотрю я на них, а у самой глаза на мокром месте. Вот он, Пашка, который сестру проклял и от дома отрекся, стоит плечом к плечу с её мужем-«каторжником». И нет между ними ни злобы, ни памяти о прошлом. Только спокойное, мужское дело и дети, которые играют вместе. Будто и не было никогда той стены из страха и осуждения. Растаяла она, как весенний снег под солнцем. Лида тогда вышла на крыльцо, вынесла им обоим кружки с холодным квасом. Увидела меня, улыбнулась своей тихой, светлой улыбкой. И в этой улыбке, в том, как она смотрела то на мужа с братом, то на играющих детей, было столько выстраданного, настоящего счастья, что у меня сердце замерло. Она не ошиблась. Она пошла за своей душой наперекор всему свету и обрела всё. …Я вот смотрю на их улицу. Вот он, их дом, весь в герани и петуниях. Степан, уже с сединой в волосах, но все такой же кряжистый, учит повзрослевшего Ваню колоть дрова. А Машенька, уже девушка-невеста, помогает Лиде развешивать на веревке белье, которое пахнет солнцем и ветром. И они смеются о чем-то своем, девичьем.

– Звoни в скopyю!!! Скopaя приехала удивительно быcтро. Выбeгаю вcтречaть, вижy машину скopой у вopот, приостановились, расспрашивая охранника. Отчаянно машу им руками. Boдитель увидев меня, резко газанул, а я разворачиваюсь и бегу к свoeму подъезду, слышa гул нaстигающей мeня мaшины. Пoднимaeмся в квapтиру на лифте, успеваю рассказать, что случилось. Совсем молоденькая блондинка-врач и седоватый фельдшер с озaбоченными лицами и тoчными движениями. – Нашaтырь! Нет peaкции ! – Рeфлексы, нeт реакции! – В мaшину! Закутывaeм малыша в плед, выбегаем из квартиры, впятером втискиваемся в лифт. Не eдeт, перегруз. Мысль в голове: "пешком по лестнице!" Жена cooбражает сквозь панику отправить малeнький лифт. Вскaкивaем в грузовoй. Выбегаем из подъезда. Быстро заношу малого в машину скорой и клaдy на кушетку, он без coзнaния, жeнa рядом. Отправляю, а сам бегу за своей мaшинoй. В голове мoлoтки. Отчe Наш... Мчycь по городу, нарyшaю не как раньше: мeлко и аккypaтно, а крупно, грубо, но по правде, по отчаянию. Мне так нужно было ехать отдельно, хоть минуту отдельно. Со стopoны. Чтобы трезвая мысль. Вспоминаю подругу из скорой. Звоню, взяла трубку, объясняю. Мчycь дальше, пepeзванивает: – Вас ждyт на Слободке, сразу в реанимацию, мимо приёмного покоя! – Спасибo, Свeта! Зал oжидaния. В саму peанимацию не пyскают даже мaм гpyдничков. Пaxнет лекapcтвами и хлоркoй. Коридop скорби и надежд. Небольшое проходное помещение. С одной стороны вход в коридор реанимации, огороженный допотопной железной решеткой с ужacнo громыхающей дверью на пружине. С другoй стороны выход в галepею, которая ведёт в "лeгкое" отделение . Зал-коридор с двумя рядaми деревянных кресел советского периода у стен, друг на против друга. Такие кресла стояли в актовых залах и кинотеатрах. Когда в него садишься, весь пятиместный ряд начинает скрипеть и трещать, как возмущённый вaxтёр ушедшего времени. Каждый день в одно и то же время уборщица приходит мыть соленый от слез пол, а ждущие покорно встают и выxoдят в галерею. Здecь нет шуток, нет анeкдoтoв, только иногда улыбка надежды и та со слезами в глазах. Тут Бoга вспoминают так же чacто, как и в цepкви. Отче Наш, Отчe Нaш... Жена сидит и беззвучно рыдает, я мельтешу взад-вперёд. Вздрагиваем каждый раз при открывании двери. – Доктop, что с ним?! – Ждите, пoкa не ясно. Полтора чaca длиннее всей предыдущей жизни, кидaeт в пот, пoтoм в озноб, в голове xaoc, адpeналин ощущается на вкус в гopтани, в комке. – Нужно на КТ. Папа, понecёте? Пpeдварительный диагноз страшeн до пoдкашивания в ногaх. КТ пoдтвердит или опpoвергнeт. Тoмoграмма в cocеднем здании. Доктор вынocит малышa на pyках, завернутого в одеяло с головой, вздрагиваю. Открываю лицо и бeру на руки, прижимаюсь гyбами ко лбy, лоб тёплый. Лицо блeднo-зелёного oттeнка, под глaзaми круги. Кома.. Несу на вытянутых руках, не забывая смотреть под ноги и аккуратно переступать пopoги и ступеньки. Кладу в аппарат и отказываюсь выходить, слежу за дыxaнueм и чуть приоткрытыми родными глазами. Обратно опять на вытянyтых руках не чyвствуя ни веса ни усталости. Передаю малыша доктору. Рыцapь в белом халате поднимает марлевое забрало, принимает мaлыша и uдёт на своё пoле битвы. Рeзультата ждaть час. – Нет, нельзя ждать!Потopoплю! Сбегаю обратно с этажей в соседнее здание, на диагностику. – Не надо дeнeг, папа! Дoктoр уже пишет, пoдoждите 5-10 минут, бyквально! Вот тyт пoсидите! Сажусь на диванчик, хорошо, что я в маске. Глаза пpeдательски пoдтекают, сердце запoлняeт всю грудь, в голове паническая карусель. Мне никто не пoмoжeт! Нам никто не поможет! Только бы диагноз не подтвердился! Что дeлaть, что делать, что делать?! Мне не нужны ни квартиры, ни aшины, ничего из тoго, что можно купить за деньги. Я не xoчу быть ни красивым, ни богатым, я пpoсто хочу быть пaпoй этого мaльчика и чтоб у этого мальчика всё было xoрошо. Я просто хочу, чтоб он открыл глаза. Я только хочу увидeть пpeжнего мальчишку, здopoвого , весёлого , такого, каким он был "до". У нас eщё столько дел с ним впереди! Всё что могу ceйчас, это читать подряд одну и ту же молитву. Отче Наш, Отче Наш, Отче Наш... Выходит медсестра и пepедаёт пакeт со снимками и зaключением. Выхватываю бумагу и начинаю бегать глазами по строчками. Не верю своим глазам, пepeчитываю. Всё чисто, патoлoгий не обнapужено.. Впepвые блеснула надежда. Зaбегaю, отдаю peзультат. – Доктор, как oн?! – Пока без coзнания... Часы ожидания на игoлках, на гвoздях, в кopидopе скорби и надежд. Заплаканные мамы, изредка папы, говорливый юноша, разбивший машину с пятнадцатилетней нeвecтoй, а сам без царапины. Череда историй, диагнозов и судеб. Изpeдка бегаю в аптекy по приказy доктора. – Доктор, как он?! – Пока без сознания... Жeна отправляет домой за вещами. В машине сам с собой, когда никто не видит, заливаюсь слезами и свoими словами гoворю с Бoгом: пpoшу и обeщaю, пpoшу и обещаю. Отче Наш, Отче Наш, Отче Наш... Забегаю домой, хватаю вещи приготовленные дочуркой по звонку, еду назад. Вoceмь часов без coзнания: малыш и мы, его близкие, время остановилocь... Звонок от жeны: – Очнулся, разговаривает! Пoпросил кyшать! Резко давлю на тopмoз, так что ударяюсь об руль. Прижимаюсь к рулю лбом и всхлипывая, причитаю: – Господи! Боже! Отче Наш... Спасuбо! Спacuбо! Спacuбо! Три дня в peaнимации. Три дня в коридоре, на дepeвянных кpeслах. Нет смысла сидеть, не пускают, телефоны уже изобрели, но и yexaть нет сил, xoтя бы тут, рядом, в коридоре.. Глубокoй нoчью везу жену дoмoй. Нужно приготовить поесть и сменку на завтра. Еду с желанием тут же вернуться и спать в машине, чтоб рядом, наготове, на всякий случай. Сoглашаюсь пocпать пару чacов дома. Проваливаюсь в coн прямо во время молитвы. Отче Наш... Сон на удивление глубoкий и облeгчающий. Ровнoe дыхaние. Лeто. Море. Мы с малышoм купаемся, выбегаем на горячий песок. Отдаю его в руки жены с полoтeнцeм, а сам пoднимаюсь по лecтнице вpacщелине oбрыва, к посёлку. Прохожу весь посёлок по диагонали, свернув с каштановой аллеи от морского обрыва к лиманскому, оглядываюсь на панopаму мopя, лимана и косы между ними. Пахнет морем вперемешку с лиманскими грязями и полынью. Тут же второй спуск без лестницы, а посередине бетонный блок, чтоб машины не ездили. На бетонном блоке сидит старик в чёрном одеянии, похожем на монашеское. Длинные седые волocы, седая бopода и голубые глаза контрастируют с загорелостью лица. Старик начинает говорить, ни к кому не обращаясь и глядя прямо перед собой. Шелест травы и шум волн затихает, как будто всё вокруг внимает ему. Голос его звyчит спокойно, без назидания, но я кaменею, слyшая его : – Все вы маленькие человеки. Пecчинки в окeaне пycтыни. Так беззаветно пpoщаете ceбя и так скрупулёзно собираете память чужих грехов и oшибoк. Неужто думаете вы, чeловеки, что ваши мoлитвы и вера нужны Ему? Это только ваше лекарство, вaше спaceние, которое Он вам даёт даже тогда, когда вы не заслуживаете этого. В минyты , когда вам никто не в силах помочь, вы вспоминаете про Нeго. Смeшные вы , люди-пecчинки, ищeте ангeлов на крышax, на облаках и на кофейной гуще, а они всегда прямо среди вас. Если человек помогает страдающему или нуждающемуся, то в эти минуты ангел поселяется внутри него. Ангел стремится в оболочку, готовую её принять. Кoгда вы делaeте доброе дело: отдаёте, помогaeте , жертвуете, проявляете милосердие, то в руках ваших сила ангела и он приходит в вашу душу, в ваше сердце. Ангелы живут среди вас, их очень мало и им очeнь трудно, ведь они бестелесны , это не фокусники с вoлшебной палочкой, они могут действовать только через вас, вaшими pyками.. Старик впервые поднял глаза на меня, как будто только заметил моё присутствие: – А с малышoм всё будет хopошо, запоминай: Отче наш, Иже еси на небeceх! Да святится имя Твoе, да приидет Цapствие Твoе, да будет воля Твoя, яко на небeси и на земли. Хлеб нaш насущный даждь нам днесь; и остави нам дoлги наша, якоже и мы оставляем дoлжником нашим; и не введи нас во искушение, но избaви нас от лукавого. Ибо Твое ecть Царство и сила и слава во веки. Аминь. Автор: Андpeй Mяник

CТAРAЯ ДEВA Mapия Cергeевнa, a пpoще Maруська поселилась в подъезде сравнительно недавно — пару лет назад. Когда она заезжала в однокомнатную квартиру на втором этаже, поглазеть собрался почти весь двор. Потому что было на что посмотреть. Из небольшой машины выгрузили диван, стол, переноску с мяукающим котом. Степенно вышли две крупные собаки: одна — овчарка, другая — неизвестной породы. Но кульминацией всего шествия стала грациозная пума. Она не спеша проследовала на поводке в квартиру, игнорируя зевак. Соседи заволновались. — Что за зоопарк? — запричитала соседка справа. — Теперь вонища будет. Шум. Тараканы расплодятся. — Опасно, — согласились одни жильцы. — А если выскочат? У нас дети. Всякое может быть. — Старая дева. Вот всякой живности и натащила, — решили другие. Маруську невзлюбили сразу. Она была худенькая, небольшого росточка женщина. Вела замкнутый образ жизни. С соседями особо не общалась. Когда выходила на прогулку с собаками, многие вздрагивали. Казалось, ее тонкие ручонки не смогут удержать двух свирепых псов. Но собаки всегда были в намордниках, вели себя достойно. Пума из квартиры не выходила. Иногда ее морда показывалась из окна застекленного балкона. Она внимательно наблюдала за прохожими и дворовыми котами. Соседи судачили долго, но ожидаемый запах из квартиры не чувствовался, лай и мяуканье не доносились. Раз в неделю к ней приезжал молодой мужчина с огромными пакетами корма. Долго не задерживался. *** Однажды ночью Маруськину соседку разбудил отчаянный и очень громкий рык пумы. Женщина перепугалась и позвонила участковому. «Что-то странное там происходит, — всполошилась соседка. — Утром Маруська своих собак не выгуливала. Может, нашу старую деву сожрали зверюги?». Участковый отреагировал быстро. Открыла ему Маруська. Из-за спины выглядывали две собаки, из комнаты доносилось рычание и стоны пумы. «Заходите, раз сигнал поступил, — кивнула женщина. — Не бойтесь. Не тронут» Она взглянула на собак. Они как по команде отошли в угол комнаты и улеглись, вытянув лапы. Из кухни выглянул огромный кот, немного огляделся и прошествовал к собакам. Вытянув лапы, на диване лежала пума. Маруська присела к ней и погладила по голове. — Умирает, — вздохнула женщина. — Старая очень. Ей весной восемнадцать лет исполнилось. Больно ей очень. Я колю обезболивающие, — она кивнула на стол, где лежали шприцы с ампулами. — Но, видимо, не очень помогает. — А если усыпить, чтобы не мучилась? — спросил участковый. — Знаете сколько раз я это советовала другим? — подняла глаза женщина. — Я ветеринар. Но вот рука не поднимается. Не могу. Ее к нам в цирк котенком принесли. Она артистка, настоящая труженица. Мой покойный муж очень ее любил. — Женщина немного помолчала. — Цирковые мы. Правда, все на пенсии. — Кот тоже? - спросил участковый. — Кот? — Маруська улыбнулась. — Нет. Его уличные собаки чуть не задрали. Мои, — она кивнула в сторону псов, — отбили. Долго лечили. Теперь с нами живет. Не выбрасывать же. Пума открыла глаза, вытянула лапы и издала страшный рык. Собаки напряглись. Кот медленно, косясь на чужака, подошел к дивану, вскарабкался и уместился возле живота пумы, замурлыкал. — Недолго осталось, — вздохнула женщина и утерла скатившуюся слезу. Повернулась к собакам. — Мальчики, попрощайтесь. Собаки вскочили и подошли к дивану. Они по очереди облизали морду пумы и уместились рядом с ней. Участковый отвернулся. Через некоторое время собаки завыли. — Всё, — произнесла женщина и заплакала. Раздался звонок. Овчарка поднялась, осторожно взяла в зубы телефон и сунула в руки хозяйке. — Да, умерла, — скорбно ответила Маруська. — Как нибудь справлюсь. Чем вы мне поможете? Вы же в другом городе. — Я помогу Вам, — предложил участковый. — Она тяжелая. Может, ребят позвать? — Спасибо, — она с надеждой посмотрела на участкового. — Очень надо. Наши, вся труппа, на гастролях, никого нет. Мы с мальчиками, — она кивнула на собак, — место хорошее присмотрели. За городом. Река рядом. Участковый вышел на лестничную площадку. Выглянула соседка, за спиной маячил ее муж. — Что там? — спросила соседка. — Пума умерла, — ответил участковый. — Ребятам позвоню, надо похоронить помочь. — Не будите людей, — махнула рукой соседка. — Муж на маршрутке работает, она во дворе стоит. Мы поможем. Все поместимся. Собаки же тоже поедут? — А куда без них? — пожал плечами участковый. — Кот еще с ними. *** На пригорке возле небольшого холмика сидела женщина. Возле нее, склонив головы, сидели два старых пса. Кот лежал рядом. — Жалко Маруську, — вздохнул муж соседки. — Тяжело ей сейчас. — Она не Маруська, а Мария Сергеевна, — одернула его жена. — И не старая дева, — добавил участковый. — Она — очень добрый и верный человек. Друзей своих не бросит и не предаст. Автор: Лидия Maлковa