Интерактивная сказка

Сказ про………. Давным-давно, во времена минувших дней, когда земли были ещё не изведаны человеком, а человек боролся с чудовищами невиданными, и родилась эта легенда о богатыре русском. - Не отговаривайте меня, матушка с батюшкой, - молвил князь Владимир, в дорогу собираясь, - Вернусь с женой-красавицей. Решил Владимир, что счастье его далеко и ждет, когда молодой князь придет за ним. Решил и засобирался в путь. Попрощавшись с родителями, взяв с собой узелок с едой, немного монет и старый ржавый отцовский меч отправился на встречу к неизведанному. Долго ли шел, коротко ли, но вот открылся ему дивный град. Большие терема с расписными крышами, всюду люди суетятся, в лавках товары заморские красоты невиданной. Остановив прохожего, опросил его, где невесты есть на выданье. Рассказал ему прохожий про красавицу, что сосватать никто не может. Мол, отказывает она женихам своим из-за вредности и привередливости. Вот пришел князь Владимир к ней свататься. Посреди светлой палаты восседала на подушках бархатных ярким золотом вышитых девица в наряде роскошном. Няньки то и дело подправляли подушки, да кланялись. Осмотрела его девица-Забава, сверху донизу, и рассмеялась. -Неужели, ты, решил, что я пара тебе? Глянь-ка на себя со стороны. Ты на князя-то не похож, ржавый меч без ножен, без подарков заморских и рубаха на тебе простятская. А вот если бы ты в богатстве пришел, да под стать князю великому, мы с тобой сватовство обсудили бы. Камнем в сердце застыла обида. Никогда над князем так еще не потешались. Решил тогда князь, чего бы то не стоило, заслужить себе славу великую. Решил и отправился в путь туда, где никто никогда ни бывал. Долго ли он шел, коротко ли, только не слыхать совсем стало, звона колоколов деревень русских, да и на тропах звериных не являлись взору следы человеческие. Словно чудо, закат охватил старый лес, придавая деревьям дивные очертания. В сумерках на розоватом фоне переливались листья огромных папоротников. Ветер в кронах деревьев играл шелестом листьев свои напевы. Усталость окутала путника своим невидимым покрывалом. Неподалёку послышалось нежное девичье пение и шепот воды. Князь решил следовать за голосом, в надежде встретить хоть какого-нибудь человека и заночевать в безопасности. Когда Владимир раздвинул очередные ветви кустарников, что обычно у берега рек разрастаются, его взору открылось побережье заводи. Сам берег был песчаным. Легкие маленькие волны то и дело набегали на песок. А в самых уголках заводи, где вода потише, растут восхитительной красоты цветы. Розовые, жёлтые, белые пышные большие как короны, а их круглые, огромные листья похожи на царские подносы. В стороне, откуда доносилось пение, виднелась груда огромных скальных камней, спадающая в воду. Как открытые ворота в заводь. На камнях расположились девицы, одна из которых расчёсывала голубые волосы, спадающие с плеч, концы которых уходили в воду. Другая девица сидела, обняв колени, её розовое платье так блестело на заходящем солнце, что глазам становилось больно смотреть. Края платья сливались с волосами и уходили в воду. Она пела, и голос её можно было сравнить с пением дивной птицы. Третья девица вообще находилась полностью в воде, только маленькая головка, подпёртая тоненькими ручками о камне, выглядывала из воды. Что же это за диво такое? Не русалки ли это? Ведь в народе издавна ходили разговоры о том, что водятся в заводях русалки невиданной красоты, завлекают пением усталых путников и уводят их за собою в воду. И живыми их больше не видывают. У русалок особенность есть отличительная – хвост у них рыбий с пояса, и волосы у них длиннющие, так как от рождения они не стригутся. Подойти решил князь, подумавши, расспросить о печали своей. Вдруг, помогут ему эти девицы, дадут умный совет! И по кромке лесной стал он к ним пробираться тихонечко, как медведь на водопой. - Эй! – крикнул он, подойдя поближе. Испугались девицы, попрыгали в воду, только шум воды и послышался. - Что за невидаль, такая! Зря боитесь. Русский воин, я – богатырь, только правде служу и справедливости! - молвил он, удивлённо оглядывая камни, что в воде лежат. Делать нечего, тишь да гладь кругом, только филины, да совы перекрикиваются, да луна с водной рябью играется. Стал он на ночь устраиваться. Постелил траву, чтоб помягче спать, да развёл костёр, чтоб согреться и поесть в тепле. Костёр отпугивает хищников и различную нечисть. Но беда его в том, что он имеет свойство угасать, если в него не подбрасывать дровишек. Заготовился Владимир впрок, поохотился на зверушку местную, да поесть сготовил. А на всякий случай привязал себя к дереву и вокруг пристанища веточек сухих набросал. Чтобы зверь, какой, надумав подкрасться, тут же выдал себя треском веток ломающихся под лапами. Вот сидит он к дереву привязанный, да зайчатину потрескивает жаренную, а кругом тишина, глядит на водную гладь, взгляда не отводит, но, увы, ничего не происходит. А когда сладкая дремота стала закрывать веки, и костёр догорать, к берегу подплыла одна из девиц. - Здравствуй добрый молодец, - запела она тихонечко хрустальным голосочком переливистым, - откуда ты здесь и куда путь держишь? Заворожённый князь не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, такая слабость навалилась на всё тело, и сковало его. Всё же найдя в себе силы, он потянулся за горстью хвороста, чтобы бросить в огонь. Когда пламя стало ярче, он смог разглядеть её лучше. Она прекрасна, так же как и её голос. В огромных глазах отражался свет от огня. Сердце сжалось от такой неведомой, до селе, красоты. - Эка, дивный, вы, народ, однако! – начал он разговор свой не хитрый, - голос я услышал. Думал, люди здесь. А тут, вы! - А чем мы тебе не по нраву? – задумчиво спросила русалка. - Как чем? Говорят, вы, молодцев наших в воду затягиваете и топите… - Страх, какой! Чего же ты, тогда кликал нас? Али не боишься? - Волю свою проверить хочу. Да узнать, так ли это. - Эка, какой смелый нашёлся! Да только зря волю свою испытываешь на нас. Мы – существа мирные, - русалочка недовольно поморщилась, - просто среди вас олухи встречаются, перед красотой устоять не могут вот и топятся. Мы-то тут причём? - Так уж и не могут?! - Люди разные встречаются. Что одним странно, для других обыденно. На себя вон посмотри. Сидишь как дурачок привязанный. Волю он испытывает, ха! - Зря стараешься. Не заденешь. Всё равно не отвяжусь, мне жить пока что хочется. А себя испытать причина имеется. - Это что же за причина такая, привела тебя в заводь нашу, чтобы волю свою испытать? – усмехнувшись, спросила она. - Ладно, ночь длинна, расскажу тебе про беду свою. Если хочешь, конечно, слушать. Рассказал ей князь про тоску свою, про любовь свою безответную. Долго они беседовали. Уж и звёзды на небе гаснуть стали. Говорит ему ясна-девица: - Да, не стоит любовь подвига. Зря затеял ты, путь свой дальний. - Не скажи, не скажи, красавица, докажу я ей, что достоин, быть героем и князем великим. И полюбит Забава меня. - Ну, я спорить с тобой не буду. Что упрямый ты, убедилась. А я вот что тебе скажу: «Ты, возьми меня в поход свой дальний. Я тебе ещё пригожусь». - С чего бы это, мне, тебя хвостатую на себе таскать?! - Ты ложись, да спи, перед дорогою. До полудня меня дожидайся. Коли до полудня я не вернусь, можешь смело идти один, - посмотрела она на него испытывающее и прибавила к окончанию, - Ну, так что, дождёшься? - Что изменится-то? – но, подумав, ответил, - да, куда уж, дождусь. Но, не более, - пальцем в небо потряс. Ну, на этом и распрощались. Делать нечего, впереди путь далёкий, лёг Владимир спать, сил набираться. А тем временем русалочка отправилась во дворец морской, за благословением деда своего любимого. На дне синя моря, где царство Нептуна Великого непутевая внучка-царевишна на землю запросилась. От гнева царского все попрятались по углам да по раковинам. Во дворце белокаменном, что из подводной скалы высечен, где Нептун на троне своем восседает, внучка Лили, его с мольбой уговаривает: - Отпусти меня, милый Дидядько! Я мир земной повидаю и вернусь. Обещаю тебе, ничего со мной не случиться. Я ведь с князем отправлюсь в путь. - То-то и оно, что с князем. С человеком стало быть. Ничего хорошего не выйдет. Не пара он тебе, внученька! Бросит он тебя, вот увидишь. Тут и думать нечего. Не пущу! Ты же сиротушка моя единственная, кто тебя, как не я приголубит. Да и не на что там смотреть особо, так хорошо как здесь нигде не будет. Ты, вон глянь на самоцветы, каково? А цветы какие красочные, - да уж прав был Нептун, красота морская ничем не сравнима, - Нет там ничего подобного. И опасность кругом неведомая. Пожалей старика несчастного. Оставь затею глупую. - Умоляю тебя! Отпусти! Сердце рвётся туда. Знать судьба у меня такая. - Нет, Лили. И думать забудь. Не пущу! – стукнул он посохом своим морским трезубцем так, что круги по воде пошли. Битый час она уговаривала. Но в пустую. Нептун не пускал. Поплыла она, восвояси, бирюзовые слёзы, теряя, ничего вокруг не замечая. - Лили! Лили! – вдруг послышался зов сестрицы, - ты, поди, ко мне, что скажу. Подплыла к ней Лили, та сказала, что поможет горю её. Схоронились они в сторонке так, чтоб их никто не услышал. Говорит ей тогда сестрёнка, что на землю есть способ уйти. - Ты на землю из воды выйди. Осушись хорошенечко. Платье возьми какое-нибудь, не пойдешь же к нему голою, - огляделась сестрица по сторонам, и продолжила речь не затейливую, - вот тебе волшебные ножницы, мне от бабки остались в наследство, - протянула она ей ножницы, красоты не описуемой, рукоять вся резная с каменьями, а сами они все из золота, - Остриги ими волосы на мизинец. И увидишь, что получиться. Только помни, что раз в сутки, когда день сменяется ночью, остригать ты должна концы волос, чтоб не вырос заново хвост. Взяла ножницы сестрица Лили и поплыла на поиски одёжи. Раздобыть платье на дне морском не просто. Вот и приходится бедным жителям довольствоваться за малостью, затонувшие корабли осматривать, да сундуки переворачивать с гардеробами купеческими. А товар, там не ахти какой, изрядно морской водой подпорченный. Подобрав себе одёжу под стать, подплыла она к берегу, что наискосок от княжеского пристанища находился. Оглядевшись, выбралась из воды, да вытянула хвост, искрящийся под солнышко ясное. Осушив себя, сверху донизу отмерила, волосы и щелкнула ножницами. Боль сковала ее судорожная, дернулся хвост и осыпался, осветив блеском, слепящим чешуи рыбьей. Встала девица, а идти то не может. Пришлось ей ползком до одежды добираться, да долго в ней разбираться, что-куда пристраивать. Ну, к обеду слегка управилась, одолев боль свою, поплелась к костру вчерашнему, за веточки кустарников попутно цепляясь. Подойдя к пристанищу села на песок и горько заплакала. А вокруг ни души, только солнышко жаркое. Много ли слез, она выплакала, долго ли кручинилась, кто его знает! Только не услышала она, как подошел к ней князь: - Ты чегой-то тут сырость разводишь, делать, что ли нечего? – усмехнулся он, оглядев девицу, - Ну хоть ноги есть, и то ладно! - Я думала, ты ушел восвояси! – всхлипнула девица. - Так и было! Только воешь ты как зверушка подраненная. Весь лес переполошила. Вот и пришлось вернуться. Ну, что расселась, пошли что ли! - Мне идти больно, в обузу я тебе добрый молодец. - Не тебе решать женщина, на вот пару лаптиков, чтоб ступать легче было, по дороге свяжем еще, - улыбнулся он с нежностью и молвил, - вдвоем веселее как-то, а то так и речь забыть недолго человеческую! Шли они лесом полем, дни на ночи сменяя. Волосы русалки становились короче, а здоровье все слабее и слабее. Только княже по незнанию, или по не ведению своему не замечал беды по шагу спутницы. Уж со счету сбились, сколько лаптей сплели, да истоптали. Добрались они до леса дремучего, старыми деревьями украшенного, что увесистыми ветвями тень на землю бросающими. Шум привлек их внимание, да потрескивание веток сухих. Подойдя ближе, голову наверх запрокинули, видят, старичок-лесовичек на сучке болтается… …