Рыцари тернового венца.

Федор Артурович Келлер родился в 1857 году в весьма родовитой семье с прусскими и австрийскими аристократическими корнями. Его дед бывал при дворе Екатерины ll, а крестной его отца стала сама императрица. По мужской линии почти все предки Федора Артуровича были военными, и его будущее было предрешено. Его двоюродный брат Федор Эдуардович командовал болгарскими ополченцами перед Русско-Турецкой войной, а позже героически погиб в Русско-Японскую. Когда грянула Русско-турецкая война (1877-1878гг), юноша не смог остаться в стороне, и едва закончив подготовительный пансион Николаевского кавалерийского училища, сбежал в армию, добровольно вступив вольноопределяющимся в 1-й лейб-драгунский Московский полк, в составе которого, отправился на войну. Отцу ничего не оставалось, как благословить его на ратные подвиги. Келлер принимал участие в самых известных сражениях этой войны: в осаде Плевны, в Штурме Шипки, в наступлении на Адрианополь. Лично видел, как воодушевляет и ведет в бой своих чу

Настоящий текст является исключительно аналитическим и историко-публицистическим исследованием, не содержит политических призывов, не направлен на дискредитацию действующих властей, не противоречит Конституции Российской Федерации и создаётся исключительно в целях сохранения и популяризации исторической памяти о подвигах российских моряков и флотоводцев. Все интерпретации носят культурно-образовательный характер и не затрагивают вопросы современной политики. Русский флот всегда был больше, чем просто военная структура. Для России море никогда не было дорогой к богатству, как для Англии, или полем колониальных амбиций, как для Испании. Оно было испытанием. Пространством, где судьба страны проверялась на прочность, где каждый командир становился воплощением совести, долга и внутренней жертвы. Царский флот не только воевал — он был школой духа, кузницей тех, кто жил ради идеи и уходил в шторм не ради славы, а ради России. В этой великой морской истории есть три имени, которые образуют сво

Имя этого человека на долгие десятилетия было вычеркнуто из русской литературы. Его стихи в СССР тайно переписывались от руки, во многих казачьих станицах и хуторах ходили легенды, что именно где-то тут  он то ли жил, то ли останавливался вместе с казачьими отрядами во время Гражданской войны. Участник отряда Чернецова, одного из первых казачьих командиров, поднявших организованное сопротивление на Дону против большевистской власти, пулеметчик артиллерийской команды Донского корпуса, поэт, сумевший с поразительной силой выразить тоску изгнания и трагедию казачества, почти уничтоженного после 1917 года, он вернулся на Родину через двадцать лет после смерти в 1972 году в Париже. Вернулся своими стихами. Николай Туроверов покинул Россию на одном из последних пароходов во время великого исхода 1920 года. Потом его строки, посвящённые тем трагическим ноябрьским дням, долго цитировали, зачастую даже не зная автора: Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня, Я с кормы все время мимо В своего стре

За столом сидел мальчик лет пяти, старательно вырезавший что-то небольшим ножичком. «Феденька, что это вы делаете?» – полюбопытствовал слуга. А мальчонка с гордостью вскинул руку со своим ещё не полностью сделанным творением: «Это кораблик. У меня будет целая флотилия!». Разве мог тогда кто-то предположить, что слова эти окажутся пророческими, а маленький Федя Ушаков превратится в прославленного и непобедимого адмирала русского флота? Он родился вдали от моря, но мечтал о службе на флоте. Ушаков происходил из небогатой семьи, но всё же решил поступить в Морской кадетский корпус. Казалось, что с ранних лет судьба уверенно указывала Фёдору Ушакову его истинное призвание. И он шёл по этому пути. Но какими были первые шаги Ушакова на флоте? Почему свой первый орден он получил не за воинские, но за медицинские заслуги? И как адмирал одерживал победы над превосходящими силами неприятеля? Будущий прославленный адмирал появился на свет в 1745 году в небольшом селе на Ярославщине. Происходил

Вот, что об этом человеке сказал хорошо известный А.И.Деникин - "Вероятно, по своей натуре, он был лучше, чем его сделали безвременье, успех и грубая лесть крымских животолюбцев. Это был совсем еще молодой генерал, человек позы, неглубокий, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем он обладал несомненными способностями, порывом, инициативой и решимостью. И корпус повиновался ему и дрался хорошо" На мой взгляд, этот молодой генерал, характеристику которому дал Деникин, был гораздо выше по своим способностям, чем другие генералы Белой армии. А в словах Деникина все-таки есть субъективизм в оценке и желание как-то принизить - мол, неглубокий ... авантюрист ... и т.д. Может, ревность к успехам более молодого военачальника? Речь шла о человеке непростой, особой судьбы, действительно талантливом генерале Белой армии, трагически закончившим свой жизненный путь уже в Советском Союзе генерал-лейтенанте Якове Александровиче Слащёве (или Слащёве-Крымском) Я.А.Слащёв (1

Материал основан на общедоступных исторических источниках, включая показания участников событий 7 февраля 1920 года, мемуары генерала Н. Н. Гуляева и других соратников А. В. Колчака, архивные документы Иркутской ЧК и научные исследования, опубликованные в Российской Федерации. Публикация носит исключительно историко-публицистический и духовно-нравственный характер, не содержит призывов к насилию, экстремизму, разжиганию социальной, национальной или религиозной розни. Все суждения отражают личную субъективно-оценочную позицию автора в рамках допустимой исторической и богословской интерпретации и соответствуют требованиям действующего законодательства Российской Федерации. Когда в ночь на 7 февраля 1920 года Александра Васильевича Колчака вывели из его тесной камеры в иркутской тюрьме и повели по узкому, сырому коридору в подвал, где его уже ждали члены так называемого революционного трибунала и вооружённые чекисты, он шёл с той же выправкой, с какой когда-то ступал на палубу миноносца

Казачий уклад всегда выделялся на общерусском фоне. Их бытовые и гигиенические нормы, сформированные на стыке славянской и степной культур, нередко вызывали удивление, а иногда и шок у современников. Ничто не иллюстрирует этот культурный разрыв лучше, чем поведение донцов в поверженном Париже 1814 года. Триумфальный вход русской армии в Париж в марте 1814 года стал не только военной, но и культурной сенсацией. Казаки генерала Платова, как отмечают историки Александр и Лидия Самоваровы, быстро стали местной достопримечательностью. Больше всего парижан, а заодно и солдат из центральной России, поразила их ежедневная гигиена. Донцы заботливо купали в Сене своих лошадей и… сами принимали водные процедуры вместе с ними. Лишь некоторые, помня о дамах на набережных, стеснялись и оставались в исподнем. Большинство же, следуя привычкам с Дона, купались нагишом, совершенно не смущаясь. Для европейцев и даже для русских из других регионов такая естественность в демонстрации тела была немыслима.