НАРОДНЫЙ СОВЕТ АНАПЫ

ИСТОРИЯ ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЕЙ ДЕВОЧКИ, КОТОРАЯ СПАСЛА СЕСТРУ Ей было восемь лет, когда отец проиграл её в карточной игре. У старшей сестры было всего три часа, чтобы отыграть её обратно, прежде чем мужчина придёт за ней — как за своей собственностью. Дедвуд, Территория Южной Дакоты, 1877 год. Томас Гарретт потерял всё — из-за алкоголя, карт и собственного отчаяния. Когда у него закончились деньги в салуне «Джем», человек, выигравший его последнюю руку — Буллок, печально известный поставщик детского труда для шахтёрских лагерей — предложил ему выход. Погасить долг. Отдать младшую дочь, Эмму. Томас подписал. И одним дрожащим росчерком пера он приговорил восьмилетнюю девочку к рабочему лагерю, где дети сортировали руду, пока их пальцы не начинали кровоточить. Большинство не доживало до пятнадцати лет. Когда Сара Гарретт, пятнадцати лет, вернулась домой после смены в прачечной и узнала, что сделал её отец, она не закричала. Она не сломалась. Она стояла неподвижно, позволяя тяжести этих слов осесть. А затем начала думать. Три часа. Один хрупкий шанс. И одно знание, которого у её отца никогда не было: ясность. Сара знала Буллока. Его знали все. Жестокий человек, скрывавшийся за видимостью законности. Он заставил её отца подписать контракт, чтобы сделка выглядела законной. А это означало, что её можно оспорить. Сара знала и ещё кое-что. В Дедвуде появился новый федеральный судья — человек, который публично заявил, что ребёнок не может быть связан трудовым договором из-за долгов родителя. На рассвете, когда город ещё спал, Сара направилась в здание суда. Судьи там не было, но был его клерк. Она рассказала всё — голос дрожал, но не ломался. Клерк сомневался: как пятнадцатилетняя девочка может разбираться в договорном праве? Но Сара годами тайно читала старые юридические книги своего отца. Страница за страницей при свете свечи. Достаточно, чтобы выстроить безупречный аргумент: контракт нарушал территориальные трудовые законы, загонял несовершеннолетнюю в долговое рабство и был подписан человеком, находившимся в состоянии сильного опьянения. Клерк выслушал её. А затем разбудил судью. Судья Айзек Паркер прочитал контракт, внимательно расспросил Сару и принял решение, которое навсегда изменило две жизни. Он издал срочный судебный запрет и потребовал, чтобы Буллок и Томас явились в суд тем же днём. В полдень, когда Буллок пришёл за Эммой, его у порога встретила худенькая девушка-подросток с документом, скреплённым федеральной печатью. Буллок пришёл в ярость, но отступил. Даже он не осмелился нарушить федеральный приказ. Тем же днём, в переполненном зале суда, судья Паркер аннулировал контракт. Он объявил его незаконной попыткой торговли ребёнком. Он предупредил Буллока, что любая дальнейшая попытка приведёт к тюрьме. Затем он повернулся к Томасу Гарретту и лишил его всех родительских прав. И сделал то, чего никто не ожидал. Он назначил Сару — пятнадцатилетнюю — законным опекуном Эммы. Но у Сары началась новая борьба. Две девочки. Без дома. Без родителей. Без денег — кроме мелочи, заработанной стиркой белья. И она сделала то, что делала всегда. Она подумала. Она обратилась к пяти женщинам-предпринимательницам в Дедвуде, предлагая сделку: пониженная оплата труда в обмен на еду и кров для обеих сестёр. Длинные часы. Тяжёлая работа. Полная отдача. Четыре отказали. Пятая — вдова по имени Марта Буллок — открыла дверь и сказала «да». В течение трёх лет Сара работала по шестнадцать часов в день, пока Эмма училась в новой общественной школе. Сара откладывала каждую монету. Она чинила одежду, скребла полы, носила воду, почти не спала и ни разу не пожаловалась. К 1880 году она накопила достаточно, чтобы арендовать небольшое помещение. Она открыла собственную прачечную. К 1882 году здание стало её собственностью. Она наняла шесть женщин, платила справедливую зарплату и предоставляла безопасное жильё тем, кто в нём нуждался. Эмма, теперь тринадцатилетняя, вела бухгалтерию и училась бизнесу рядом с сестрой. Когда Эмме исполнилось восемнадцать, Сара оплатила ей обучение в педагогическом колледже. Эмма стала учителем, затем директором школы, а позже — активной защитницей реформ против детского труда по всей Южной Дакоте. Сара так и не вышла замуж. «Я уже вырастила одного ребёнка», — говорила она с лёгкой улыбкой. — «И справилась лучше многих, имея вдвое меньше ресурсов». Она управляла бизнесом до 1910 года и вышла на пенсию в сорок восемь лет, за это время дав работу более чем ста женщинам и обеспечив стабильность десяткам других. Эмма в итоге стала первой женщиной в своём округе, занявшей должность школьного суперинтенданта. Она приписывала все свои успехи сестре. Когда Сара умерла в 1923 году, газеты называли её успешной предпринимательницей. Эмма рассказала настоящую историю. Историю пятнадцатилетней девочки, которая спасла сестру с помощью одной книги по праву, ясного ума и трёх драгоценных часов. Позже судья Паркер сказал, что дело Сары Гарретт научило его тому, что он никогда не забывал: «Справедливость — это не всегда наказание виновного. Иногда это наделение способных силой». И такой была Сара. Не могущественной. Не богатой. Не защищённой. Просто способной. Ясно мыслящей. Решительной. У неё не было оружия, денег или влияния. У неё была одна ночь, одна книга законов и непоколебимая вера в то, что жизнь её сестры стоит борьбы. И этого оказалось достаточно, чтобы превратить трагедию в наследие.

Царская Россия .#Российская_империя #Царебожие #Царь_батюшка #Хруст_французской_булки #Булкохруст #Царизм #Николай_кровавый #Прости_нас_государь #Царская_Россия .#Белая_гвардия #Антисоветчина #Гольштейн_Готторп #Большевики #Ленин #Колчак #Врангель #Деникин #Юденич #Дрозовский

ЧАСТЬ БОЛЬНЫХ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ БЫЛА ЗАКОПАНА ЗАЖИВО 2 января 1919 года. Под ударами отряда генерал-майора Андрея Григорьевича Шкуро пали Ессентуки. И тут началось то, что не укладывается в рамки военных действий. Некоторые почему-то любят вспоминать про красный террор, но вовсе забывают про то, что творили части белой армии. Так вот, всех найденных в Ессентуках пленных красноармейцев согнали в подвалы и пустили туда воду. Я думаю не стоит рассказывать что ожидало запертых в подвалах. Кроме того, были зверски убиты начальник местной милиции Егоров и одна из работниц завода «Розлив». Учительница Кравченко была изрублена шашками. Сам Шкуро, в своих мемуарах, не отрицал массовых расправ в Ессентуках: Ессентуковские казаки всю ночь расправлялись с захваченными ими большевиками, их одностаничниками. Примерно в те же дни отрядом Шкуро была взята станица Червленная, где в местной школе красные разбили госпиталь для больных тифом. К моменту прихода Шкуро там находилось порядка тысячи больных. Часть из них расстреляли, а часть закопали в землю живыми. Краеведческое издание станицы Христиановской рассказывает, что похожие расправы происходили и в их станице. Жертвами стали десятки местных жителей, в том числе старики, женщины, и даже дети. Трехлетнего мальчика бросили в печь на глазах матери, а потом предложили ей угоститься «жареным мясом». Бьющуюся в истерике мать изрубили шашками. А потом вам будут рассказывать как кровожадная красная фурия Розалия Землячка самолично насиловала, а затем расстреливала цвет русской нации, прекрасных благородных белых и пушистых офицеров, а когда заканчивались патроны, кидала их в баржи и топила. dzen.ru/a/aPj4d_wg...