ЛЮБИМАЯ ГРУППА

С праздником, дорогие мужчины ! 😀

Ой , блиночки я пеку , Завтра в гости зятя жду. К нам спешит уже весна , Душа теплом ,заряжена Зима не хочет отступать , Красивый снег идёт опять . Но только быстро он растает , Ведь с крыш капель и он там тает. Детишкам хочется опять ,, Бабуську снежную катать . Но снег в руках у деток тает , И быстро лужей -убегает . Зима не хочет уходить , Весна пытается -чудить . Цветок из под снега появился , Не уж то ,как то -заблудился Нет ,солнышко землю согрело , Цветок под снегом -отогрело . Появился он , сейчас , Весна пришла ,мечта сбылась.

Сальные короткие пальтишки, дрянненькие шубейки с плешивыми, облезлыми воротниками, с короткими рукавами, потертыми локтями; черные коротышки-тужурки — драповые, суконные, кожаные. Стильная толпа! Вокзал неширок, народу вбирает в себя мало. Кто посмышленее — зацепились за изгородь, влезли на подоконники, многие забрались на пристройку вокзала, свесили головы, таращили глазами по толпе, скрючившись, висли на дверных скобах, цепляясь за карнизы. Иные заняли проходы, умостились на вагонных крышах, на лесенках, на приступках… Давка. Каждому охота продраться вперед, поближе к ящику, с которого станут говорить. Попискивают, покряхтывают, поругивают, побраниваются. Вот на ящике показался Клычков, — шинелишка старая, обтрепанная: она унаследовалась от т о й войны. Без перчаток мерзнут руки — он их то и дело сует в карманы, за пазуху, дует в красные хрусткие кулаки. Нынче лицо у Федора бледней обыкновенного: две последние ночи мало и плохо спал, днями торопился, много работал, затомел. Голос, такой всегда чистый и звучный, — глуховат, несвеж, гудит словно из пещеры. Клычкову дали первое слово — он будет от имени отряда прощаться с ткачами. Холодно. Позамерзла толпа. Надо торопиться. Речи должны быть кратки! Федор обвел глазами и не увидел концов черной массы, — они, концы, были где-то за площадью, освещенной в газовые рожки. Ему показалось, что за этими вот тысячами, что стоят у него на виду, тесно примыкая, пропадая в густую тьму, стоят новые, а за теми — новые тысячи, и так без конца. В эту последнюю минуту он с острой болью почувствовал вдруг, как любима, дорога ему черная толпа, как тяжело с ней расставаться. «Увижу ли?.. Вернусь ли?.. Да и все вернемся ли когда в родные места?.. Приду ли еще когда и стану ли говорить, как говорил столь часто в эти годы?» Переполненный скорбным чувством разлуки, не успев обдумать свое короткое слово, не зная, о чем будет оно, Клычков крикнул как-то особо громко — так он не кричал никогда: — Товарищи рабочие! Остались нам вместе минуты: пробьют последние звонки — и мы уедем. От имени красных солдат отряда говорю вам: прощайте! Помните нас, своих ребят, помните, куда и на что мы уехали, будьте готовы и сами за нами идти по первому зову. Не порывайте с нами связь, шлите вестников, шлите, что сможете, от грошей своих, помогайте бойцам. На фронте голодно, товарищи, трудно — труднее, чем здесь. Этого не забывайте! А еще не забывайте, что многие из нас оставили беспризорные, необеспеченные семьи, детей, обреченных на голод, — не оставляйте их. Тяжко будет сидеть нам в окопах, страдать в походах, в боях… Но стократ тяжелей будет вынести муку, если узнаем к тому, что семьи наши умирают беспомощные, покинутые, всеми забытые… И еще вам одно слово на разлуку: работайте! дружнее работайте! Вы — ткачи и знать про то должны, что, чем больше соткете в Иванове, тем будет теплее в уральских оренбургских снежных степях, — везде, куда попадет отсюда ваше добро. Работайте и накрепко запомните, что победа не только в нашем штыке, но еще и в вашем труде. Увидимся ли снова когда? Станем верить, что да! Но если и не будет встречи — что тужить: революция не считает отдельных жертв. Прощайте, дорогие товарищи, от имени красных солдат отряда — прощайте… Словно буйным бураном завыла снежная степь, — толпа зарыдала ответным гулом: — Прощайте, ребята! Счастливо… Не забудем… И когда смолкли — остановилась печальная тишина. Так было минуту, и вдруг по толпе зашелестело шепотком: — Елена… Елена вышла… Куницына… На ящике выросла Елена Куницына. Были густы и вовсе черны светло-карие чудесные глаза Елены. Быстрым движеньем руки скользнула она по щеке, по виску, спрятала прядки волос под платком, а платок обеими руками плотно примяла к голове. И сказала негромко, словно сама себе: — Товарищи! Вся вытянулась к ней онемелая, ждущая толпа. — Я вам скажу на прощанье, товарищи, что мы будем фронтом, а вы, например, тылом, но как есть одному без другого никак не устоять. Выручка, наша выручка — вот в чем главная теперь задача. Когда мы будем знать, что за спиной все спокойно да ладно — ништо не будет нам трудно, товарищи. А ежели и у вас тут кисель пойдет — какая она будет война? Мы не зря, рабочие-то, два эти года мучились — али зазря, али понапрасну? Нет, товарищи, по делу это все. Вот, к примеру, и мы идем, женщины: нас в отряде двадцать шесть человек. Мы тоже поняли, какой это момент переживает вся страна. Надо, значит, идти — вот вам и весь сказ! Женщины — матери, жены, дочери, сестры, невесты, подруги — все они вам посылают через меня свой последний поклон. Прощайте, товарищи, будьте крепки духом, а мы тоже… В ответ ей тысячеустая грудная радость, страстные клятвы, благодарность за умное, за бодрое слово: — Эх, Еленка, тебе бы в министрах быть! Ну и баба — чисто машина работает! Из толпы пробрался, влез на ящик одетый в желтую кацавейку, в масленую кепку, в валяные сапоги — старый ткач. Морщинилось темными глубокими полосами иссохшее лицо старика, шамкали смутным шепотом губы. По мокрым, но светлым глазам, по озаренному лицу, словно волны, подымались накаты безмерной радости: — Да, мы ответим… ответим… — Он замялся на миг и вдруг обнажил сивую, оседелую голову. — Собирали мы вас — знали на што! Всего навидаетесь, всего испытаете, может, и вовсе не вернетесь к нам. Мы, отцы ваши, — ничего, что тяжело, — скажем как раз: ступайте! Коли надо идти — значит, идти. Неча тут смозоливать. Только бы дело свое не посрамить, — то-то оно, дело-то! А в самые што ни есть плохие дни и про нас поминайте, оно легче будет. Мы вам тоже заруку даем: детей не оставим, жен не забудем, помочь какую ни есть, а дадим! Известно, дадим — на то война. Нешто можно без того… Старик степенно развел руками и грустно внятно чмокнул: все равно-де, выходу нет иного! Потом он минуту постоял, обождал свои мысли и, не дождавшись, махнул рукой, быстро насунул кепку на сивую жидковолосую голову и — вовсе готовый уйти — крикнул слышным, резким голосом: — Прощайте, ребяты… может, совсем… Старый голос вздрогнул слезами, и слезная дрожь острым током секанула толпу… — Может, тово… Всего бывает. Мало ли што, война-то… Она тово… И в темные морщины из мокрых глаз хлынули обильные слезы. Грязным рукавом кацавейки он слезы мазал по лицу. Многие плакали в толпе. Другие кричали спускавшемуся вниз ткачу: — Верно, отец! Правильно!! Правильно, старина! Старик сошел. Ящик остался пуст. Тонко и звонко над толпой пробил второй звонок. Клычков вскочил в останный раз на ящик: — Ну, прощайте! Еще раз прощайте, товарищи! За нашу встречу, за счастливую будущую встречу: ура! — Ура… ура… ура!!! И чуть стихло — команда: — Отряд, по местам! Замелькали суетно шапки, фуражки, коммунарки, защелкали прощальные поцелуи. Поплыли торопливым заливчатым гудом напутственные речи, степенные советы, печальные просьбы, напрасные утешенья. На плече у хмурого красноармейца вздрагивала материнская голова. Слезы замочили серое лицо. Стонала, всхлипывала, плакала рокотно какая-то одна половинка, — другая остыла, серьезная, крепкая и смолкшая в задумье. отрывок из книги Дмитрия Фурманова "Чапай".

Хочется верить — всё лучше, чем кажется, Счастье по маленьким петелькам свяжется, Ночью холодной приснится хорошее: Домик из бруса и сад запорошенный, Медленный вальс наиграет метелица, Близкие нежностью щедро поделятся, Сердцу помогут молитвы секретные, Тёмные полосы сменятся светлыми, Чайник вскипит, пирожки зарумянятся, Хочется верить, что всё устаканится. Алеся Синеглазая

Ещё чуть-чуть, весна нам скажет:"Здравствуй!", Я к вам спешила, опоздать боялась , Февраль сердился, а я смеялась , Я излучаю радость цвета счастья , Цветы красивые , цветные платья , Я научу вас улыбаться на рассвете , Я женщина-весна , заметьте ! Всем доброго утра!🌞☕️🌞 23.02.2026г. М. Музурова

Оборона Одессы 7 августа 1941 года после захвата города Вознесенска возникла угроза выхода немецких и румынских войск к Одессе.8 августа в городе было введено осадное положение. Ты помнишь, Одесса, начало Когда уходили мы вдаль Война в наши лица рычала На тебе была чёрная шаль. Руины и голод, разруха Тайком выживали тогда И смерть словно злая старуха Очень многих тогда унесла. Детей мы кормили украдкой, Несли по кусочку весь хлеб И жили тогда мы не сладко Кошмарнее времени нет. В холодных домах замерзали И мы воевали в тылу О нашей Победе мы знали, Мы верили в нашу страну! 11.01.2026 год Александра Олеговна

ВСЕХ МУЖЧИН, ЛЮБОГО РАНГА... С праздником , ребята , Наши вы защитники , Вы дороже клада , Вы опора наша , крепкая стена , Вы на страже мира , рядом вы всегда, С вами нам не страшно, день это иль ночь , В час любой вы скажете недругу:"Прочь!" Всем доброго утра!🌞☕️🌞 23.02.2026г. М. Музурова

В 1918 году в этот день официально начала своё существование РККА – Рабоче-крестьянская Красная Армия. Однако долгое время это оставалось просто датой, статуса праздника у неё не было. Только в 1922-м году 23 февраля решили сделать красным днём календаря. Правда, сначала речь шла только о решении отметить годовщину РККА, однако потом праздник решили сделать государственным и ежегодным. Его отметили на таком уровне в первый раз, тогда же появилось и его официальное название – оно звучало как День Красной Армии и Флота. Во время Великой Отечественной войны праздник наполнился новыми смыслами. Как известно, именно в этот день в 1943 году советская армия разгромила врага под Сталинградом. А спустя год, уже в 1944 году, 23 февраля был освобожден Днепр. Следующую годовщину создания РККА советская армия праздновала уже в Европе – к тому моменту враг был практически полностью разгромлен. После войны, в 1946 году, праздник стал называться по-другому. 23 февраля стали праздновать День Советской Армии и Военно-Морского флота. Это всегда происходило торжественно и с размахом – с салютами, парадами. В праздник проходило вручение медалей и орденов ветеранам, героям. После уничтожения СССР с помощью предателей-правителей и в угоду переписывания истории, День Советской армии и военно-морского флота, стали называть "Днём защитника Отечества".

Поздравительные открытки для наших защитников, созданные во времена СССР