#7
ЛЕТОПИСЬ ШКОЛЫ
ЛЮДИ БОЛЬШОЙ ДУШИ
Все дальше и дальше уходил поезд от родных мест. Он вез людей в рабство, на фашистскую каторгу. Ехали по Белоруссии. Вдоль железнодорожного полотна бесконечной, сплошной стеной тянулся лес. С надеждой всматривались в дремучую чащу сотни молодых тоскующих глаз...
В Бресте меняли железнодорожные составы, пленникам разрешили выйти, размяться. К ним подходили неизвестные и шёпотом говорили:
- Уходите из эшелона, оставайтесь в Бресте, скрывайтесь в лесах. Больше возможности бежать не представится.
Многие остались тогда в Бресте, среди них и девятнадцатилетняя Мария Боконева с пятнадцатилетним братишкой Николаем, без средств, без крова.
- Как-нибудь проживем, пока наши придут, - подбадривала девушка подростка.
- Ничего, я не боюсь, пойдем на восток, а если что, поищем партизан, - успокаивал сестру мальчик.
Они бродили по городу. В одном дворе увидели много полураздетых, замороженных ребятишек.
Прямо на земле сидела совершенно голая четырехлетняя девочка. Она смотрела на молодую девушку, печаль лежала на детском восковом лице. В порыве острой жалости Мария взяла ребенка на руки, прижала к себе. Девочка обняла ее за шею и вздохнула не по-детски тяжело. Кто знает, какие воспоминания шевельнулись в голове малютки. Когда Мария хотела посадить ее снова на землю, у крошки задрожали губы...
- Возьмите девочку, она спаслась от расстрела, а отец и ее меньший братишка убиты. Здесь дети мрут с голода, - говорили старшие ребята.
И вот голодные, бездомные брат и сестра взяли малышку с собой.
- Как же ты будешь меня называть? - спросила Мария у девочки?
- Мамой, - ответила та.
Как страшный сон, минули годы оккупации. Когда в Бресте появились советские войска, маленькая девочка, которую назвали Маней, прочно обосновалась в семье Боканевых. Трудно было молодой девушке, но она и слышать не хотела о том, чтобы девочку отдать в детский дом. Ребенок подрос, крепко привязался к новой маме.
В 1944 году Мария познакомилась с солдатом Александром Трегубовым. Он имел несколько ранений и к этому времени уже был инвалидом первой группы. Александр оказался человеком с большой душой. Он заходил в маленькую, юную семью, шутил, подбадривал, а однажды сказал:
- Давай, Маруся, решим нашу судьбу. Будем вместе, и Маню удочерим, ты заменишь ей мать, а я - отца...
Трегубовы приехали в Ростов к родным. Государство дало бывшему воину ссуду, и он построил свой домик, поступил на работу. Молодая семья стала жить, как могут жить простые, хорошие советские люди.
Все внимание супруги сосредоточили на воспитании девочки. Мать следила за ее учебой в школе, приучала к хозяйству, к рукоделию. Девочка закончила семилетку и пожелала получить среднетехническое образование. Ее отдали в торгово-кулинарную школу. Через три месяца Маня закончит учебу и получит диплом повара второй руки, хотя ей только 18 лет. Все, что не смогли сделать для своего ребенка родные отец и мать, сделали для девочки ее приемные родители.
Но иногда им казалось, что-то еще следует сделать для приемной дочери. Может быть, жива ее мать? А когда Маруся случайно от "добрых соседушек" узнала, что у нее неродные отец и мать, Трегубовы стали беспокоиться о дальнейшей судьбе девочки.
Трудно проникнуть в сокровенные думы даже самого близкого человека. Трегубовым иногда казалось, что девочка тоскует. Возможно, ей вспоминаются далекие образы, небольшая черноволосая женщина, когда-то ласкавшая ее.
- Мы еще попытаемся найти ее мать, - заявила решительно Мария Николаевна. - Надо все сделать для того, чтобы девочка была счастлива, хотя нам это будет и тяжело.
Трегубовы написали в Брестский горком партии от имени дочери письмо с просьбой найти мать, описали все запомнившиеся события тех дней. Затем по рекомендации горкома выслали фотокарточки в адрес Каменецкого райисполкома. И вот в один из дней девочка получила письмо от Антонины Фоминичны Каляда из деревни Мельники, Каменецкого района Брестской области. В своем скорбном и радостном письме женщина писала о том, как расстреляли жителей деревни Лески, где в то время находился ее муж с деьми. А потом кое-кто из оставшихся в живых колхозников видел, что случайно спасшуюся девочку немцы увезли в Брест.
...Наконец, настал день, когда взволнованные Трегубовы встретили родную мать Марии. Антонина Фоминична приехала в Ростов. Трудно передать словами эту встречу матери с дочерью, которую считала погибшей вместе с отцом, братом, дедушкой, бабушкой и еще 320 жителями деревни Лески, расстрелянными фашистами в 1943 году за сочувствие партизанам.
М. Руденко.
На снимке вы видите Марию (первая слева), ее приемного отца Александра Герасимовича Трегубова, родную мать Антонину Фоминичну Каляда и приемную мать Марию Николаевну в саду у дома по Футбольной улице, 12. Сейчас Мария взяла отпуск и поехала в гости к себе на родину.
Фото Г. Осокина.
Газета "Молот" №206 (18512). Среда, 29 мая 1957 года