СаМ СеБе ПсиХолоГ

Как обламываются мужики В браке с мужем купили однушку. Стали собственниками. У него появилась любовница и он подал на развод. Одновременно, выкатив претензию, что будет продавать свою долю. Только ума не хватило понять, что доля в денежном эквиваленте - это не половина рыночной стоимости квартиры и по закону он должен сначала предложить выкупить мне. Узнав, что ему положено (по деньгам) и что за "копейки" я стану единственной собственницей, пришел в дикую ярость. Его обманули, ему не на что будет снимать жилье с новой дамой, жить им негде и что я крайне "непорядочный человек" (это я мягко так его слова перевожу на человечекий лад). Про моральную сторону и мои переживания не пишу сознательно, это больно...справлюсь с этим сама. Кстати, встретилась со своей бывшей любовью институтской, он тоже один. А вдруг?))). Короче, мужу, как он и хотел - даю полную свободу и готова на все его квартирные телодвижения.

Добрый день. Мне 65 лет. Я живу в семье дочери. Сижу с внуками. 5.9лет и 1 год. Внучка ходит в школу. Однажды в школе было мероприятие с награждением. Внучка должна получить награду. Она об этом не знала. Должен быть сюрприз!.Мы : дочь,внучка ,внук и я утром собираемся в школу. И внучка говорит:"Ты,бабушка,не пойдёшь с нами. Я не хочу, что бы ты шла с нами. "Об'яснить причину не смогла. Я пытаюсь сказать, что мне хочется пройти с ними в школу. Внучка просит маму мне запретить идти. Мама говорит"я не могу ей, те мне, запретить идти".Начинается истерика! Мама говорит, что бы я и внук остались. Внучка успокаивается и уходит в школу. Есть ли тут проблема со стороны мамы, есть ли тут манипуляция со стороны внучки или это отстаивание своих желаний? Дочь говорит, что она запретила мне идти т. К это было желание внучки и с ним нужно считаться. Так ли это?

Подсмотрено в интернете)) просто понравилось, можно не обсуждать)) "Бойтесь человека, который вам должен, а долг не отдает. Чтобы не отдавать долг, человек может придумать массу объяснений - для себя. Никто ведь не хочет считать себя плохим. Значит, плохим будете вы. Назойливым. Жадным. Черствым. Теперь вы - старуха-процентщица. И неплохо бы, - сами понимаете, - чтобы вас не стало. Бойтесь человека, который вас бросил. Ведь это хороший человек. И просто так, за здорово живешь, он никогда бы не бросил и не предал! Следовательно, это вы виноваты. Вы плохой. Вы довели до такого сами. Медленно ходили и постоянно ели, как у Довлатова. Или проявляли другие невыносимые качества. О которых обязательно расскажут окружающим. Чтобы оправдаться. Бойтесь человека, который вас обокрал. Оклеветал. Дурно поступил по отношению к вам. Потому что считать себя плохим не хочет даже разбойник. Даже злодей. Значит, это вы виноваты. И плохим назначат вас. Как в грубой детской считалочке про маленькую избушку, в которой кто-то испортил воздух. Раз-два-три, это, конечно, будешь ты. Бесполезно доказывать и объяснять. Если с вами обошлись дурно, теперь ждите «второй волны»: распространения «черной легенды» о вас. Продолжения. И приготовьтесь заранее. Это старое как мир правило. Но лучше подготовиться. И защищаться. И подальше держаться от того, кто уже совершил гадость или низость, если нет возможности пресечь зло. Потому что вторая волна обязательно будет. Сначала - низость. Отлив, который обнажает дно. А потом та самая волна, с которой придется справиться." Автор: Анна КИРЬЯНОВА @Игорь

Добро пожаловать !

Много веков назад, около 600 лет назад, в Европе пользовались большой популярностью кровати-кабины. Эти удобные деревянные конструкции не только обеспечивали комфорт для сна, но и обладали удивительным свойством — сохраняли тепло тела, создавая атмосферу уюта. Кроме того, кровати-кабины обеспечивали необходимую приватность в условиях, когда многие люди жили в одном помещении. Это был не просто предмет мебели, а настоящий уголок комфорта и спокойствия в средневековом доме.

Подбор синонимов к некоторым словам из сленга

Мучает совесть-между мужем и мамой я выбрала мужа. Я была единственный ребёнок в семье, мама родила меня под 40. Когла я вышла замуж, маме было уже за 70. Муж, как только приехал знакомиться к ней в дом, сразу невзлюбил её. Пострянно мне капал на мозг, что у неё и грязно, и воняет, и лезет мама к нему с глупыми вопросами. Я маму очень жалела, помогала ей всячески облегчить быт-покупала продукты, убирала дом, следила за её вещами, чтобы были в порядке. Но, видимо, уже настали изменения в мозге-моя помощь ей была не нужна. Она сама никогла не стирала, ходила месяцами в одной и той же одежде. Питалась хлебом с майонезом и ходила по соседкам, жаловалась на меня. Я очень хотела её забрать к нам в квартиру, но муж был настроен катагорически - пообедал развестись, если я её привезу. И я пошла у него на поводу, сейчас подыскиваю ей хороший пансионат. Но с совестью не могу ничего поделать, плачу по ночам

У мамы совсем отказывали ноги. Долго думала, как все будет, какой станет наша жизнь. Не могла смириться с тем, что придется вернуться к родителям. Реальность оказалась гораздо интереснее. Забрала маму к себе, поменяла квартиру на квартиру на первом этаже с отдельным входом, сделала пандус, отдельную душевую ей. У нее получилась своя студия, у меня однушка. Мама летом сама гуляет, зимой часто по выходным вожу ее по разным местам. На неделе вожу ее в досуговый центр, она там уже подружек начала заводить, на чай приходят к ней. Недавно заобщалась с соседкой, кошку у нее взяла на время, пока ищут хозяев. Короче, живет мама обычной жизнью. Я тоже не страдаю. А отец к нам за 2 года приехал два раза.

Юмор. Анекдоты и не только.

Частный сыщик Телефон у Соколова звонил редко и никогда — по пустякам. Даже мошенники знали, что Соколов очень занятой. Чаще звонки инициировал он сам, поэтому сильно удивился «входящему» в шесть тридцать утра. — Алло, добрый день, это частный детектив Виктор Соколов? — поинтересовался в динамике дружелюбный старческий голосок, от которого у Соколова волосы на руках встали дыбом. Во-первых, он никогда раньше не слышал этот голос, а во-вторых, голос знал его настоящее имя и фамилию. Всем остальным детектив много лет представлялся как Сергей Синицын. — Да, это я. Откуда у вас этот номер, назовите фамилию доверенного! — Доверенного? — удивилась женщина. — Ой, да нет никакого доверенного, я сама нашла, — она смущенно хихикнула в трубку. — Я бы хотела вас нанять, это возможно? — Сами нашли? — не поверил Соколов. — Это как же? — Было непросто — с вашей-то профессией… — Я внимательно слушаю, — жестко произнес детектив и, охваченный волнением, закурил прямо в постели. — Ну-у-у, — затянула женщина, — сначала я пошла в аптеку… — Так. — Там работает моя старая знакомая Клара Моисеевна. Очень образованная женщина, начитанная. Она столько детективов прочитала, что с первого раза может сказать, кто убийца, а кто дворецкий. — Дальше, — потребовал Соколов. — Я спросила у Клары Моисеевны, где мне найти частного сыщика. Клара Моисеевна ответила, что частных сыщиков обычно нанимают богачи. Так как это дорого. — Допустим. — Я позвонила самому богатому человеку, какого только могла представить — Армену Вачагановичу. — Не знаю таких, — подумав, сказал Соколов. — Он мне фартук на кухне выкладывал. Ценник ломит — мама не горюй, но руки золотые, тут ни дать ни взять. «Сыщиков, — сказал, — не знаю, а вот где холодильник продают, знаю». — Какой еще холодильник? Вы несете чушь, — злился Соколов, поджигая вторую сигарету. — Не чушь. Не чушь, — деликатно настаивала женщина, — если холодильник работает и он хороший, то продавать его будут только очень беспечные и богатые люди. И я таки была права! Холодильник продавал директор нашего драмтеатра Яблоков. Моя золовка, Олечка, как раз работает в буфете театра, такого мне понарассказывала про директора, когда я позвонила… Соколов уже слушал без интереса. Он поставил телефон на громкую связь и встал с кровати. Женщина продолжала: — В общем, Яблоков этот половину спектаклей отменил, труппу разогнал, площадки решил под частные корпоративы и показы сдавать для буржуев. Кто там только не приходит: застройщики, банкиры, руководители… — И все это, разумеется, знает работница буфета, ага. И про буржуев, и про корпоративы, — голос Соколова раздавался издалека. — А кто же еще? Недавно ставили «Три сестры». Эти толстосумы еще до первого звонка весь коньяк и бутерброды сожрали. Олечка краем глаза глянула на сцену и чуть не ослепла. Разврат такой, что у Чехова, наверное, на том свете снова температура поднялась. Ну не суть. Я предложила Олечке достать видео с камер наблюдения. — Буфетчицу? Видео с камер наблюдения? — Соколов взглянул на часы и понял, что пятнадцать минут его жизни безвозвратно утеряны. — Именно. В Олечку влюблен охранник Григорий Тимофеевич, он ради нее не то что видео с камер, целый фильм на любую тему, если надо, достанет. — Вы заканчиваете? — Почти-почти, сынок, не гони коней, я же не все детально помню. Так вот, на камерах точно видно, кто, когда и сколько выпил и съел, а заодно и с кем. Был там один небезызвестный застройщик Скотин, это фамилия такая. Детектив понял, что женщина пытается шутить, но не засмеялся. — Скотина у нас все знают. Он кучу дольщиков кинул. Фирма его якобы обанкротилась, и денег на выплаты у него нет. Я знаю, у меня соседка квартиру на этапе котлована покупала… — она резко прервала фразу. — И? И что? Чего вы молчите? — Простите, я тут шмеля выгоняла, залетел в форточку. Так вот, этот гад мало того что банкрот, так еще и алиментщик. В газетах писали. «Неужели в газетах еще что-то пишут», — подумал Соколов, а женщина продолжала: — Я поняла, что он именно тот, кто мне нужен. Ну точно же знает номер детектива. Я ему и позвонила. — Откуда у вас номер директора строительной фирмы? — А у кого его нет? — удивилась женщина. — Он почти тысячу человек кинул, его же теперь достать каждый второй в нашем городе пытается. У соседки и взяла. Позвонила и сказала, что если он мне не даст номер телефона сыщика, то я второе видео в прессу отправлю. — Второе?! — Да, первое я сразу отправила его бывшей жене по почте, чтобы не думал, что я шучу. Он там и к «сестрам» из пьесы подкатывает, и к гардеробщице тете Вале, и даже к Олечке. Мать его детей должна знать, куда алименты уходят. — А второе? — А на втором видео можно посчитать, сколько он выпил и съел. У нас дольщики такое быстро в оборот пустят. Детектив не верил своим ушам: история принимала неожиданный поворот. Несмотря на милый голосок, бабка оказалась хладнокровной шантажисткой. — Он, значится, не стал со мной спорить, сказал, что номера сыщика опять-таки нет, но есть номер одного топ-менеджера из столицы, который ему строительные материалы поставляет. Кажется, фамилия у него Шляпов. — Вы хотели сказать Шляпин? — Да-да, Шляпин. Тут у Соколова резко задергался левый глаз, чего не происходило уже лет восемь. Шляпина он знал, и не просто знал. Это была птица высокого полета. Судя по всему, близилась развязка. — Я позвонила Шляпову и представилась секретарем нашего губернатора. Я тридцать лет назад работала на молокозаводе секретарем директора и знаю, как надо разговаривать. В общем, сказала, что наш губернатор планирует строительство метро и ему нужно составить смету для госзакупок. — Простите, а напомните, из какого вы города звоните? — Из небольшого сынок, из небольшого. Население двести пятьдесят тысяч. — И вы сказали ему, что в вашем городке собираются строить метро? — Ну а что такого, что ж, нам и о метро нельзя помечтать? — женщина, кажется, даже обиделась. — И Шляпин вам поверил? — Поверил, куда он денется. Я как-то сорок фур молока продала на цементное предприятие в Якутии, пока у нас менеджер в отпуске был. В общем, сказала, что готовы сотрудничать, но за услугу. — Слушайте, это какой-то бред, я не понимаю… — детектив не успел закончить фразу. — Шляпов сказал, что ради такого заказа готов помочь, но номера сыщика у него тоже нет, зато есть номер одного артиста, который в прошлом году копал под своего продюсера… Соколова бросило в пот. Артист, о котором говорила эта странная и совершенно незнакомая ему женщина, был не просто артистом. Это был артист государственного масштаба. — Только не говорите, что вы до него дозвонились! — Нет, — призналась женщина, — не дозвонилась. От сердца Соколова как будто отлегло. — Я ему письмо отправила через нашего директора драмтеатра. Мол, хотим пригласить на день города. Тут у детектива случилась истерика. Он подошел к своему домашнему мини-бару, открыл коллекционный коньяк и влил в себя четверть бутылки без применения мелкой посуды. Коньяк попал не в то горло. — Хорошо, хорошо, допустим… — откашлявшись, сказал Соколов. — Он мог дать мой номер. Но как вы узнали мое настоящее имя и фамилию? — Ой, да это несложно было, — захихикали в динамике. — Я забыла у него ваше имя спросить, а перезванивать не стала. Неудобно как-то. В общем, я ваш номер телефона показала Кларе Моисеевне, ну той, что из аптеки. Аптека же сетевая. А на ваш номер заведена скидочная карта. Клара Моисеевна по базе глянула. Там ваши данные и высветились. Совершенно пьяный и уже почти невменяемый детектив лежал на полу и смотрел в потолок. Впервые в жизни он чувствовал настоящий страх. — Вы использовали шантаж, обман, фиктивный подкуп, подключили серьезных людей, чтобы найти меня — самого лучшего детектива страны. — Верно, верно, — радостно кричала женщина в трубку. — Я боюсь спросить — зачем? — Понимаете, какое дело, — в голосе женщины зазвучали досадливые нотки. — У меня кто-то уже два месяца почту ворует. Вы такие дела берете? Александр Райн