Страницы моих фантазий

Он поймал котёнка и добирался назад по доскам, на четвереньках. Когда он спрыгнул на крышу, то улыбнулся мне: – Я его всё таки достал, – сказал он трясущимися губами, и руки его тоже дрожали… Дочке исполнилось двадцать лет... Семья обеспеченная, если не сказать больше. Матери её родители оставили очень крупную фирму, которой та и занималась всю свою жизнь. Две виллы, одна из которых на берегу океана. Огромный парк перед их домом. Короче говоря, это было то, что называется – элита. И, как вы. наверное, понимаете, отбоя от женихов не было. На приёмах, частенько устраиваемых матерью для других богачей и для дел фирмы, дочь была центром внимания. Выгодная во всех отношениях партия – красивая девушка, огромное состояние, прекрасные перспективы… Чего ещё желать? И вот однажды вечером, когда прислуга разъехалась по домам, дочка решила расспросить мать, как, на её взгляд, правильно выбрать себе мужа. Сделав себе коктейль, мама села с дочкой напротив камина, и они начали долгий разговор... — Мама, расскажи мне, почему ты выбрала папу, хотя у тебя была масса лучших предложений… Он ведь так и не научился управлять бизнесом. И за столом во время приёмов ему не нравится сидеть, и вообще... Вполне себе может злоупотребить спиртным. И нагрубить гостям может... Почему? Мама пригубила коктейль и улыбнулась: — Ты совершенно права, дочка, — сказала она. — Он терпеть не может всех этих напыщенных толстосумов, и я давно думала прекратить все эти приёмы, раз они так раздражают его. — Что?! — изумилась дочь. — Но почему? Почему ты хочешь сделать это для него? Объясни мне, мама. Мать улыбнулась, пригубила напиток и отставила его в сторону. — Двадцать лет назад, — начала она, — когда я ещё была молодой девчонкой, и родители хотели найти мне достойную пару – жениха из хорошей, состоятельной семьи, начал за мной ухаживать один молодой человек... Она замолчала, словно прислушиваясь, как потрескивают дрова в камине. Дочка, забравшись с ногами на диван возле мамы, молчала и терпеливо ждала. — Ну, так вот… — продолжила та. — А ухажеров было море. И у меня был специальный блокнотик, в котором были расписаны дни, когда и с кем я иду в ресторан. Но однажды встретилась я в магазине с одним ничем не привлекательным парнишкой: среднего роста, не миллионер и не бодибилдер, не актёр и не политик... Обычный работник строительной компании. Мы разговорились в очереди в кассу, посмеялись, и он пригласил меня на свидание. А я... Я почему-то согласилась. И встречались мы так какое-то время, и мне было с ним легко и интересно... Но я понимала, что мы разные люди, из разных слоёв общества, и нас ничего не связывает, и что лучше сейчас всё это прекратить… И когда я уже решила объяснить ему все это… Мать замолчала. Её глаза смотрели куда-то вдаль, как будто она опять была молодой, и ей предстояло сделать выбор. Правильный выбор. Двадцатилетняя дочка смотрела на неё во все глаза и боялась дышать, так ей было интересно. — И я уже собиралась сказать, что мы больше не увидимся, как он вдруг пригласил меня на ужин на крыше дома. — Что? — с широко раскрытыми от изумления глазами переспросила девушка. — Куда пригласил? — Вот и я так отреагировала, — улыбнулась мама. — Я подумала: схожу, посмотрю, развлекусь. Хоть что-то оригинальное, новое. Не убудет от меня. Осточертели мне все эти бесконечные рестораны... А потом позвоню ему и всё объясню... — Ну, ну, ну. Что было дальше? — торопила её дочка. — Крыша одиннадцатиэтажного дома. Ещё не сданного в эксплуатацию. Он там работал. С крыши как раз убирали весь строительный мусор, и напротив была такая большая металлическая платформа, на которую при помощи крана и переносили весь мусор, прежде чем спустить его вниз. Расстояние между крышей и этой платформой было метров пять. А посреди самой крыши был чистый такой пятачок – как раз для стола со свечами. Глаза девушки загорелись: — Ужин при свечах… — вздохнула она. — Боже, как романтично! — Точно, — улыбнулась мама. — Он потратил, наверное, зарплату за несколько месяцев, чтобы достойно угостить меня. Глаза девушки горели неподдельным интересом: — Не знала, что наш папа такой романтик. — Ты много ещё не знаешь про него... — улыбнулась опять женщина. — Ну, так вот: стол накрытый белой скатертью, свечи, и всё самое дорогое, что только можно себе представить. И даже лобстера он приготовил! — Сам?! — изумилась девушка. — Сам, — подтвердила мама. — Сидим мы с ним, едим и разговариваем, а у меня в голове крутится одна мысль... А что, если он сейчас сделает мне предложение? Как мне выкрутиться? Как сделать так, чтобы он не обиделся и понял меня? И чтобы мы остались друзьями? — Ты отказала ему? — удивилась дочка. — Но как же тогда?... — Погоди, не спеши, — опять улыбнулась женщина, и её глаза снова подёрнулись пеленой воспоминаний: — И вот, я сижу и думаю, как мне уйти и не обидеть его, а тут... Тут с неба полил дождь. Прямо посреди ужина. Сперва небольшой, но он всё усиливался. Поднялся ветер. И я уже хотела сказать ему, что пора уходить, ведь дождь... Но вдруг увидела выражение его глаз. И была в них такая боль. Такая невыразимая боль! Он смотрел на стол, уставленный яствами, приготовленными его руками, и мне кажется, что он плакал. Я никогда так и не спросила его об этом, но мне кажется – плакал. И потоки воды смывали с его щёк солёные слёзы. Я знала, что он из очень бедной семьи, и для него выбросить столько еды – это трагедия. Мне стало жалко его... Дочка всхлипнула и незаметно вытерла слезинку, пробежавшую по правой щеке. — А ведь никому из молодых людей, приглашавших меня на свидания раньше, и в голову не могла прийти такая мысль! У них было достаточно денег с самого рождения. Мы встали и пошли под дождём к выходу с крыши. Он молчал, а я думала – только ли из-за еды он так расстроился? Я ждала, что он сделает мне предложение. А тут такое. Дождь... Нет, я хотела отказать ему, но... Почему он не сделал предложение? Собирался ли? И уже почти у самого выхода с крыши ветер вдруг стих буквально на минуту, и мы услышали еле различимое жалобное мяуканье, доносившееся с платформы рядом с крышей... Он остановился и пошел назад, к парапету, ограждавшему нашу крышу! Я побежала за ним. Я объясняла ему, что мы ничем не можем помочь, и что с самого утра придут строители и снимут котёнка... Но он посмотрел на меня и сказал... Мать замолчала, и дочка затрясла её за правую руку: — Мама! Мама! Ну, что? Что он сказал? Рассказывай! — Он сказал мне: – Ты иди, не мокни тут. А я не могу уйти. – Но что? Что же ты можешь сделать? – закричала я. – Посмотри! Ливень идёт, а до той площадки пять метров пустоты. Это провал, который нельзя преодолеть! Пойдём... Пойдём пожалуйста! И тут он так посмотрел на меня... — Как? — с широко раскрытыми глазами выдохнула дочь. — Как будто я пустое место, — вздохнула мать. — Как будто он смотрит сквозь меня. И тут я поняла, что он не сделает мне предложение, и знаешь... Знаешь, что-то кольнуло меня в самое сердце. – Он не доживёт до утра, – сказал он не мне, а самому себе. – Его сдует сильный ветер. Потом он обошел меня стороной и, ни слова не говоря, начал искать что-то на крыше, а потом нашел... — Что? — тихо спросила девушка. — Это были две длинные и не очень широкие доски. — Ты ведь не хочешь сказать…? — промолвила дочка. — Именно, хочу, — сказала мама. — Он положил их одним концом на парапет, ограждавший нашу крышу, а вторым – на платформу. — О, господи… — прошептала девушка. — Неужели он пошел по ним под ливнем? Чтобы спасти одного котёнка? Мать замолчала и потянулась за коктейлем. — Сколько лет прошло, — тихо сказала она, — а я всё по ночам вижу эту сцену... Молнии прямо над нашими головами, потоки воды и такой гром, что оглохнуть можно, а он… Он идёт по двум мокрым и качающимся доскам с разведёнными в стороны руками. А я кричу что-то, пытаясь перекричать гром и дождь. А потом... Доски вдруг разошлись в стороны и он упал... — Неееет!!! — закричала девушка, обхватив голову руками, и зарыдала. — Не плачь, моя хорошая, не плачь, — стала успокаивать её мама. — Он не разбился. Две доски на долю секунды стали на ребро. И он успел схватиться за эти рёбра руками. И вот так, вися над пропастью, он, перебирая руками, добрался до платформы. Там он поймал котёнка, спрятал его за пазуху в куртку, поправил доски и добрался назад, передвигаясь по ним на четвереньках. Когда он наконец спрыгнул на крышу, то улыбнулся мне и вытащил малыша: – Я его всё таки достал, – сказал он трясущимися губами, и руки его тоже дрожали… — А ты что? — спросила дочка. — А я… вдруг поцеловала его и сказала, что мы немедленно едем знакомиться с моими родителями, потому что... Он сделал мне предложение. — О, господи! — простонала девушка. Она не могла сдержать слёз: — Но ведь он не сделал предложение? И что он ответил? — А он так удивлённо посмотрел на меня и спросил: – Правда? – Да, – ответила я, – ты сказал это, когда дождь начинался. Ты предложил мне свою руку и сердце. – И что ты ответила? – спросил он. И тогда, глядя ему прямо в глаза, я сказала, что дала своё согласие, просто он не услышал, потому что начался дождь. Но я повторяю снова: ДА, я согласна! — О, господи, господи, господи… — дочь не могла сдержать эмоций, переполнявших ее: — Это же совершенно невозможно! Это просто, как в сказке. Разве такое бывает? Мама улыбнулась и продолжила: — Теперь ты понимаешь, почему я за двадцать лет так и не спросила его, собирался ли он сделать мне предложение? — Да, понимаю, — ответила девушка, вытирая слёзы на щеках. — Ты понимаешь, почему я хочу прекратить приёмы, которые ему не нравятся? — Понимаю, — кивнула девушка, и спросила: — А родители были против? — Оооо… — рассмеялась мама. — Не то слово! — А ты? Что ты им сказала? — А я была упряма и сказала, что пойду с ним туда, куда он пойдёт, и всё! У дочки были широко раскрытые глаза. Они были в слезах, но в них переливались звёзды и мечты. — Дочка, доченька, — сказала мама. — Не надо мечтать об этом. Таких, как наш папа, больше нет. А если тебе повезёт встретить такого, то надо суметь распознать его под серой, будничной оболочкой. Такая встреча может случится только раз в жизни! Мама помолчала, допила свой коктейль, потом вытащила из ящика стола небольшую папку и протянула её дочери: — Прочти, что там, — сказала она. Девушка раскрыла её и стала читать. Потом уронила папку на пол. — Не может быть! — сказала она. — Неужели? — Точно, — ответила мать. — Это подарок ему. Я купила именно то здание, где двадцать лет назад всё это и случилось. И хочу сегодня подарить. Сделаешь это вместе со мной? — Конечно. Конечно, мамочка! — обрадовалась девушка. Потом заметила: — Но ведь он… — Совершенно точно, — согласилась мать. — Он снизит арендную плату ниже минимума. Да и плевать. Плевать мне на деньги! Пусть хоть бесплатно живут. У нас хватит денег и на это. Я просто хочу увидеть... Я хочу увидеть, как его глаза засветятся радостью. Теперь ты поняла, как надо выбирать себе мужа? Дочка обняла маму. Когда приехал отец, было почти девять вечера. Он прошел в центральную залу и ахнул. Посреди залы стоял стол, накрытый белой скатертью. Свечи и блюда... А рядом стояли его жена и дочь. — Папа, папочка! — бросилась к нему девушка и обняла. — Что случилось? — удивился папа. — Я опять забыл день свадьбы? — Нет! — хором ответили мать и дочь. — А что тогда случилось? Свет вдруг перевернулся, что вы меня просто так встречаете? — Нет, папочка, — ответила девушка и повела его к столу. — Свет как раз встал на место... На столе лежала папка. Отец посмотрел на жену и на дочь. Сел за стол. Раскрыл бумаги и стал читать. Потом медленно положил папку на стол... Он долго не мог ничего сказать. Наконец, проглотив ком, застрявший в горле, он сказал, обращаясь к жене: — Я думал, ты забыла и жалеешь о случившемся... Она улыбнулась в ответ: — Никогда. Ни разу. Ты самый лучший! Правда, дочка? — Правда! — сказала девушка и поцеловала отца. А потом они сидели при свечах, ели, пили и вспоминали... Вспоминали и смеялись... И девушка с восхищением смотрела на своего отца. Да, мир сегодня для неё перевернулся. И как знать? Может, ей тоже повезёт в жизни, и она сможет найти того самого, единственного... Сможет разглядеть его под обычной, серой и будничной упаковкой. И тогда... Но, нет… Это уже совсем другая история. И я обязательно расскажу вам её. Обязательно! Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Тоня пропалывала грядки, когда услышала, что кто-то её зовёт во дворе. Вытерла пот со лба и вышла к калитке. Там стояла незнакомая женщина. - Тоня, здравствуй! Разговор есть. - Здравствуй. Ну, заходи, коль пришла... Тоня пригласила женщину в дом, поставила чайник греться. Интересно, что ей нужно? - Меня Ниной зовут. Мы с тобой лично не знакомы, но люди рассказали, что к чему... Не буду ходить вокруг да около... У твоего мужа покойного сын есть, Мишка. Три года ему. Тоня удивлённо посмотрела на женщину. Вроде старовата она, чтобы быть матерью этого ребёнка... - Да не у меня сын. А у соседки моей, Кати. Муж твой часто захаживал раньше, вот и понесла от него. Такой же рыжий и конопатый, как отец, и экспертизу делать не надо. - А от меня вы чего хотите? Муж мой умер недавно, я понятия не имею с кем он там валандался... - Так Катька эта тоже померла... Воспаление легких запустила, и вот результат. А мальчонка сирота теперь. У Катьки ни отца, ни матери не было, приезжая она, в магазине продавцом работала... Жалко ведь пацана, в детский дом одна дорога... - Так у меня свои дети есть, две дочки, рождённые в браке. Вы что, предлагаете забрать этого ребёнка? Хватает же наглости, прийти к жене и говорить, чтобы нагулянного ребёнка взяла... - Так брат он твоим дочкам, стало быть, по крови, уже не чужой, значит... А мальчик хороший, добрый, да ласковый... В больнице сейчас, готовят документы на него... - Ой, не надо меня на жалость разводить... Муж мой неизвестно сколько детей оставил, так что же я всех растить должна? - Ну, смотри сама... Моё дело предупредить. Нина ушла. Тоня налила чай в кружку и задумалась... С Юрой познакомилась сразу после получения диплома. Отмечала с подругами, и подошли парни знакомиться. Юра выделялся своей рыжей шевелюрой и мелкими веснушками по всему лицу. Весёлый, озорной, стихи читал, анекдоты рассказывал. Предложил проводить её до дома. И вот они уже муж и жена. Поселились у бабушки, которая потом умерла и оставила дом им. Родилась Варя, через два года Леночка. Жили скромно, денег вечно не хватало. А тут стал Юрка пить. Как Тоня не боролась с пагубной привычкой, бесполезно. Мог пропасть на несколько дней. С работы выгнали, естественно, Тоня работала на двух работах. Решилась на развод. Думала, уедет с девчонками в город, тётка одинокая давно звала, работу найдёт, ничего, не пропадут. А тут Юрка пьяный под машину попал. Насмерть. Жалко было, дурака, плакала Тоня, сидя над гробом. И дочки плакали, папка всё-таки... А теперь вот, оказывается, нагулял на стороне ребятёнка... В дом зашла старшая дочь Варя. Высокая, стройная, в мать, и рыжая в отца. - Мам, что поесть можно? С девчонками в кино собираемся, а я голодная такая! А ты чего грустная? - Перевариваю новость, сижу. Доложили мне, что отец твой сына имеет на стороне, три года ребёнку. Мать умерла, а пацана в детдом теперь. Забрать его предлагала... - Ничего себе... Вот это новости... А кто мать? Ты её знаешь? - Нет. Она не местная. Катя зовут, фамилию не знаю... - И что думаешь делать? А где сейчас мальчик этот? У него родственников нет, получается? - Вроде как нет. В больнице мальчик, готовят документы на него... Рыжий, говорит, копия отец... На вот картошку поешь варёную, с сосисками. Варя накинулась на еду. И Лена пришла, присоединилась. Тоня смотрела на дочек и улыбалась. Обе рыжие как отец... Вот же гены какие сильные... На следующий день Варя заявила: - Мам, мы ходили в больницу с Леной... На брата посмотреть. Смешной такой, щекастый. На нас похож очень... Плачет горько, к маме хочет... Мы ему яблоко принесли и апельсин. Стоит в кроватке, ручки тянет... Медсестра разрешила поиграть с ним немного. Маам... Давай заберём его... Братик ведь это наш... Тоня разозлилась на дочку. - Вот ещё что удумали! Отец ваш куролесил, а я должна разгребать теперь? Мне своих забот хватает... Легко тебе говорить - забери... - Чужих детей забирают люди, а тут наш, родной по крови... Он не виноват, что так вышло. Знаешь фразу - дети не отвечают за своих родителей! - Да куда нам ещё один рот? Я и так работаю, как проклятая, с огорода вон овощи продаю, кручусь, как могу, а ты на мою шею его хочешь повесить? Тебе на следующий год поступать, деньги нужны, и Ленка растёт, то одно, то другое нужно... - Так ты если опеку оформишь, там какое-то пособие вроде положено... Мам, ты же женщина, неужели не жалко мальчишку? Отец плохо поступил, это понятно, но он наш братик... Тоня была зла на мужа, и на дочку. Хорошо придумала, чужого ребёнка ей навесить... И решила она посмотреть на этого мальчика. На следующий же день отправилась в больницу. - Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а где тут мальчик Миша, три года, готовят в детдом его отправить, — спросила она у постовой медсестры. - А вы ему кто, женщина? Что хотите? - Посмотреть хочу. Это ребёнок моего мужа. От другой женщины... Так вышло... - Посмотрите, и что? Вчера дочки ваши приходили, играли с ним, хоть и не положено, но разрешила... Орал потом, к маме просится... - Да я на минутку, гляну и всё, на руки даже брать не буду... - Ну гляньте, что уж... Тоня открыла дверь и застыла. Маленький Юрка, копия... Рыжие кудряшки, голубые глаза. Красивый мальчик. Он сидел в кроватке и играл с кубиками. Увидев её, улыбнулся. - Тётя... А мама где моя? - Мамы нет, Миша... - Я домой хочу... И горько заплакал. Дрогнуло сердце у Тони. Подошла к кроватке и взяла мальчика на руки. - Женщина, вы уйдёте, а я крики его буду слушать! Что вы делаете? - закричала медсестра. - Мишенька, не плачь, маленький... Тоня гладила его по голове и вытирала слёзы. - Тётя, забери меня... Я есть хочу, и играть тут не с кем... - Хорошо, Миша... Обещаю, что вернусь. Ты не плачь, хорошо? Домой Тоня шла с уверенностью забрать мальчика. Вся злость улетучилась, когда она увидела несчастного, беззащитного малыша. Который был так похож на её девочек... Прошло пятнадцать лет. Мише пришла повестка, в армию забирают. Вот и вырос сынок... Как же быстро пролетели годы. - Ты звони, сынок, и слушайся командира, или как там правильно говорят... Ох, душа болит... Времена сейчас смутные... - Мам, да всё хорошо будет! Я тебя не подведу, обещаю! Год быстро пролетит! Потом работать пойду, Лёшка Свиридов говорит, дядька его платит хорошо на СТО, а я мастер чинить машины, ты же знаешь... - Мастер мой, — Тоня рукой провела по рыжим непослушным кудрям... Жизнь, как узкая тропинка в лесу, порой заводит в самые неожиданные места. Тоня думала, что судьба послала ей испытание, ещё один крест, ещё одну боль от предательства мужа. Но оказалось, что в колючем кусте обиды спрятался хрупкий росток — мальчик, который не виноват ни в чём, кроме того, что появился на свет. Иногда сердце видит то, чего не замечают глаза. Оно разглядело в Мише не чужую кровь, а одинокую душу, тоскующую по теплу. Оно услышало не крик «чужого ребёнка», а тихий зов: «Мама». И Тоня, вопреки логике, страхам, усталости, протянула руки. Годы показали, что доброта, это не жертва, а дар. Миша не стал «лишним ртом» — он стал тем, кто носил воду из колодца для полива, пока Тоня пропалывала грядки. Тем, кто смешил сестёр, когда на душе было тяжело. Тем, кто, вырастая, повторял: «Спасибо, мам», — и в этих словах звучала вся вселенная... Автор - "Заметки оптимистки"

Лена знала, что на родине мужа её не любят, и ехала туда с тяжёлым сердцем. А как бы относилась она к такой снохе на их месте? "Ну, точно бы не так", - оправдывала она себя. И тут же мысли закруглялись и шли по бесконечности... А как - не так? Ведь родители мужа, его бабушка Лида, в принципе, её привечали, встречали их накрытым столом и натопленной баней. Никогда не слышала она от них плохих слов в свой адрес, но ... По оговоркам свёкра, по шипению на него его матери, по их переглядкам, и так было понятно: неспособность Елены родить им внучат за двенадцать лет брака с их сыном перечеркивали все её достоинства. Как-то проговорился двоюродный его брат о том, что отец и дядька мужа уговаривают его найти себе другую - детородную. И хоть было это и в пьяной беседе, но, как говорится, что у трезвого на уме.... Елена вышла замуж девчонкой, а через месяц вдруг ... что-то не то. А через два с приступом оказалась в больнице. Внематочная. Вердикт врачей был положительный: вторая труба в норме, беременность наступит. Но...шли годы, шло бесконечное и выматывающее длительное лечение. Елена плохо переносила некоторые курсы, поправлялась до одышки, затем худела, потом начинала всё новый и новый круг лечения, которое продолжалось месяцами. Первое время каждый месяц прислушивалась к себе, мечтала, представляла, что вот ... именно сейчас уже живёт в ней новая маленькая жизнь, но каждый раз приходило и приходило разочарование. Это длилось так долго, что Елена уже привыкла. Невозможно ждать чуда постоянно. Временами она уже думала, что всё напрасно, опускала руки. А временами вдруг приходила надежда и казалось, все будет, надо только подождать. Надо сказать, что об ЭКО в те годы ещё только слышали, но для простых граждан, коими и были Елена с мужем, оно ещё было недоступным. Поезд стучал колесами. Как её встретят? Она могла бы и не ехать, конечно. Но лет шесть назад скользнуло у Елены некое подозрение, что на малой родине у Алексея есть зазноба. Тогда и скандал был, и она даже уходила, но ... Алексей уломал, упросил вернуться. Ни в чем не клялся, ничего не отрицал. Взял любовью. И сейчас именно он уговорил ее поехать вместе. Надолго, на поллета. Отпуск на севере у них был большой. И Елена решила: коль плохо примут, уехать всегда смогу. Приняли неплохо. Но всё время было ощущение, что что-то недоговаривают и прячут глаза. "Ну и ладно,- решила Лена, - я же чужая, стесняются, может, или просто недолюбливают". Решила поменьше на это обращать внимание. Помогала, чем могла, по хозяйству, нянчилась с полугодовалой племянницей, выгуливала полуслепую бабушку Лиду, которая смотрела на нее как-то сквозь слезы. А вечерами ходили с мужем гулять на реку. Вроде всё было нормально, но какое-то тревожное чувство сидело и сидело в груди. Однажды вечером Елена пришла на речку одна, и нахлынуло... Спокойное урчание реки вдруг вызвало поток слёз. Они лились и лились, и остановить их было ничем не возможно. Старушка с трясущейся правой рукой, пришедшая за пасущейся козой, постояла, а потом присела рядом. - Что милая, совсем тяжко? - Тяжко, - просопела носом Лена. - А что так? - Деток хочу, а Бог не даёт. - Плохо, - вздохнула старушка. - А просила? - Миллионы раз! - Добрых дел Бог от тебя, значит, ждёт. Вот, как дождётся, так и даст. Не горюй. Бог знает, что делает. И своей трясущейся рукой старушка перекрестила Лену. Старушка ушла, её словам Лена не то, чтобы поверила, но эти слова её, почему-то, успокоили. И верно, будь, как будет. Как и принято во всех российских сёлах, с приездом сына, отправились на кладбище к старикам - оградку подкрасить, цветы пересадить. А потом в часовенку - за упокой. Лена ждала родню у часовни. По высоким перилам лазала девочка лет четырех. Невзначай соскользнула и повисла очень неудачно - нога застряла в узористой ковке. Лена подскочила, помогла выбраться. - Спасибо, тетя! - бойко прокомментировала ничуть не испугавшаяся девчушка. - А Вас как звать? - Я тетя Лена. А тебя? - Я Лиза. Пойдёмте, я Вам что-то покажу. Она взяла Елену за руку и потащила в глубь кладбища. - Смотрите, какие маленькие могилки. Здесь детки маленькие лежат. Надо Вам крестик погладить. Давайте. - Зачем это? - Лена не понимала настойчивости девочки. - Надо надо. Чтобы не бояться. Лена не боялась нисколько. И больше для того, чтобы угодить настойчивой девчушке, подошла и погладила крестик, а потом достала салфетку и вытерла пыль с него. - Лиза, а к кому ты пришла? - Я к маме. Но она далеко отсюда, на том конце кладбища, за леском. - Лиза! Ты где? - позвали девочку от часовни. - Я тут, я бегу,- крикнула она вдаль, - До свидания, Вы - хорошая, я знаю! - и умчалась на зов. Странная девочка. Жаль, что без мамы, - подумала Лена. Ещё немного побродила среди маленьких могилок, подумала о том, какое это неимоверное горе - ребенка иметь и потерять. Этим матерям гораздо тяжелее, чем ей. И нечего пенять ей на судьбу. С часовни вышли все, кроме бабушки. Елена вызвалась за ней сходить, и краем уха услышала о чем молила Лидия. - Прости ты меня, Господи, за Ксению. Так хотела счастия внуку, что накликала беду. Это я виновата... Тогда Елена ничего не поняла. И не вникала даже. Дни отпуска уже подходили к завершению. Елена всегда находила себе дела. В одном дворе стояли два дома, и рядом с родителями и бабушкой жила семья сестры Алексея. С ней у Лены сложились добрые отношения. Там она и пропадала. Но вот однажды, когда уже легла спать и вдруг вспомнила, что не повесила сушить белье, вышла во двор и случайно услышала, как Алексей ругается с сестрой. - Да не могу я, как ты не понимаешь! Это будет конец. Было уже, я же знаю. - Она имеет право знать, как ты не понимаешь! - громко шептала сестра. Заснуть в эту ночь Лена так и не смогла. А на утро разбудила Алексея и потребовала рассказать о чём они шептались с сестрой. Пригрозила, что иначе уезжает...что расстаются, что не хочет жить во лжи. Она думала, конечно, об измене. И, в общем-то, не ошиблась. Лет шесть назад Алексей приехал сюда один. А после весёлых посиделок оказался в постели с бывшей одноклассницей. Как это случилось, и сам не помнил. Знает, что очень этому поспособствовала баба Лида. Все время Ксюху за него сватала. Алексей рассказал не всё. Потому что знал он не всё. Потом его рассказ продолжила сестра: - Лен, ты прости. Это такая наша семейная беда, что и рассказать трудно. Бабуля все глаза выплакала, молится каждый день. Из церкви под руки выносим. Всё прощения просит. Она всегда своевольная была, добивалась того, что хотела. Тогда, как помешалась. Ксюху сама Алексею подложила, и подпоила его сама. Всё надеялась, что он тебя бросит и вернётся сюда, если Ксюха от него родит. И Ксюша родила девочку, да только сама потом заболела и через год умерла. А бабуля теперь на себя грешит, что это она виновата, и в гибели её себя винит, и в том, что девочка сиротой растёт. - А сейчас ребенок где? - спросила Лена потом у Алексея. - Она с прабабушкой живёт, с бабушкой Ксении. Так вышло. - Пошли. Знакомиться будем. - Я её сам приведу сегодня. Всё равно собирался. После той нашей ссоры, думал - не простишь. Прабабка её болеет. Забрать её хочу. Должен, понимаешь? У Елены стоял ком в горле. Она никак не могла понять свои чувства. Почему-то уже не было обиды от измены. Но не было и никаких чувств к чужому для неё ребёнку. Нет, она, наверное, не сможет принять девочку, совсем чужого и незнакомого ребёнка. В доме происходило то, чего ждали несколько лет. Вся семья готовилась к встрече Елены с дочкой Алексея. Было тихо, но все суетились, зачем-то накрывали стол. Бабушка Лида сидела у икон. Алеша ушел за дочкой и её старой больной прабабушкой. Наступил момент, когда приготовления были закончены и наступила вообще гнетущая тишина. Слышно было только тиканье часов. - Идут, - увидела в окно и выдохнула сестра. Хлопнула калитка, раздались шаги в прихожей, дверь открылась. И тут, как колокольчик, разрезающий тишину зазвенел детский голосок: - Тетя Лена, это Вы? Я так и знала, что Вы моей второй мамой будете. А ещё у меня скоро будет сестричка, да? Только братика не надо, я мальчишек вообще не очень люблю. - Лиза, солнце! Как я рада тебя видеть! Какой братик? Ты что? - Сестричка! Она уже тут! И Лиза обняла Лену за талию и приложила ухо к животу. - Я ее слышу. И только тут до Елены вдруг медленно стало доходить, что возможно так оно и есть, она совсем забыла о счёте дней. Признаки все. Даже утренняя тошнота. Лена так рада была видеть Лизу, как-будто там, на кладбище, между ними возникла какая-то невидимая связь. Она подняла глаза, а на пороге стояла старушка с трясущейся рукой - прабабушка Лизы. Она улыбалась. - Слава тебе, всемогущий Господи! Простил! - раздалось от икон. Автор: Наталья Павлинова, блог «Рассеянный хореограф»

— Бaбушкa, прeдставляeшь, мы ceгодня на море нашли кольцо золотое! В песке! Папа случайно руку сунул в песок, а там кольцо! — Да ты что?! — Да, бабушка, не веришь?! — Конечно верю, милая. — И папа его сразу маме подарил! Там даже бирка была! — Бирка?! — Да! Папа объяснил, что скорее всего кольцо как-то из магазина ювелирного случайно закатилось в песок. — В песок?! — Да, бабушка!!! Ну, так он нам и маме объяснил. Что это не с утопленника или не сворованное кольцо! — Ну, если папа так сказал… — Да, бабушка! И сказал, что там таких колец очень много! Мы с Лешкой ещё неделю целыми днями песок этот дурацкий роем! Нам хотя бы одно маленькое колечко найти. — У Лёши прошёл кашель? — Конечно, прошёл. Когда ему кашлять?! Тут знаешь сколько дел?! Как у Джима дела? — Нормально. Что вы там едите? — Бабушка, не переводи тему. Покажи его! Бабушка повернула камеру телефона на собаку. Джим лежал рядом и внимательно слушал диалог. — Вот. Поздоровайся, Джим. — Бабушка, а почему он грустный такой?! — Нормальный он, милая. — Нет! Я же знаю, какой он нормальный! Джим!!! Ты чего это там?! Джиму показалось, что он услышал родной и знакомый голос. Он вильнул хвостом. — Ладно, милая, мне пора на дачу собираться. Вы долго ещё там? — Мама хочет еще на две недели остаться. — На две недели?! — бабушка посмотрела на Джима. — Ну да. Нам здесь хорошо! Вот бы ещё кольцо найти… Джим, хочешь кольцо на ошейник?! — Пока, милая. *** — Мам, привет! Лиза сказала, что-то срочное? — Да. Вы когда прилетаете? — Не знаю. Тут хорошо очень. Может ещё пару недель. А что?! — Ничего! Джим не ест ни фига! — Как не ест?! — А вот так не ест. Как вы уехали, только спит и в окно смотрит, а при малейшем шорохе в подъезде бежит к двери и лает. — Вы ему точно тот корм даёте?! — Нет, блин, картошкой сырой кормим! Конечно, тот! — Блин. — Вот тебе и блин. Он похудел, знаешь, как?! — Ну-ка покажи?! Бабушка показала спящего Джима. — Вот. Кожа и кости. — Может, его к ветеринару?! — К какому ветеринару?! Ты нормальный?! Он по вам скучает?! Вас уже месяц нет! Вы его так надолго никогда не оставляли! — Мам, давай так. Я запишу вас к ветеринару. Отведи его, пожалуйста. — Ну, хорошо. *** — Мама, привет! Ну как, сходили? — Ох… Привет. Сходили. Он ветеринара укусил, когда тот хотел его взвесить. Я его удержать не смогла. Намордник пришлось надеть, чтобы УЗИ сделать. — Блин. — Вот тебе и блин. Забился в угол и рычит. Откуда силы взялись, неясно. — Ну а врач-то что сказал? — Грит, кровь надо сдать. Внешне всё нормально. Скорее всего стресс у него. — Почему? — Почему?! Ты ещё спрашиваешь??? — Мама, не кричи! Мы тоже на нервах. — Ой, делайте, что хотите… *** — Мама, привет. Почему так поздно? — Мне кажется, он еле дышит. — Как?! У нас самолёт утром. Мама, успокойся. Не плачь. — Он несколько дней не ест. Раньше хоть чуть-чуть… Кто-то из детей сзади спросил: — Бабушка, а почему ты плачешь? — Милая, Джиму плохо. — Папа говорил…. Ну мы же завтра прилетаем! — Боюсь, что можно… Неожиданно в камере телефона бабушки появилось лицо девочки. — Нет!!! Бабушка, поднеси экран телефона к нему и включи громкую связь! — Милая, он… — Поднеси!!!! Она поднесла телефон к спящей собаке. — Джим, ты меня слышишь?! Мы завтра приедем! Я знаю, что ты на нас обиделся. Ты думаешь, что мы тебя забыли! Джим, слушай меня! Собака привстала. Она внимательно слушала. — Я тоже обижаюсь, но потом забываю. Ну, а какой смысл?! Всю жизнь прожить грустной и обиженной? Пойми, Джим, ты — Зайцев! А Зайцевы, когда трудно и страшно, не унывают. Джим Зайцев, ты думаешь, я забыла, как ты тогда на ротвейлера тупого бросился, когда он на меня кинулся? Ты его меньше в два раза был, но защитил меня! Досталось тебе тогда. И ТЫ ДУМАЕШЬ ПОСЛЕ ЭТОГО Я ТЕБЯ ЗАБЫЛА?! Собака слабо вильнула хвостом. — Джим Зайцев, я прошу тебя пойти на кухню и съесть эти коричневые комочки! Марш на кухню! Собака медленно пошла на кухню и принялась есть корм из своей миски. *** Когда утром они прилетели, Джим простил их. Но не сразу. Минут через пять. Сначала отвернулся, ушел в свой угол, а потом бросился всех облизывать. Грязные же. С дороги. Aлекcaндp Бecсонoв

ШУТКА Лера уже заканчивала мыть посуду, когда намыленная тарелка выскользнула у нее из рук, упала на пол и разлетелась на множество мелких осколков. В кухне появилась мать: — Господи, в кого ты такая безрукая! Чего уже проще – помыть посуду, но даже этого тебе нельзя поручить! Подмети и как следует вымой пол, чтобы никто не укололся и не поскользнулся. Лера сгребла осколки в совок, высыпала в мусорное ведро. Потом протерла пол. В кухню снова заглянула мать: — Кухню вымыла, так уж и коридор бы помыла – никакого соображения нету! За что нам с отцом такое наказание! Сначала Лера обижалась на маму, ей неприятно было слышать в свой адрес эти слова: неумеха, безрукая, растяпа, криворучка и пр

Жила в деревне Панарино одна-одинёшенька Евдокия. Уже тридцать три ей стукнуло, а ни мужа, ни детей. Хорошая баба была и лицом недурна, да только в деревне пару себе так и не нашла, а за пределы деревни и не выезжала отродясь. Сватался к ней ещё лет десять назад Федька с соседней улицы, да только Люська, девка бойкая, «увела» жениха. В деревне много судачили о Дусиной судьбинушке: кто-то жалел, кто-то откровенно издевался, как та же Люська. — Точно вам говорю, бабоньки, порча это у них семейная, по женской линии — причитала Валька. — Да сами гляньте: мужика то в их доме давным-давно не было. Дед Дуськин, вроде как, сгинул ещё до того, как мамка её народилась. «Белым» он, говорят, был в рев

«Еду я в такси, разговорились с таксистом про лошадей. Он меня спрашивает: - А вы лошадница? - Нет, -говорю, - увы. Я скорее кошатница. - Кошатница? И рассказывает, что снимал пару лет квартиру на Черной речке, а там в парадной жил кот. Ангорский. Он там жил уже года четыре, и его кормили. А до этого он жил в этом же доме, но его старая хозяйка умерла, и кота выгнали новые жильцы. Ну жил и жил, было у него свое местечко у батареи, мисочки. - А потом, говорит, - вижу: кот приболел, слюни текут, глаза все в корках, изо рта пахнет, ест плохо, не умывается, шерсть вся свалялась. Ну, говорит, понес я его к ветеринару. Назначили лечение, я его взял домой, стал лечить, потребовалось две операции. Полгода выхаживал, кормил с пальца, глаза промывал, колтуны состриг, потом вычесывал, мази мазал, уколы колол. И кот, которому, как говорят жильцы, уже лет двенадцать, который умываться перестал, теперь снова кот красавец и играет как котенок. Только он без зубов. Все зубы ему удалили из- за болячек его. - Без зубов? - говорю,- А как же он ест? - Ну как ест - я ему все меленько- меленько нарезаю, фарш делаю, или паштеты даю. А сперва - говорю же - с пальца кормил, а он слизывал, из шприца приходилось кормить. Кот меня признал, теперь за мной как собачка бегает, спит со мной... Девушка, правда, ушла. Ты, говорит, им больше занимаешься, чем мной. И денег на него больше тратишь. (Я представляю, сколько он денег ухнул на лечение за полгода и с двумя операциями). Так что девушку потерял. Зато обрел кота. Он теперь снова пушистый, красивый. И глаза ясные. Один голубой, второй оранжевый. Так мы с ним и путешествуем уже три года по Петербургу. Теперь снимаем с ним на Петроградской квартиру, там выход на крышу, и он сидит смотрит на голубей и чаек, пока я таксую. - А назвали как? - спрашиваю. - Красавчик. А парень такой - брутал, классический, с бритой головой, в татухах. И спас кота - красавчика. Прямо мой герой. Вот. Знайте теперь, что в Петербурге есть молодой парень Максим, и он спас и выходил кота Красавчика. И они счастливы вдвоем. Он, стесняясь, сказал мне: - Ну... все же любовь - это правда, очень важно. Все спасается любовью. Я его полюбил и спас. А он меня». ©Анна Север

Знакомый литератор, человек тревожный, решил взять ипотеку. Пришёл в кредитный отдел, заполняет формуляр. Банк попался любознательный, анкета дотошная, любая неточность чревата отказом. Дальнейший рассказ не предназначен для людей с расстройствами внимания. Нужно будет следить за пальцем, сосредоточьтесь. В графе «семейное положение» было только «холост» или «в браке». А литератор как раз летал по небу, отравленный гормонами. Он написал как есть: «Не женат, но собираюсь». Потом ещё подумал и вписал дату – 24-е октября. Свадьба сразу стала как живая. Чехов бы гордился таким кратким и точным ответом на каверзный вопрос. Он жил с милой девушкой, простой и улыбчивой. Вкратце рассказал и о ней. Описал и улыбчивость её, и добрый нрав, и своё отношение к браку. Снова перечитал, нахмурился. Выходило так, будто у него свадьба, а у неё – не очевидно. Могло показаться, будто он решил надуть хорошую девчонку. Даже дату объявил, циник. Пришлось добавить, что она тоже выходит замуж. Снова перечитал, ужаснулся. Теперь персонажи как бы жили во грехе и на стороне мутили, собираясь жениться по расчёту каждый на своём богаче. Неплохо для новеллы, но с точки зрения банковской анкеты такой драматизм избыточен. Автор приписал новое пояснение: свадьба одна на двоих, он будет женихом, она – невестой. История его страсти уже заполнила соседние абзацы и вылилась на поля. Просто возмутительно, на чём банки экономят бумагу. Литератор перечитал анкету с начала. В его талантливых руках справка о доходах превратилась в синопсис романа. Перед читателем разворачивалась история тяжёлого невроза. Рефлексии героя напоминали позднего Уэльбека. По обилию лишних деталей было ясно – герой лжёт себе и банку. Он либо мерзавец, либо сбрендил и галлюцинирует невестами. В отчаянии автор вписал последнюю строку, ироническую. Он уже смирился с реноме идиота и хотел лишь оставить людям надежду на иные формы жизни в сексе. Финальный текст был таков: «…Я не женат, но собираюсь. Свадьба 24-го. Женюсь на Ларисе. Мы проживаем вместе, снимаем квартиру. Лариса взрослый человек, неплохо зарабатывает и понимает, на что идёт. Она согласна выйти за меня, хоть её решение и может показаться подозрительным. Т. е. она будет невестой, а я женихом. Извините за многословие. Нервничаю. В психологии такой феномен называется логорея». Кредитная комиссия признала это заявление лучшим в истории банка. Ссуду утвердили. Работники просились на свадьбу всем отделом. Но литератор включил внутреннего засранца и не пригласил этих добрых кредиторов. Между искусством и жизнью должно быть расстояние, сказал он угрюмо. СлаваСэ.

...Мы – поколение, у которого есть свой язык. Язык, по которому мы узнаем друг друга в любой стране, в любой ситуации. Язык цитат из советских фильмов. Фильмов, на которых мы выросли. Которые знаем почти наизусть, можем пересматривать бесконечно, и каждый раз находить что-то новое. Мы можем забыть пинкод от банковской карты, пароль от компьютера, номер телефона важного человека, но эти фразы мы не забудем уже никогда. ⠀ - «А зачем нам кузнец, нам кузнец не нужен» - «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Что зря время терять» - «Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся» - «Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку» - «Пилите, Шура, пилите, они золотые» - «Какая гадость, эта ваша заливная рыба» - «Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать?» - «Страшную весть принес я в твой дом, Надежда! Зови детей!» - «Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста!» - «Киса, разрешите спросить вас как художник художника. Вы рисовать умеете?» - «Так вот, это сокровище Вам не сдалось. Это мой крест! И нести его мне.» - «Оставь меня, старушка, я в печали.» - «Инфаркт микарда. Вот такой вот рубец!» - «Надо было просто вовремя со своими женщинами разбираться и пистолеты не разбрасывать, где попало» - «Георгий Иванович, он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора здесь проживает?» - «А что вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.» - «Штирлиц…а вас я попрошу остаться» - «А вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина» - «Гриша, и чо я в тебя такой влюбленный?»... - «Мы бодры, веселы… — Стоп, стоп! «Бодры» надо говорить бодрее. А «веселы» как? — Веселее!»

Вчера по работе гуглила самые древние способы борьбы с запорами и нагуглила про таблетки из антимония. Не переживайте, вы прекрасно знаете что это, это сурьма. Ей ещё глаза красили и брови. Оказуется это был камень духовного развития и всякие маги его обожали. Канешно, такая шикарная штука! Хошь стрелки делай, хошь отраву или там гомункула. Гомункул это средневековый тамагочи, только в колбочке и воняет. Но раньше все воняло, поэтому никто не жаловался. Короче, из сурьмы делали прелестные таблеточки и глотали, когда кишочки забивались. А так как это все-таки яд, то организм тут же включал режим:"Всем срочно покинуть помещение!!!". Запоры моментально проходили, всем очень нравилось. Погодите, ещё рано смеяться. Таблетки эти не успевали раствориться и выходили наружу как новенькие. А еще эти таблетки были очень дорогими. И что тогда придумали сообразительные люди? Правильно! Многоразовые таблетки. - Тамара, у бабушки запор! Тащи сурьму. - Не могу, я ее вчера отдолжила соседке, она ещё из ихнего дедушки не вышла. Они реально эти таблетки мыли и давали другим людям. И по наследству даже передавали, и кредиты под них брали. В следующий раз, когда будете принимать витаминки или таблетки, помните, что вы балованные! Примерно год назад я писала пост про капсулу с Омегой-3. Что типа очень лошадиная таблетка, фиг проглотишь. Я официально беру свои слова обратно. Хорошая гладкая капсула, самое главное, что до меня её никто не глотал! ©Зоя Арефьева