пл 113. вч12471 ком пк Рябой. БАЙКОНУР

Иногда Н‑1 называют «провальной» просто потому, что у неё на первой ступени стояло 30 двигателей. Мол, многодвигательная — значит обречена. Но “не взлетела” и “не могла взлететь” — разные вещи. Попробуем спокойно разложить, был ли у Н‑1 шанс именно с такой архитектурой (30 двигателей в одном блоке + автоматика КОРД + управление ступенью), и что этому шансу мешало. Без лозунгов, но с тем количеством “если бы”, без которого честный разговор здесь невозможен. Первая ступень Н‑1 (блок «А») — это не «один большой мотор», а связка из 30 НК‑15. Это сразу означает: Н‑1 не дошла до штатной работы второй ступени — все лётные попытки закончились аварийно на раннем участке. И это важная деталь: программа не успела перейти из режима “выявляем детские болезни” в режим “наращиваем статистику успешных полётов”. Это популярный контраргумент: у Р‑7 и её потомков на старте действительно работает 32 камеры сгорания. И он одновременно верный и неверный. Верный — потому что показывает: “много камер” в СССР

15 ноября 1988 года. Байконур. Погода — хуже не придумаешь: шквалистый ветер, низкая облачность. Диспетчеры нервно курят, готовые в любой момент нажать кнопку отмены. Вдруг из свинцовых туч вываливается 100-тонная махина. Корабль делает резкий маневр, пугая наземные службы, идеально выравнивается над бетонкой и касается полосы мягче, чем ваш отпускной чартер в Анталию. В ЦУПе взрыв оваций. Но