На дне рождения племянницы, сестра и родители схватили мою 11-летнюю дочь и обстригли ей волосы. Все смеялись над ней, а племянник снимал на телефон, чтобы выложить в сеть. Узнав об этом я отомстила им по полной...
"Аня, ты где запропастилась? Я уже подъехала, жду в машине," – в трубке послышался уставший, но ласковый голос Елены. После тяжёлой смены в больнице она мечтала только об одном: поскорее забрать дочку и вернуться домой, чтобы насладиться тарелкой горячих пельменей.
"Мам, я сейчас выйду. Я у бабушки в коридоре," – голос Ани звучал неуверенно, словно она пыталась сдержать рыдания.
"Что-то случилось?" – Елена почувствовала, как тревога сжимает её сердце. "Ты в порядке? Я уже иду." Аня отключила вызов, а Елена, заглушив двигатель, вышла из автомобиля. Вечер выдался прохладным, типичным для их городка. Двухэтажный дом родителей, расположенный в конце улицы, манил тёплым светом из окон. Сегодня отмечали день рождения Киры, дочери Ольги, старшей сестры Елены. Аня с нетерпением ждала этого праздника. Целую неделю она трудилась над подарком, а вчера провела больше часа в парикмахерской, выбирая причёску. "Мам, я хочу быть красивой, как в кино," – сказала она тогда. И Елена, скрепя сердце, выделила средства из денег, отложенных на новую куртку.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Аня. Елена застыла в изумлении. Её дочь, её любимая девочка с длинными, блестящими волосами, за которыми она так тщательно ухаживала, выглядела совершенно иначе.
Волосы, ещё утром ниспадавшие до пояса, были обрезаны неровными клоками, словно кто-то орудовал ножницами в кромешной тьме. Некоторые пряди едва достигали ушей, другие свисали до подбородка, а чёлка, которой у Ани никогда не было, торчала неровным срезом над бровями. Аня опустила голову. Её плечи были поникшими, а руки слегка дрожали.
"Аня…" – Елена сделала шаг вперёд, и её голос дрогнул. "Что это? Что с твоими волосами?"
Аня подняла глаза, и Елена увидела, как они блестят от слёз. Девочка попыталась улыбнуться, но её губы задрожали. "Они… они обрезали," – прошептала она. "Бабушка, тётя Ольга и дедушка сказали, что так надо."
"Что?" – Елена почувствовала, как кровь приливает к её лицу. "Кто обрезал? Зачем?"
Аня всхлипнула, вытирая щёку рукавом. "Кира плакала, говорила, что я… что я слишком красивая и все смотрят на меня, а не на неё. А тётя Ольга сказала, что я выпендриваюсь. И они заставили меня сесть, а я не хотела. Мам, я правда не хотела." Аня разрыдалась, и Елена, бросив сумку на землю, обняла её, крепко прижав к себе. Сердце сжалось от боли. Она гладила Аню по спине, чувствуя, как та дрожит, и пыталась переварить услышанное.
Её дочь, одиннадцатилетнюю девочку, удерживали и обстригли, как какую-то куклу, только потому, что она была красивой. Потому что Кира, её племянница, почувствовала себя обделённой вниманием.
"Тихо, моя хорошая," – прошептала Елена, хотя внутри неё всё кипело от ярости. "Мы сейчас поедем домой. Всё будет хорошо." Аня кивнула, уткнувшись ей в плечо, и Елена, взяв её за руку, повела к машине. Но, открывая дверцу, она обернулась к дому. Свет в окнах теперь казался не уютным, а фальшивым, как улыбки её родственников во время семейных праздников. Ей хотелось ворваться обратно, кричать, требовать объяснений, но Аня, сидевшая на пассажирском сиденье, выглядела такой маленькой и беспомощной, что Елена заставила себя сдержаться. "Сначала поедем домой," – сказала она, садясь за руль. "А потом мы с этим разберёмся."
Дома, в их небольшой двухкомнатной квартире, пахло супом, который Елена приготовила утром. Аня, переодевшись в любимую пижаму с котятами, сидела на диване, обхватив колени руками. Елена поставила перед ней чашку с какао и села рядом, стараясь сохранять спокойствие. "Расскажи мне всё, Аня, с самого начала," – попросила она тихо.
Аня вздохнула, глядя в чашку. "Когда я пришла, всё было хорошо. Кира открыла мой подарок. Я сделала ей браслет из бисера. Помнишь? Она вроде бы обрадовалась, но потом… Потом тётя Ольга начала говорить, что я слишком нарядилась, что я типа выпендриваюсь перед всеми, а я просто хотела выглядеть красиво, мам."
Елена кивнула. Она помнила, как Аня сияла утром, когда ей сделали аккуратную причёску. Мягкие локоны, закреплённые заколкой с цветком. Это была её первая "взрослая" стрижка. Не просто подравнять кончики, а сделать что-то особенное. Елена сама настояла, чтобы мастер сделала всё как надо, хотя деньги на это пришлось выкроить из семейного бюджета.
"А потом что произошло?" – спросила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал.
"Кира начала плакать." Аня опустила глаза. "Прямо за столом, когда все ели торт. Она сказала, что все смотрят только на меня, а её никто не замечает. Тётя Ольга обняла её и посмотрела на меня так… зло, мам. А бабушка сказала, что я веду себя неправильно, что нельзя затмевать именинницу."
"Я хотела уйти, но они…" Аня замолчала, и Елена почувствовала, как её сердце сжимается ещё сильнее. "Они что, Аня? Что они сделали?"
"Они сказали, что мне надо подстричь волосы, что так будет честно. Я сказала "нет", мам, я правда сказала. Но тётя Ольга схватила меня за руку, а бабушка… бабушка держала меня за плечи. Дедушка просто сидел и говорил, что я должна быть скромнее. А Кира… Кира смеялась, и Максим снимал всё на телефон."
"Максим?" – Елена нахмурилась. Максим, сын Ольги от первого брака, четырнадцатилетний подросток, который постоянно сидел в своих гаджетах.
"Да," – кивнула Аня. "Он сказал, что это смешно, и выложил видео в их чат. Я слышала, как он хихикал, пока тётя Ольга резала мои волосы, а я… я просто плакала и просила их остановиться."
Елена закрыла глаза, пытаясь справиться с волной ярости. Её дочь, её девочку, держали, унижали, снимали на видео, а она ничего не могла сделать, потому что была на смене, спасая жизни других людей. "Аня, ты ни в чём не виновата. Слышишь? Это они, они поступили ужасно. Я разберусь с этим, я обещаю тебе."
Аня посмотрела на неё с надеждой и страхом в глазах. "Ты не будешь ругаться с бабушкой? Они скажут, что я наябедничала."
"Аня," – Елена взяла её за руку. "Ты не ябедничаешь. Ты говоришь правду. И я не позволю, чтобы с тобой так обращались. Никогда."
Аня кивнула, и Елена обняла её, чувствуя, как слёзы жгут её глаза. Но плакать было нельзя. Не сейчас. Сейчас нужно было действовать.
На следующее утро Елена проснулась с тяжёлой головой. Аня ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом. Елена тихо встала, сварила кофе и села за кухонный стол, уставившись в свой телефон. Она знала, что звонить Ольге или родителям сейчас – значит, сорваться на крик, а это ничего не решит. Но и молчать она тоже не могла. Она зашла ВКонтакте и написала личное сообщение своей подруге Наташе, которая работала с ней в больнице и знала всю её семью