ПЕРВОМАЙСКАЯ МОДЕЛЬНАЯ СЕЛЬСКАЯ БИБЛИОТЕКА

— Спи, Тимоша, спи, — прошептала старушка, поглаживая кота по свалявшейся за ухом шерсти. — Слышишь, как вьюга воет? Словно волчица, у которой щенков отняли. Злится зима, не хочет уходить, все свои права качает. А мы с тобой в тепле, нам ее злоба нипочем. Лишь бы дров хватило до весны, а там, глядишь, и солнышко пригреет. — Мур-р, — отозвался кот, не открывая глаз, соглашаясь с хозяйкой во всем, лишь бы рука ее не останавливалась. Зима в тот год действительно выдалась лютая, снежная, тяжелая, словно небо решило укрыть землю пуховым одеялом в несколько слоев, чтобы та поспала подольше, не просыпаясь от мирских тревог и суеты. В деревне Сосновка, затерянной среди бескрайних таежных лесов, где вековые сосны подпирали низкие свинцовые облака своими мохнатыми шапками, жизнь текла медленно, тягуче, как засахарившийся густой мед с деревянной ложки. Дома здесь стояли редко, потемневшие от времени и невзгод, с резными наличниками, которые когда-то были яркими, лазурными да изумрудными, а тепер

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба

Григорию Пушкину, второму сыну великого поэта, Господь поэтического дара не дал. Но он вошел в историю тем, что заботливо хранил память о своем великом отце и стал последним хозяином Михайловского, родового гнезда Пушкиных. Младший сын Младший сын Александра Сергеевича Пушкина родился 14 мая 1835 года в Петербурге, когда семья проживала на даче на Черной речке. Наталья Николаевна хотела дать младшему сыну имя Николай, в честь своего отца, но Пушкин настоял на имени Григорий – так звали родоначальника древа Пушкиных. Мальчику было всего год и восемь месяцев, когда после смертельного ранения на дуэли скончался его отец, поэтому он его совсем не помнил. Но благодаря воспитанию, он с детства осознавал, что является сыном и наследником великого русского поэта. Григорию уже исполнилось девять лет, когда его мать, Наталья Николаевна, второй раз вышла замуж – за генерала Петра Петровича Ланского. Он принял детей Пушкина как родных, поэтому любовью Григорий обделен не был. Образование Григорий