ПРОСТО ЭТО ЖИЗНЬ....)))...

Женщин в России редко приговаривали к самому суровому наказанию, у дающих жизнь ее, эту саму жизнь избегали отнимать. В совсем уж темные времена феодальной раздробленности за колдовство, например, отправить в мир иной, могли и без приговора. Иван Васильевич, которого прозвали Грозным, чаще без приговора неугодных на Божий суд посылал, в том числе и тех представительниц прекрасного пола, которые ему зело мешали. Все мы помним и роман Алексея Толстого о временах Петра Великого, когда за то, что мужа-изверга жизни лишила, закопали бабоньку в сырую землю по самую шею. Но Петр, тот, вообще был на расправу крут. Потом наступили благословенные времена Елизаветы Петровны, она клятву дала, зарок, что не подпишет ни единого приговора, отнимающего жизнь. И не подписала. В ее времена лихо кнутом виноватых наказывали, на дыбу вздергивали, языки делали короче, в том числе и женщинам, но не казнили. Правительницы вообще предпочитали особ одного с ними пола по дальним захудалым монастырям отсылать, жи

Забудьте картинку, где казак возвращается домой, а его с повязанным платком скучающая русская красавица встречает у ворот. Донская станица — это совсем другое кино. До поры до времени женщины там были необычны и, прямо скажем, не московитской наружности. И причин тому несколько: от практичной необходимости до злой, но очень красивой истории, растянувшейся на столетия. Изначально донские казаки — это мужская, по сути, община. Беглые русские крестьяне, старообрядцы, авантюристы, «лихие люди» отправлялись в Дикое поле за свободой, а не за семейным счастьем. Женщин среди «вольных людей» практически не было. Стоял демографический кризис: род продолжать нужно, а взять невесту негде. Выкрутились просто — взяли тех, кого смогли. В XVI–XVIII веках у донцов до 90% браков было смешанным, причём не с русскими, а с восточными женщинами. Каждое морское путешествие за добычей несло в трюмах не только серебро. Пленницы — татарки, турчанки, «ясырки» (название от слова «ясырь» — добыча) — становились г