ЛЮБОВЬ. СЕМЬЯ. ПСИХОЛОГИЯ. АСТРОЛОГИЯ. ЭЗОТЕРИКА

Уютного зимнего вечера, друзья! ❄😊❄

ГОРОСКОП НА 30 ЯНВАРЯ ДЛЯ ВСЕХ ЗНАКОВ ЗОДИАКА СКОРПИОН - Не торопитесь сегодня делать поспешные и преждевременные выводы. Они могут повредить вашей дальнейшей профессиональной и не только профессиональной жизни. Постарайтесь воспринимать окружающее ровно таким, какое оно есть, не больше и не меньше. Обдумать успеете завтра. ОБЩИЙ ГОРОСКОП НА СЕГОДНЯ И ЗАВТРА - http://astrologanna.com/ForDay.htm ЛЮБОВНЫЙ ГОРОСКОП на сегодня и на завтра - http://astrologanna.com/LoveHorForDay.htm БИЗНЕС-ГОРОСКОП на сегодня и на завтра - http://astrologanna.com/BusinessHorForDay.htm ГОРОСКОП ЗДОРОВЬЯ на сегодня и на завтра - http://astrologanna.com/HealthHorForDay.htm КУЛИНАРНЫЙ ГОРОСКОП на сегодня и на завтра - http://astrologanna.com/KulinarHorForDay.htm

РАЗДОЛЬЕ СНЕЖНЫХ ЯНВАРЕЙ Я убегаю, убегаю От горьких вымученных дней В места, где нет конца и края Раздолью снежных январей. Невнятность слов, пустые речи, В которых смысл сокрыт иной, Усталый дух противоречий, Как грех, оставлю за спиной. И будет свежею порошей Под ноги падать белизна, Благословит земную ношу Свеченьем полная луна. И воздух стылый и прозрачный В морозной лепке и резьбе Коротким вздохом обозначит Обратный путь к самой себе: Пройдя походкою неспешной Земли безжизненную гладь, Прекрасный мир, святой и грешный, Любить, жалеть и воспевать. В. Никольская

23 января скончалась советская и латышская актриса театра и кино 84-летняя Анда Зайце (1941 - 2026), которая сыграла роль партизанки Инги в фильме Алексея Германа "Проверка на дорогах" (1971). В 1962 году Анда окончила театральную студию при театре "Дайлес" в Риге и начала свою карьеру в Лиепайском драмтеатре, где работала до 1964 года. С 1964 по 1992 год она была ведущей актрисой Рижского молодежного театра, исполнив более сорока ролей на сцене. Ее дебют в кино состоялся в 1961 году в фильме "Алёнка", и за свою карьеру она снялась в ряде значимых фильмов, включая "Первый троллейбус" (1963), "Эдгар и Кристина" (1966), "Мёртвый сезон" (1968) и "Проверка на дорогах" (1971 - 1985), где она сыграла одну из ключевых ролей. В 1977 году Анда Зайце была удостоена звания Заслуженной артистки Латвийской ССР. После закрытия Рижского молодежного театра в 1992 году, когда главный режиссер Адольф Шапиро уехал в Москву, актриса некоторое время оставалась без работы, но в 2001 году вернулась на театральную сцену и продолжила сниматься в кино. Её последней работой в кино стала многосерийная российская детективная драма "Забытый" (2011), где она сыграла хозяйку австрийской усадьбы. Всего в фильмографии актрисы — 30 работ в 30 проектах. Последние годы она проживала в городке Огре рядом с Ригой. Светлая память.

"Люди никогда не могут быть свободны, если они не воспитаны для свободы. Это воспитание является результатом самодисциплины, самоуважения и самоуправления." - Генри Томас Бокль Генри Томас Бокль. Его жизнь и научная деятельность. Биографический очерк Е. А. Соловьева С портретом Г. Т. Бокля, гравированным в Лейпциге Геданом ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Бокль жил в эпоху, богатую могучими дарованиями. В те годы, когда создавалась «История цивилизации в Англии», в области естествознания работали Дарвин, Лайель, Гексли; в области философии — Милль, Бэн, Спенсер; истории — Маколей, Карлейль. Он был современником Конта и Гельмгольца, и все же, как ни велики люди, окружавшие его, его имя смело можно поставить рядом с их именами, его труд найдет себе место возле «Положительной философии», «Основных начал», «Логики». И виновато в этом не только достоинство «Истории цивилизации», но и сам дух, которым проникнуто сочинение. Лишь на первый взгляд «Геология» Лайеля, «Происхождение видов» Дарвина и книга Бокля не имеют между собой ничего общего. Здесь рассказывается об образовании земной коры, там — о переходе одной разновидности животного мира в другую, Бокль стремится формулировать законы истории. Но различие предметов так же скоро бросается в глаза, как и единство духа, настроения, мысли, создавших и новую эру в изучении природы, и новую эру в изучении человека и его истории. Из всех европейских стран, не исключая России, Англия наиболее энергично пережила тот период, который может быть назван периодом торжествующего естествознания. Не особенно продолжительный (20-25 лет), он оказался, однако, наиболее плодотворным в умственной жизни XIX столетия. Естествознание, его приемы, методы, его воззрения на природу и человека вторглись во все области знания, пересоздали философию и психологию, учения о нравственности и об общественном строе. Бокль, Милль, Спенсер смело могут быть названы «естествоиспытателями» человека и его духовной жизни. Разумеется, эпоха торжествующего естествознания наступила не сразу. Она подготавливалась, и притом очень долго, разрозненными усилиями десятков и сотен людей. Бэкон и Декарт, Лаплас и Лавуазье, Кювье и Биша — ее духовные отцы, деды и прадеды. Изучая природу, они постепенно приучали человека к мысли, что в окружающем его мироздании нет ничего случайного, произвольного, что все совершается по известным непреложным законам — безразлично, возьмем ли мы движение планет, или развитие органов какого-нибудь животного, или соединение химических элементов. Но после их трудов оставалась еще крупная и сложная задача — одухотворить той же самой идеей изучение человека и его историю, показать, что и здесь случай и произвол не играют никакой роли, и приступить к человечеству как к «естественному явлению». Кажется, нет мысли, которая давалась бы с таким трудом людскому пониманию, как эта. Предрассудки веков и тысячелетий должны были восстать против нее во всеоружии своих седин. Возмущалась гордость человека, возмущалась его слабость, от которой, по-видимому, вместе с иллюзией собственного величия отнималось последнее и самое сильное утешение. Он привык считать себя центром мироздания и чем-то особенным, исключительным, перворазрядным. Видя вокруг себя постоянный процесс смерти и рождения, видя, как равнодушно относится природа к гибели живых существ вообще, как гибнут мириады цветов и насекомых после первого ночного мороза или как безжалостно ломает буря молодые побеги деревьев, он, пораженный ужасом и слушаясь своей гордости, заносил себя в совершенно особую категорию живых существ и, провозгласив свою волю свободной, уничтожил все нити, связывающие его жизнь с жизнью остальной природы. «Для воды, которая не может не закипеть при 80R тепла, для свечи, которая не может не погаснуть в углекислоте, для дерева, которое не может не расти кверху, — есть свои законы. Для него, для человека, венца создания, нет законов. Он выше их, он вне их. У него — свободная воля, и эта свободная воля поступает по-своему, независимо от обстоятельств, мотивов, расчета, ничему не подчиняясь, не зная себе господина». Эти мысли заключали в себе неистощимый источник бодрости и душевной энергии. Небольшая, но полная значения фраза «я хочу» стала для человека таинственным, сказочным талисманом, перед которым отворялись все запертые двери. Могущество времени, пространства, обстоятельств исчезали, и стены тюрьмы рушились перед свободной, независимой волей, не подчиненной ни времени, ни пространству, ни обстоятельствам. Ежедневный опыт, опыт действительности, не научал ничему, не изменял ничего. Он только скользил по поверхности человеческой мысли, в глубине которой таилась гордая уверенность в своем всемогуществе. Расстаться с такими идеями, войти в цепь остальных живых существ, признать над собой полную и безусловную власть климата, пищи, рельефа поверхности, законов истории было слишком мучительным или казалось таким, на первый взгляд по крайней мере. Мысль о свободной воле давала не только утешение, она награждала человека сознанием собственной силы, без чего сама жизнь была бы слишком скучной, утомительной, ничтожной. И, несмотря на разрозненные, хотя и часто раздающиеся голоса деятелей науки, люди крепко, упорно держались идей, бывших для них источником живой воды. Пускай Коперник доказывает, что планеты движутся с определенной скоростью по известным орбитам, — то планеты; пусть Ньютон дает свой закон тяготения — то закон для тел, для материи; пусть Кювье говорит, что организм животного — точный отпечаток его пищи и обстановки, — то животное. Воля человека сама в себе носит источник деятельности, она определяется сама собой. XVIII век, в лице Монтескье, Вольтера, энциклопедистов, стал подкапываться под мысли, питавшие человеческую гордость. Он действовал в этом направлении смело, дерзко, подчас грубо, но всегда односторонне. В глазах Кондильяка человек был не больше (!) чем одушевленная статуя; в глазах Монтескье общие причины истории значили ничуть не меньше, чем разум людей, и т. д. Историческая роль таких воззрений заключалась в том, что после них оказалось уже возможным приступить к изучению человека, его прошлого и настоящего, без всяких предвзятых мыслей, совершенно отбросив идею о его обособленности от остальной природы. Девятнадцатое столетие попыталось осуществить эту задачу, и в рассматриваемый нами период (шестидесятые годы) принципы естествознания совершенно подчинили себе изучение человека. Чтобы разъяснить, в чем тут суть, приведу известные слова Дарвина, сказанные по прочтении им трактатов Канта о нравственности: «Я прочел с большим удовольствием „Grundlegung“ Канта. Мне было интересно видеть, как различно думают два человека об одном и том же предмете. Хотя я хорошо знаю, насколько дерзко ставить меня рядом с Кантом, но мне хочется обратить внимание на то, что Кант, великий философ, наблюдал исключительно свой собственный дух, тогда как я — плохой философ — старался путем наблюдения обезьян и дикарей найти решение того же вопроса». Ирония, пронизывающая эти строки, очень характерна. Чем было вызвано это невиданное до той поры торжество естественных наук, объяснить мы не беремся, к тому же такая задача завела бы нас слишком далеко. История умственного движения XIX века разработана так мало, что невозможно пока установить органическую связь между отдельными эпохами. Ограничимся пока тем, что укажем на факт несомненный и очевидный. Был на самом деле период, когда принципы естествознания под формой положительной философии Конта, синтетической философии Спенсера, доктрин Милля, исторических взглядов Бокля, учения Дарвина о нравственности, системы Фейербаха точно какое-нибудь поветрие распространялись из страны в страну. Наша родина не избегла общеевропейской участи. Почти в то же время, как Бокль издавал свою «Историю цивилизации», Дарвин подготавливал к печати «Происхождение видов», Спенсер работал над последними главами «Основных начал» («First Principles»), наша журналистика была переполнена статьями о Молешотте и Бюхнере, а естествознанию воспевались красноречивые панегирики. Тогда писали: «Не знаю как другие, а я радуюсь этому увяданию нашей беллетристики и вижу здесь очень хорошие симптомы для будущей судьбы нашего умственного развития». Эта судьба «заключается в изучении природы и в изучении человека как последнего звена длинной цепи органических существ». Нам остается, следовательно, идти по дороге, проложенной европейцами, «ибо мыслящие европейцы собрали и привели в порядок необозримую груду фактов, относящихся ко всем отраслям естествознания; в настоящее время история и политическая экономия обращаются к изучению природы и постоянно очищаются от примеси тех фраз, гипотез и так называемых законов, которые не имеют для себя основания в видимых и осязаемых свойствах предметов. Умозрительная философия скончалась вместе с Гегелем, и приемы опытных наук проникли и продолжают проникать до сих пор во все отрасли человеческого мышления. Отрешаясь от школьных фантазий, наука в высшем и всеобъемлющем значении этого слова получает, наконец, в мире свое полное право гражданства; она формирует не специального исследователя, а человека; она закаляет ум, она приучает его действовать этим умом во всех обстоятельствах повседневной жизни; она помогает людям, подобным Лопухову, разрешать посредством строгого анализа все запутанные и щекотливые вопросы, которые прежде решались наудачу слепыми движениями чувства; она входит в кровь человека и перерабатывает его темперамент; она создает величайших поэтов — тех людей, у которых живая мысль проникнута насквозь горячей струей чувства, тех людей, которые способны дрожать и плакать от восторга и созерцания великой истины, тех людей, которые дышат одной жизнью с природой и человечеством». Нечего и говорить, что этот дифирамб науке вырвался из-под пера Д. И. Писарева, самого чуткого и талантливого выразителя настроения своей эпохи. Какую же науку имеет он в виду? Вот его подлинные слова: «Скромное (то есть истинное) изучение началось настоящим образом с прошедшего столетия, с тех пор, как Лавуазье создал химический анализ; когда оно началось, метафизика смотрела на него покровительственным оком. А где теперь метафизика? И кто ее тихим манером отправил в архив? И где теперь та наука, которая не подольщалась к естествознанию и не отчаивалась бы в своем существовании, если естествознание не оказывает ей покровительства?» (Сочинения, т. III, с. 272—273). Очевидно, что при таком настроении книга Бокля, где история не только прикоснулась к естествознанию, а прямо оперлась на него, пришлась как раз ко двору в ту, такую близкую и вместе с тем такую далекую эпоху. На самом деле, Уоллес свидетельствует: «…в России Бокль пользуется еще большей славой, чем у себя на родине. Многие считают его величайшим гением эпохи. Мне ни разу не приходилось иметь серьезного разговора с интеллигентными людьми, в котором не упоминалась бы книга Бокля и не делались бы ссылки на него как на безусловный авторитет». Великая психологическая истина выступает перед нами: дух времени подчиняет и даже порабощает себе умы самого различного склада и самых различных стремлений. Вера в точную науку и во всемогущество отношений и обстоятельств, борьба с теорией свободной воли и признание законосообразности за нравственной и исторической деятельностью человека — вот идеи, которые одинаково проходят красной нитью и через статьи наших журналов 60-х годов, и «Историю цивилизации» Бокля. Что же дал человечеству этот период торжествующего естествознания в области философии истории? Из дальнейшего повествования мы узнаем ответ на этот вопрос. Глава I. Детство, отрочество и юность Бокля - Читать далее текст, сноски на все главы: ВИКИТЕКА. Генри Томас Бокль. Его жизнь и научная деятельность (Соловьев-Андреевич) - https://ru.wikisource.org/wiki/Генри_Томас_Бокль._Его_жизнь_и_научная_деятельность_(Соловьев-Андреевич) Генри Томас Бокль. Его жизнь и научная деятельность автор Евгений Андреевич Соловьев-Андреевич Источник: Соловьёв Е. А. Г.Т. Бокль: Его жизнь и научная деятельность. — СПб.: Изд. Ф. Павленкова, 1895. — 80 с. — (ЖЗЛ; Вып. 180); az.lib.ru • Биографическая библиотека Флорентия Павленкова

ЗНАК ЗОДИАКА ВОДОЛЕЙ Водолей - символ человека, который принимает информацию из будущего. Не просто быть Водолеем, поскольку бывает трудно разобраться с новой информацией, с переменами в жизни, с бесконечным движением, которое ему свойственно. Его духовная кармическая задача заключается в том, чтобы разобраться в этой информации, перевести ее на понятный язык и передать ее людям. Его внутренний мир очень неустойчив, внутри довольно часто происходят перевороты. Отсюда - перепады настроения без видимых причин. Капризность, эксцентричность. Любит все новое, может увидеть старое под новым углом. Интеллект у него острый, подвижный, ему чужд субъективизм. В общении часто проявляет экстравагантность, эксцентрику, парадоксальность суждений, холодную приветливость, умение повернуть разговор или поставить вопрос в совершенно неожиданном ракурсе. У него неплохая память, но избирательная. Непоследователен в суждениях - сегодня думает так, а завтра иначе. Собеседники не успевают следить за его мыслями. Может успешно сочинять фантастические рассказы. Если захочет, изучит любую науку. Для его ума нет запретов. Заставить его что-нибудь выучить невозможно, он очень упрям и не любит нажим, но если чем-то увлечется, то запоминает и понимает все лучше других. Может мгновенно усвоить целые блоки информации. Его отбор всегда зависит от его пристрастий: нравится - не нравится. Любит учиться самостоятельно, по книгам. Анна Фалилеева © Copyright ArtaCentre Прочитать полностью статью о Водолее - www.astrologanna.com/Aquarius.htm ЗНАКИ ЗОДИАКА. Анна Фалилеева - www.astrologanna.com/Signs.htm

"Учитель Начертал на глухой стене контур двери, запертой тяжелым затвором. Потом Отодвинул засов и Открыл дверь. Потом Сделал знак ученику и Вошел с ним в нее. Так из плотного мира Вошел Он в Мир Тонкий, и ученик следовал за Ним. Дверь в Мир Надземный для обычных людей закрыта. Но открыть ее можно, если знать как. Новая Эпоха наступит под знаком объединения миров, когда плотные преграды уберутся. Раньше, давным-давно, Мир тот не был так плотно отделен от этого, как теперь. Впрочем, прозрение в тот Мир и отрывочные впечатления о нем имеют и ныне некоторые люди. Если быть внимательным, то не так уж трудно отличать тонкие явления, но надо быть осторожным, чтобы не нарушить насильственно равновесия. Фактически человек живет в обоих мирах, хотя и не отдает себе в этом отчета. Оба мира не отделимы один от другого. Нужно только уметь разобраться, как осуществляется эта связь и какие явления несут на себе признаки Тонкого Мира." Грани Агни Йоги 1972 г. 259. (Май 24).

Bon Voyage

В ударах Сердца нет тревоги Лишь только Нега и Цветы… Куда б ни путали Дороги Звездою неба будешь Ты Всегда желанный мой Цветок Загадка, Тайна и Печаль Вина пьянящего Глоток Души блуждающей Хрусталь.. (хрустальный Цветок Любви.. Александр Самир)

Наши личности являются частью окружающего нас мира, и их тайна так же безгранична. Карл Юнг