Сгущёнка

Перевезла маму к себе домой, она пожила 9 дней и я отправила ее обратно: терпеть больше я попросту не смогла бы... «Отношения между взрослыми детьми и их пожилыми родителями куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Все думают, что легко уживутся под одной крышей. В реальности это порой превращается в испытание для обеих сторон», – говорят специалисты. Так произошло и у меня, хотя хотелось верить в лучшее… Мама всю жизнь она провела в маленькой квартире, где всё под рукой, где каждый уголок дышит её привычками и воспоминаниями. После того как здоровье стало подводить, я всё чаще задумывалась, может быть, пора перевезти её к себе? Всё-таки я дочь, у меня просторная квартира и, как казалось, бесконечные запасы терпения. Я обсуждала это с мужем, подругами мамой. Она сначала сопротивлялась. Говорила, что привыкла к уединению, но в итоге согласилась. Я увезла маму к себе ранним апрельским утром. Помню, как везла её чемодан, а в голове крутились вопросы – как всё перестроить, чтобы и ей, и нам было удобно. Думала, что уделю время заботам, мы будем пить чай на кухне и вспоминать старое. Реальность оказалась совсем другой С первого дня начались неудобства, но я уговаривала себя – это мелочи. Мама привыкла вставать очень рано, неосторожно хлопала дверями, громко кипятила чайник в пять утра. Наш распорядок съехал: дети просыпались раньше времени, муж стал нервничать. Я пыталась все наладить, передвигала мамины вещи, объясняла, где что лежит, демонстрировала, как работает плита, как устроен наш быт. Всё, что у нас считалось нормой, для неё выглядело неправильным. Зачем вы едите на ходу? Куда столько техники на кухне? Без неё можно и обойтись. Не надо столько мытья, дочь! Мыло вредное, руки портит. Через два дня я стала раздражительной. Пыталась спокойно реагировать, переводила всё в шутку, но устала. У каждого поколения свои привычки. Мама не могла понять, почему я разрешаю детям лакомиться чипсами по субботам, зачем мы едим в зале перед телевизором, а не за столом. Я думала, что самые большие сложности – это мелкие придирки. Но нет, самое трудное началось на третий день: мама никогда не была равнодушна к домашним делам и пыталась всё время занять себя. Стала переставлять вещи на полках, перекладывать одежду в шкафах, даже пыталась вытряхивать ковры, когда меня не было дома. Я объясняла, что у нас всё на своих местах, но каждый раз мама говорила одно:…продолжение... 

Мажоры втроем поиздевались над моей женой. Я привязал их к деревьям, облил мёдом и уехал. А через 3 недели люди ОЦЕПЕНЕЛИ, увидев что произошло с ними…… Семь лет я гнил в колонии за преступление, которого не совершал. Когда вышел за ворота, внутри была только пустота — как в консервной банке, которую вскрыли, выскребли и бросили на обочине. Мать уже лежала в могиле под простым деревянным крестом без оградки. А в моей собственной квартире трое мажоров превратили мою женщину в сломанную тень человека. Они поселились там, как хозяева, пили, смеялись и издевались над ней все эти годы, пока я считал дни на зоне. Я не пошёл в полицию. Не стал просить справедливости у тех, кто меня уже предал. Я забрал их всех троих. Отвёз в глухой лес, привязал каждого к старому кедру, облил густым мёдом с головы до ног и уехал, оставив лесу решать их судьбу. А через 3 недели люди ОЦЕПЕНЕЛИ, увидев что произошло с ними…продолжение...