В отделении полиции посмеялись над 80-летним стариком, и даже не приняли его заявление. Но полицейские даже не догадывались, кем на самом деле был этот пенсионер, и что произойдет, когда в отделение зайдет начальник отделения.
Пожилой мужчина проснулся среди ночи и уставился в темноту. На часах 2 часа ночи. На дворе ночь, а соседи опять шумят. Это были голоса, какой-то мужчина громко разговаривал, а потом женщина начала смеяться. Они громко включили музыку.
Старику было уже почти восемьдесят, сердце больное, но слух оставался слишком острым. Он накинул старый халат и медленно вышел из квартиры и подошел к соседней двери.
Пожилой мужчина нажал на звонок.
Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась молодая женщина. Яркий макияж, бутылка в руке, запах спиртного.
— Чего тебе, дед? — лениво спросила она.
— Уже второй час ночи. Я не могу уснуть. Вы очень шумите.
Девушка закатила глаза и крикнула в квартиру:
— Слышишь! Старик опять жалуется!
Из глубины квартиры вышел ее новый мужчина. Огромный, с тяжелым взглядом и пивным животом.
— А в чем проблема? — ухмыльнулся он. — Выпей таблетки и уснешь.
Женщина громко рассмеялась, а мужчина захлопнул дверь прямо перед лицом старика. Старик вернулся в свою квартиру, выпил лекарство и лег в кровать.
Когда он наконец заснул, перед глазами снова появились воспоминания из прошлого.
Они с женой сидят на кухне. Их единственный сын стоит у окна и рассказывает, что поступил в военный институт.
— Сынок, военная служба опасная. Может, подумаешь?
Но пожилой мужчина тогда сказал другое.
— Гордиться надо. Настоящий мужчина должен служить родине.
Он хлопнул сына по плечу и произнес слова, которые потом долгие годы не давали ему покоя.
— Наш дед был героем. И ты будешь.
Сон всегда заканчивался одинаково. Серый коридор. Военный у двери. Тихие слова о том, что сын погиб на спецзадание. Крик жены, скорая помощь и пустота.
Пожилой мужчина проснулся, тяжело дыша. Двадцать лет прошло с тех пор, но чувство вины никуда не исчезло. Он часто думал, что заслужил свою одинокую жизнь и бессонные ночи.
Через два дня ситуация с соседями повторилась.
Старик не выдержал и решил сам пойти в полицейский участок.
Он написал заявление, но молодой дежурный почти не слушал его. Когда мужчина собирался уходить, тот просто смял бумагу и выбросил ее в урну.
Увидев это дедушка требовал принять заявление, но сотрудники только раздражались.
— Идите домой, дед. Вам к врачу надо.
Старик ударил ладонью по стойке.
— Я никуда не уйду! Я буду ждать начальника!
В этот момент острая боль пронзила грудь. Он пошатнулся и схватился за сердце.
Полицейские испугались и посадили его на скамью.
Пожилой мужчина достал таблетки из внутреннего кармана, но вместе с ними на пол выпала старая фотография.
В этот момент из кабинета вышел начальник отделения. Он поднял фотографию, посмотрел на нее и вдруг застыл...
Продолжение
Коллега (45 лет) попыталась подсидеть меня на работе. Я не стала плести интриги, а сделала один ход, после которого она уволилась сама
Светлана на первый взгляд — милейшая женщина. Сорок пять лет, ухоженная, с мягким голосом и вечной готовностью помочь. Принесёт кофе, спросит, как дела у детей, похвалит блузку. Такие обычно нравятся всем, особенно руководству.
Я свой пост начальника отдела продаж занимала почти десять лет. Не высиживала, а именно занимала — строила систему с нуля, собирала команду, выбивала бюджеты, защищала проекты. Мне было под пятьдесят, и я знала цену своему месту и своей репутации. Интриги я не любила, считая их занятием для тех, кому нечем блеснуть в работе.
И поначалу я Светлану даже не раскусила. Ну, активная. Ну, амбициозная. Что в этом плохого?
Первый звоночек прозвенел через месяц. На общем совещании я представила предварительные выкладки по новому проекту. Светлана внимательно слушала, а потом, когда наш генеральный задал уточняющий вопрос, вдруг взяла слово:
— Марина Викторовна всё верно говорит, — начала она своим елейным голосом, — но я бы хотела дополнить. Если посмотреть на эти данные под другим углом…
И она пересказала мою же идею, которую я озвучила ей за чашкой чая накануне, только другими словами и с более уверенной подачей. Генеральный одобрительно кивнул: «Хорошее замечание, Светлана… Игоревна? Продолжайте».
Я тогда промолчала. Списала на случайность.
Но случайности стали системой.
Она начала «забывать» ставить меня в копию важных писем. Могла «случайно» столкнуться с генеральным у лифта и «между делом» рассказать ему о «наших» успехах, где «мы» — это в основном она. Когда один из моих сотрудников допустил мелкую ошибку, она не пришла ко мне, а побежала напрямую к начальству — не жаловаться, нет, а «посоветоваться, как лучше исправить ситуацию, чтобы не подвести отдел».
Команда это видела. Молодые ребята смотрели на меня с вопросом, старички — с сочувствием. В воздухе запахло интригой, липкой и неприятной.
Самое паршивое было то, что её тактика работала. Генеральный, человек занятой и не склонный вникать в детали, видел то, что ему показывали: активную, неравнодушную сотрудницу, которая «горит работой». А я на её фоне стала выглядеть уставшей, инертной и не слишком открытой к «свежим идеям».
Однажды он вызвал меня к себе и сказал:
— Марина Викторовна, что-то у вас в отделе… неровно. Вот Светлана Игоревна предлагает оптимизировать процессы. Может, прислушаетесь? Она кажется очень толковой.
Я вышла из его кабинета и поняла: ещё немного, и я буду «прислушиваться» к ней уже как к своей начальнице.
Можно было пойти по стандартному пути: собрать компромат, устроить скандал, пойти к генеральному с ответными жалобами. Но я знала, что это тупик. Я бы только подтвердила свой образ «токсичной интриганки» и окончательно проиграла.
Нет, воевать на её территории я не собиралась. Я решила, что бить нужно не по ней, а по её главной опоре — по её же собственной, раздутой до небес амбиции.
Мой ход зрел около недели. И случай подвернулся идеальный.
Нам предстоял самый важный проект года — выход на новый региональный рынок. Сложный, рискованный, но в случае успеха суливший огромные бонусы и повышение. Все знали, что этот проект — мой. Я его готовила полгода. Светлана уже несколько недель кружила вокруг него, как коршун, закидывая генерального своими «идеями» и «предложениями». Она была уверена, что если не получит проект целиком, то как минимум войдёт в него моим заместителем.
Настало время решающего совещания. Вся верхушка в сборе. Я встаю с докладом, раскладываю основные тезисы, показываю наработки. Все слушают, кивают. Светлана сидит с таким видом, будто это она тут королева бала, и вот-вот произнесет свою коронную речь.……….
Продолжение
Фильтр
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Скрыть информацию