Однажды я приняла — не как наказание, а как принимают корону — свой истинный возраст.

Ты делаешь шаг вперёд и закрываешь глаза, чувствуя, как на лоб опускается прохладный обруч, на плечи ложится тяжёлый плащ. Держи спину, королева, и открой глаза: ничего не изменилось. Твои мужчины не разлюбили тебя, и красота не ушла, ты просто перестала лгать — себе. Впрочем, красота когда-нибудь уйдёт. Ну та, внешняя, которую мы все так любим и которой дорожим. И после этого ты будешь как-то жить, наблюдая, как лучи софитов, прежде направленные на тебя, скрещиваются на ком-то другом. Прими и это. Потому что отныне путь будет освещать только твоё личное сияние, твои собственные светлячки, которых ты насобирала за предыдущую жизнь, — твой интеллект, твоя нежность, каждая слеза, пролитая над дурацким письмом, и каждая улыбка. Вся боль, которая рисовала на твоём лице, и вся радость, которая тоже оставила следы. Твой талант, который и не думает угасать. И всё, что ты сделаешь при этом неверном свете, будет только твоей, личной победой.
М. Кетро