Геннадий Челдышев

В нашем подъезде, на первом этаже, жил дед Матвей. Матвей Ильич. Для большинства жильцов он был просто «тем странным стариком в берете», который вечно возится у мусорных баков, сортируя картон, или сидит на лавочке, кормя голубей черствым хлебом. Выглядел он, честно говоря, как человек, которого жизнь пожевала и выплюнула. Зимой и летом он ходил в одном и том же драповом пальто, которое, кажется, помнило еще похороны Брежнева. На лацкане всегда не хватало пуговицы, а манжеты были засалены до блеска. Соседи шептались: «Совсем сдал старик. Ест, наверное, одну крупу. Вон, худой какой». Я, Ольга, живу на третьем. И так уж вышло, что я была единственной, кто с ним разговаривал не сквозь зубы. — Доброе утро, Матвей Ильич! Как здоровье? — спрашивала я, пробегая мимо на работу. Он всегда расцветал, снимал свой старый берет: — Здравствуй, Оленька! Скриплю помаленьку. Ты беги, беги, труженица. Иногда я заносила ему пироги. Или суп, если много наварю. Он сначала отказывался, гордый был, а потом б