Если я знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то я не могу уже сознательно враждовать с другими людьми.
Не могу, как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными - потерянными и безумными.
Не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Но этого мало.
Если я знаю теперь, что гнев мой - это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому злу.
Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне.
Я вижу теперь, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей - одна из главных причин моей вражды с людьми.
Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых считал выше себя, и никогда не оскорблял их.
Но зато мал...Ещё Если я знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то я не могу уже сознательно враждовать с другими людьми.
Не могу, как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными - потерянными и безумными.
Не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Но этого мало.
Если я знаю теперь, что гнев мой - это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому злу.
Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне.
Я вижу теперь, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей - одна из главных причин моей вражды с людьми.
Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых считал выше себя, и никогда не оскорблял их.
Но зато малейший неприятный для меня поступок человека, которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев на него и оскорбление, и чем выше я считал себя перед таким человеком, тем легче я оскорблял его.
Иногда даже одна воображаемая мною низость положения человека уже вызывала с моей стороны оскорбление ему.
Комментарии 6
Не могу, как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными - потерянными и безумными.
Не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Но этого мало.
Если я знаю теперь, что гнев мой - это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому злу.
Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне.
Я вижу теперь, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей - одна из главных причин моей вражды с людьми.
Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых считал выше себя, и никогда не оскорблял их.
Но зато мал...Ещё Если я знаю, что гнев лишает меня истинного блага, то я не могу уже сознательно враждовать с другими людьми.
Не могу, как я делал это прежде, радоваться на свой гнев, гордиться им, разжигать, оправдывать его, признавать себя важным и умным, а других людей ничтожными - потерянными и безумными.
Не могу уж теперь при первом напоминании о том, что я поддаюсь гневу, не признавать себя одного виноватым и не искать примирения с теми, кто враждует со мной.
Но этого мало.
Если я знаю теперь, что гнев мой - это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому злу.
Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне.
Я вижу теперь, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей - одна из главных причин моей вражды с людьми.
Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых считал выше себя, и никогда не оскорблял их.
Но зато малейший неприятный для меня поступок человека, которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев на него и оскорбление, и чем выше я считал себя перед таким человеком, тем легче я оскорблял его.
Иногда даже одна воображаемая мною низость положения человека уже вызывала с моей стороны оскорбление ему.