Обращаюсь ко всем эгоистичным людям: "Нeльзя быть такими, понимаете? Нeльзя! Я хотела нижнюю полку, eхала с дочерью на лечение, eй 5 лет. Не успела купить хорошие билеты, как-то все быстро произошло. Когда покупала билeты, были только вeрхние полки. Я решила взять, а уже в поeзде поменяться мeстами с людьми. Думала, люди спокойно согласятся. Приготовила дома вкуснeнького с собой. Тeрмос взяла, дома поeсть не успели, хотели там поeсть спокойно в дорогe.
Зашла в вагон, всё было забито, пошла просить помeняться. В своём купе нам отказали, я пошла по вагону в надeжде, что хоть кто-то даст нам нижнюю полку. Вeдь я с ребенком ехала, не одна! Даже молодые отрeагировали на мою просьбу безразличием. Сказали, что брали низ, мeняться не намерены.. Никто не согласился. Кто-то высоты боится, кто собирался eсть и пить, кто-то билeты за месяц покупал не для того, чтобы постороннeй уступать. Пошла к проводнику, она сказала прeдложить доплатить кому-то, чтобы охотнeе согласился поменяться. Я пошла опрашивать снова. Готова была дать 500 рублeй, но никто не уступил..
Положила рeбенка на верхнюю полку, сама стоя eхала всю ночь, перeживала, чтобы не упала. Обидно за бeзразличие людей друг к другу. Вeдь кому-то нижняя полка нужнeе, чем вам! Нeужели сложно уступить маленькому ребенку?"
Муж и свекровь выгнали меня из дома на мороз в одном халате, думая, что я беспомощная, но они не знали кому я позвонила...
Представьте себе: кромешная тьма, пробирающий до костей февральский ветер. Вы в домашней одежде – тоненьком халате и тапочках на босу ногу – стоите на улице.
Именно в таком положении оказалась я. Мой муж, некогда любимый человек, и его мать, моя свекровь, только что выдворили меня на мороз из квартиры, которую я считала своим домом долгие годы. Они захлопнули тяжелую дубовую дверь прямо перед моим лицом, и я услышала два щелчка запирающего механизма. Они полагали, что уничтожили меня, оставили одну, без денег и защиты. Они смеялись мне в лицо, уверенные в безоговорочной победе. Но они совершили фатальную ошибку: не догадывались, чей номер телефона хранится в моей записной книжке. Всего один звонок должен был перевернуть всё.
Меня зовут Инна. Ещё несколько часов назад я считала себя счастливой женщиной. У меня был любящий супруг Дмитрий, уютный дом и обожаемое занятие: я пекла на заказ торты и пирожные, пользовавшиеся огромной популярностью в городе. Моя жизнь не всегда была такой. Я росла в детском доме, и единственной родной душой на всём свете была тётя Валя, двоюродная сестра моей покойной мамы. Она жила в глухой деревне в ветхом домишке и едва сводила концы с концами, но каждое лето забирала меня к себе, откармливала парным молоком, ягодами с огорода и учила всему, что умела сама. Именно она научила меня печь те самые фирменные пироги, которые впоследствии стали моей визитной карточкой. С Дмитрием мы познакомились случайно в парке.
Он казался мне принцем из сказки: высокий, статный, обходительный. Он дарил цветы, водил в кино, говорил такие слова, от которых кружилась голова. Я, никогда не знавшая ни отцовской, ни мужской любви, растаяла. Спустя полгода он сделал предложение, и я была на седьмом небе от счастья. Единственным, что омрачало мою радость, было знакомство с его матерью, Галиной Аркадьевной. Она окинула меня ледяным, оценивающим взглядом с головы до пят и процедила сквозь зубы: "Сирота, значит… Ну-ну. Дима, сынок, ты всегда был падок на всё жалкое". Я остолбенела, а Дмитрий лишь неловко улыбнулся и сказал: "Мама, ну что ты такое говоришь? Инна хорошая". Галина Аркадьевна лишь фыркнула.
С того самого дня она возненавидела меня. Её раздражало во мне всё: моя скромная одежда, моё прошлое, моя работа с "тряпками", как она её называла. А больше всего её бесила моя тётя Валя. Когда тётя приехала на нашу свадьбу, подарив нам пуховый платок ручной работы и банку мёда со своей пасеки, свекровь фыркнула так громко, что это услышали все гости: "Какая невеста, такие и родственники. Деревня!". Мне было мучительно стыдно и больно за тётю, но я промолчала, не желая портить праздник. Это была моя первая большая ошибка.
Мы стали жить в квартире Дмитрия, которую ему на восемнадцатилетие подарили родители. Галина Аркадьевна постоянно подчёркивала, что я здесь никто, приживалка: "Мой сын тебя в люди вывел, Инна, из грязи вытащил. Ты должна быть благодарна, в ногах у него валяться", – говорила она мне, когда мы оставались наедине. Дмитрий же, который наедине со мной был нежным и заботливым, в присутствии матери превращался в её точную копию. Он начал упрекать меня в том, что я мало зарабатываю, что от меня пахнет ванилью и корицей, а не дорогими духами, как от жён его друзей.
Каждый раз, когда звонила тётя Валя, чтобы узнать, как у меня дела, свекровь закатывала глаза: "Опять твоя деревенщина названивает. Что ей нужно? Денег просит?" Я терпела. Я любила Дмитрия и верила, что моя любовь сможет всё изменить, что однажды он поймёт, как несправедлива его мать. Я работала не покладая рук, копила деньги, мечтала, что однажды мы купим своё собственное жильё подальше от Галины Аркадьевны. Я даже завела отдельный счёт, куда откладывала часть своего дохода. Об этом счёте не знал никто. Я думала, это будет сюрприз для Димы, наш первый шаг к независимости. Как же я ошибалась!
Последней каплей стал мой успех. Один из самых дорогих ресторанов города предложил мне стать их эксклюзивным поставщиком десертов. Это был контракт моей мечты: огромные перспективы, стабильный и очень хороший доход. Вечером, сияя от счастья, я рассказала новость мужу и свекрови, которая как раз зашла на чай. Вместо радости я увидела на их лицах злобу и зависть. "Вот как?" – процедила Галина Аркадьевна, глядя на сына. "Теперь она будет бизнесвумен, будет смотреть на тебя свысока, сынок. Она и так считает себя лучше нас, а теперь и вовсе нос задерёт". Дмитрий помрачнел. "А почему ты с нами не посоветовалась?" – вдруг спросил он ледяным тоном. "Может, я не хочу, чтобы моя жена пропадала на кухне целыми днями?" Я не верила своим ушам. "Дима, но это же наш шанс! Мы сможем накопить на свою квартиру, путешествовать!" – лепетала я. "На какую свою квартиру?" – взъелась свекровь. "Это квартира Дмитрия. А ты, если тебе что-то не нравится, можешь убираться на все четыре стороны, к своей тётке в деревню. Там тебе и место".
Слово за слово, и разгорелся страшный скандал. Я, доведённая до отчаяния, впервые в жизни ответила ей резко, сказала всё, что думаю о её лицемерии и жестокости. И тогда Дмитрий… Он схватил меня за руку: "Ты как с моей матерью разговариваешь, дрянь?" – прошипел он мне в лицо, и в его глазах я не увидела ничего, кроме холодной ярости. "Мама права. Ты неблагодарная. Вон из моего дома!" Он буквально вытолкал меня в коридор. Я пыталась сопротивляться, плакала, просила его одуматься, но он был как будто в невменяемом состоянии. Галина Аркадьевна стояла с торжествующей улыбкой. "И телефон её забери, сынок, – скомандовала она. – А то сейчас начнёт своей деревенщине названивать, жаловаться".
Дмитрий вырвал у меня из рук телефон, но я успела сжать его так крепко, что он выскользнул и упал на коврик у двери. Он не заметил этого. Он распахнул входную дверь и вытолкнул меня на лестничную клетку в одном халате, босую. Я стояла на холодном кафеле, дрожа от холода и шока. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Я слышала, как они смеются там за дверью: смеются над моим унижением. Горячие слёзы покатились по щекам, мгновенно застывая на морозе. Несколько минут я просто стояла, оцепенев от ужаса и отчаяния. Всё кончено. У меня никого и ничего нет. И тут мой взгляд упал на...
Зимой я не люблю приезжать в деревню к бабушке на каникулы. Там мне очень одиноко, не с кем даже прогуляться. Вокруг тишина, улицы кажутся пустыми, а молодёжи совсем нет. Нет ни клубов, ни кафе, где можно провести время, одна скука!
В городе у меня всегда был выбор, где провести время: вечеринки, прогулки с друзьями. А здесь... Фу, ещё и вонь с коровника.
Бабушка меня любит и заботится обо мне, но мне всё равно не хватает городской суеты, ярких огней и вечеринок. Даже мини-юбку не для кого надеть.
Я не знаю, кого я прогневала на небесах, но вся моя жизнь похожа на кошмар...
Представьте себе 35-летнюю женщину, которая абсолютно седая, заикается и на завтрак, обед и ужин ест только успокоительное. Представили? Так вот это я, Светлана.
Трагедии в моей семье были всегда. Сначала замерла первая беременность, затем вторая. В третью беременность был выкидыш. В 4-й раз я родила, но ребенок прожил всего лишь 3 недели. В 5-й раз мне повезло... думала я.
Моей долгожданной дочке, Екатерине, исполнилось 6 лет. Она была красивая, здоровая и жизнерадостная. В ее день рождения я позволила себе выпить спиртного, а в итоге... напилась.
Дочь лезла ко мне целоваться и играть, но алкоголь затмил мою голову, поэтому я пихала ей в руки конфеты и продолжала пить с гостями, совершенно не обращая внимания на капризы ребенка...
Ужасы начались рано утром. Муж, Игорь, приехал с работы (был в ночную смену) и разбудил меня со словами: "Где ребенок?!"
- Чей? (голова болела и я плохо соображала)
- Твой идиотка! Дочь где?!
- Че ты орешь?!
- Дочь где?!
Я пошла в ее спальню. Там никого не было. Я мгновенно протрезвела. В гостиной спала моя мама, Татьяна. Мы ее разбудили, она сказала, что видела Катю перед тем, как все гости разошлись, а потом решила, что я пошла ее укладывать спать и поэтому легла сама.
Начались поиски. Полиция, волонтеры, соседи - все искали нашего ребенка. К несчастью, наша многоэтажка построена возле болота, поэтому если ребенок ушел гулять, то запросто мог уйти на болота и утонуть. Поиски ничего не дали. Следов Кати нигде не было.
Так прошел месяц. Через месяц на болоте нашли тело ребенка. Меня вызвали на опознание. Это была не Катя!
Еще через неделю, мне дали понять, что поиски закончены. Дочка объявлена без вести пропавшей. Дело закрыто. В тот день я поседела...
Муж запил, а затем с инсультом был доставлен в больницу. Дни шли друг за другом. Новостей не было. Часто я сидела у окна и рыдала. Размышляла о том, жива ли Катя, а если нет, то мучалась ли она... Мы переехали из нашей многоэтажки, так как все напоминало о Кате.
Пол года назад я возвращалась домой от психиатра и встретила нашу старую соседку, Валентину.
- Привет соседка (сказала я)
- Привет! Смотрю цветешь и пахнешь, не долго слезы лила!
- Ты о чем?
- О том, что ты ребенка потеряла, а по виду и не скажешь
- Зачем ты подняла эту тему?
- В глазах соседки сверкнули искры.
- Хочешь узнать, что на самом деле с твоим выродком случилось?
- Ччттто? Чтттто ты несёшь?
- Я говорю, что знаю, что произошло и знаю, что с твоей девкой! Ох и не завидую я тебе! В общем в "день пропажи" мамашка твоя...
Дочитать 👇
Две недели сын не отвечал на мои звонки, я решила поехать к нему домой. Из под кровати внука я услышала странный звук. То, что я увидела, навсегда останется у меня в памяти...
Уже две недели телефон хранил молчание. Валентина Петровна не могла с этим смириться. Сын всегда находил время для звонка. Даже если короткого, чтобы узнать о её самочувствии, рассказать о работе или Никите. Несмотря на занятость, он никогда не исчезал так внезапно, без предупреждения.
Сначала она пыталась убедить себя, что всё в порядке. Всякое бывает: загруженность на работе, внезапная командировка. Но с каждым днём её беспокойство росло. Она звонила утром и вечером, отправляла сообщения, оставляла голосовые, но ответа не было. После двухнедельного молчания Валентина Петровна решила, что больше ждать нельзя. Схватив сумку, она купила билет на первый автобус и отправилась в город, где Игорь с внуком жили после развода.
Дорога казалась бесконечной. Три часа за грязным стеклом, гул мотора и бешено колотящееся сердце. Она старалась не думать о плохом, но пальцы непроизвольно сжимали билет. К вечеру она добралась до знакомого района. Осенняя сырость пронизывала до костей. Подойдя к дому сына, она остановилась. Дверь, которую она так часто видела, выглядела обычно. Но тишина вокруг была слишком зловещей, словно скрывала что-то ужасное.
— Игорь, Никита! — тихо позвала она и постучала. Сначала осторожно, затем настойчивее. Тишина. Она нажала на ручку, дверь открылась. Это был первый тревожный признак. Игорь никогда не оставлял дверь незапертой. Он был очень осторожным, особенно когда дело касалось безопасности сына.
У Валентины Петровны похолодели руки. Внутри царил хаос. Гостиная была словно после торнадо. Диван сдвинут, на полу осколки белой чашки и засохшее пятно от кофе. На кухне валялись пустые пластиковые бутылки без крышек, словно кто-то жадно пил и выбрасывал их. Перевёрнутый бутыль от кулера источал неприятный запах плесени.
Она прошла дальше. Сердце колотилось всё сильнее. Спальня Игоря была пуста, кровать аккуратно заправлена. В кабинете тоже не было признаков присутствия хозяина. Оставалась только комната Никиты.
— Никитка, милый, это бабушка, — голос дрогнул. Комната выглядела так, будто мальчик только что играл здесь. На ковре недостроенная башня из LEGO. На полке плюшевый мишка, на столе разбросаны карандаши. И полная тишина.
Она вошла и услышала звук. Сначала тихий, едва различимый, будто что-то пластиковое перекатилось по полу. Валентина Петровна замерла. Звук исходил из-под кровати.
— Никита? — прошептала она, вцепившись в край стола. Ответа не последовало. Только лёгкий скрежет, будто пустая бутылка катается по дереву. Сердце билось так сильно, что она задыхалась. Ноги словно приросли к полу. Внутри неё боролись два чувства: желание броситься и заглянуть под кровать и панический страх перед тем, что она там увидит.
В конце концов силы оставили её. Она выскочила из комнаты, дрожащими пальцами достала телефон и несколько раз пыталась набрать 112, промахиваясь: «Пожалуйста, приезжайте. Мой сын пропал. Я не видела его две недели. Внук где-то здесь. Из-под кровати странный звук», — сбивчиво говорила она в трубку.
Минут через десять двор озарился синими и красными огнями. В дом вошли двое полицейских, молодые и сосредоточенные. Валентина Петровна повела их в комнату внука, еле держась на ногах. «Здесь», — показала она на детскую и отступила. Офицер опустился на колени и твёрдым голосом сказал: «Эй, там кто-нибудь есть?». Наступила такая тишина, что было слышно, как капля дождя стекает по стеклу. Второй полицейский кивнул, и они вместе подняли кровать. То, что она увидела, врезалось Валентине Петровне в память навсегда...
2 часть...
Кричали врачи: Не может быть! во время родов 56‑летней женщины. А увидев, кого она родила, онемели
«Ой, Господи, что со мной!» — воскликнула Мария Викторовна и, еле разогнувшись после посадки рассады на огороде, ойкнула ещё раз. Взвыла от боли внизу живота 56-летняя женщина и, скорчившись, присела между грядок. Слегка отдышавшись от очередного приступа, женщина в ужасе думала: «Ведь раньше этого никогда не было. Всё, я умираю, а так хочется ещё пожить. Очень хочется внуков понянчить, на огороде повозиться и пожить в своё удовольствие».
Только под вечер Мария добралась до дома. Сил хватило лишь на то, чтобы приготовить ужин для мужа Виктора. Он был хороший человек, но чересчур любил порядок во всём, и если что-то выбивалось из графика, настроение Виктора моментально менялось.
«В холодильнике суп!» — чуть слышно сказала женщина, опустилась на диван и разревелась. Виктор, испугавшись, прибежал к жене, взял за руку. «Маша, что с тобой? Потеряла чего?»
«Умираю я, Виктор, как пить дать, умираю!»
«Чего?» — удивился Виктор, округлив глаза. — «С чего ты это взяла?»
«Приступы сильной боли в животе и спине замучили, еле ноги волоку. Наверное, это смертельное неизлечимое заболевание», — заикаясь и глотая слёзы, лепетала Мария.
«Да ну, Маша, не может быть!» — нисколько не удивился Виктор. — «Помнишь, у нашей соседки Татьяны рак обнаружили? Так она исхудала донельзя, кожа да кости остались. А тебя вон разносит, как реку в половодье. Какая же ты смертельно больная!»
«И правда?» — подумала Мария. — «Прав муж. Меня в последние месяцы действительно разносит, как на дрожжах. Не знаю из-за чего, но я же не девочка с осиной талией. Мне 56 лет стукнуло, наверное, с возрастом и разносит».
Немного успокоилась Мария, да и приступы вроде прекратились.
«А вот к фельдшеру нашей, Ирочке, сходить надо. Пусть посмотрит тебя. Анализы назначит. Чего гадать-то?» — добавил рассудительный Виктор.
«Спасибо, Виктор, за совет, так и сделаю».
Мария сдержала своё обещание и на следующий день отправилась в местный медпункт. Фельдшер Ирина, или просто Ира, как её называли в деревне, была женщиной доброй и отзывчивой. Вот и Марию приветствовала как родного человека.
«Мария Викторовна, здравствуйте! Давно вас не было. Проходите, будьте как дома и рассказывайте, что у вас приключилось», — с солнечной улыбкой сказала Ира. Ей нравились местные жители. Простые, бесхитростные. Когда Мария поделилась своей тревогой, фельдшер нашла хорошие слова, чтобы приободрить расстроенную женщину.
«Мария Викторовна, давайте не будем делать поспешных выводов. Я вам анализы назначу, сдадите, получим результаты и поговорим предметно. Если понадобится, я вам назначу лечение. Договорились?»
«Да, Ирочка. Светлый ты наш человечек. Спасибо тебе от всей души», — поблагодарила женщина.
«Пока не за что, Мария Викторовна. Будьте здоровы».
То субботнее утро Мария не забудет никогда. Она, как всегда, прибиралась по дому и хотела пойти на огород, когда раздался телефонный звонок. «Мария Викторовна, это Ирина, фельдшер. Ваши анализы готовы. Можете подойти».
«Конечно, Ирочка. Сейчас буду». С готовностью согласилась Мария.
Неожиданно в воздухе повисла тревожная пауза, словно Ирина хотела что-то сказать, но не решалась. У Марии кошки заскребли на душе, интуиция подсказывала ей: что-то не так, да и говорила фельдшер с плохо прикрытым волнением.
«Что со мной, Ирочка?» — спросила женщина, едва переступив порог медицинского кабинета. — «Я умираю?»
«Нет, Мария Викторовна, что вы? Нет, вы...» — замялась Ира, а потом на одном дыхании выпалила: «Вы беременна?»
Услышав эти слова, Мария как села на стул, так и застыла на месте, словно восковая фигура. И только через несколько секунд до неё дошёл смысл слов Ирины. Женщина побледнела, её глаза округлились от ужаса.
«Неправда это!» — истошно закричала она. — «Вы с кем-то перепутали, ну точно так оно и есть! Не могу я в 56 лет забеременеть, быть того не может! Это же ерунда какая-то!»
«Нет, Мария Викторовна, нет никакой ошибки, это ваши анализы. Да, у вас большой возраст, очень редко удаётся забеременеть в такие годы. Случай исключительный, один на миллион, и он ваш. Нужно успокоиться, не поддаваться панике».
У женщины похолодело внутри. Обиженная на весь мир, она воскликнула: «Успокоиться? Да вы что? Не нужна мне беременность, ни за что не нужна. Если я беременна, то немедленно делайте аборт. Не буду я рожать больше».
Ирине сложно было выдержать напор Марии Викторовны, но она нашла в себе силы ответить. «Аборт делать поздно, у вас почти 4 месяца беременности. И это ещё не всё, плод не один, а два».
После этих слов Мария Викторовна обмякла на стуле, её руки повисли, как плети. Она смотрела бесцельным взглядом в одну точку. Ирина, испугавшись, подскочила к женщине, предложила воды. «Ничего, будем наблюдать беременность, всё будет хорошо».
Как могла, успокаивала Ира, хотя сама была взволнована до предела. Такое впервые в её практике.
«Я чем-нибудь могу ещё вам помочь?» — спросила Ирина, когда Мария Викторовна мало-мальски пришла в себя.
«Нет», — отрешённо ответила та, вышла из медпункта и побрела домой, не зная, как жить дальше с этим несчастьем, которое на неё свалилось.
Ира молча смотрела ей вслед и думала о своём. Для неё беременность точно не стала бы горем, наоборот, счастьем. С Игорем они несколько лет тщетно пытались обзавестись ребёнком, куча бесполезных попыток забеременеть ни к чему не привели, и в конце концов они расстались, так и не сумев наладить семейную жизнь. Потом стало ещё хуже. Иру ждали настоящие испытания на прочность от коллег по работе в детской больнице. Они постоянно подтрунивали над ней: «Сапожник без сапог». Ирина не выдержала, всё бросила и уехала в деревенскую глушь. По крайней мере, здесь про неё никто не знает.
Сегодня, узнав о беременности Марии Викторовны, Ирина была сама не своя, словно кто-то вновь вытащил из неё эту историю про ребёнка и вскрыл на сердце старую рану.
Мария Викторовна совершенно по-другому восприняла свою беременность, не иначе как кару Божью, наказание за совершённые грехи. Только вот за какие? Всегда с мужем Виктором жили по правде и совести в родной с детства деревне. Родили дочку Алину, красавицу и умницу. Вот только характер у неё не из простых. Уехала в город искать карьеры и личной жизни, да так и не получила ни того, ни другого. Работала официанткой в кафе за маленькую зарплату, с личным тоже не заладилось. Выскочила замуж за молодого юнца, а он взял да и бросил её через полгода.
Несмотря на все несчастья, в деревню возвращаться Алина нипочём не хотела. Но зато с удовольствием принимала материальную поддержку от родителей. Мария никогда не роптала на судьбу, что есть, то есть, но сейчас не выдержала, сорвалась. Она медленно брела по сельским улицам, переваливаясь сбоку-набок, как утка. У неё даже походка изменилась. Вся жизнь яркой лентой пронеслась перед глазами, лишь только приветствия сельчан возвращали её в действительность.
«Доброго здоровьица, Мария!» — раздавалось со всех сторон. Женщина представила на миг, что очень скоро этот деревенский люд будет надсмехаться над ней и говорить совершенно другие вещи: мол, «под старость лет совсем с ума сошла, как не стыдно заделывать ребёнка в таком возрасте, срам да и только». От этих мыслей у Марии побежал мороз по коже. Не стерпит она издевательств и насмешек, умом Мария чётко это осознавала. Да и у Виктора тяжёлый характер, не примет он такой удар судьбы.
До дома оставалось совсем чуть-чуть, лишь мост над небольшой речкой пройти, и всё. Мгновенно Марии пришла в голову шальная мысль. А что, если прыгнуть в речку с моста да избавиться от всех проблем сразу, что как цепи повисли на ней? Ну а что, жизнь большую часть прожила и будет. Бог меня простит, Он всех прощает. Мария и сама не помнит тот миг, когда с трудом, но перелезла через ограждение, глянула вниз на мутную воду. Страшно, но прыгнуть… Оставалось несколько секунд до того, когда она поставит последнюю точку. Вдруг воздух разорвал пронзительный крик.
Это был муж Виктор, который по счастливой случайности оказался рядом в нужное время и в нужном месте, увидел и спас Марию от опрометчивого шага.
Виктор весь внутренне сжался от страха, когда жена, заливаясь слезами, рассказала про свою беременность. «Да не о такой старости я мечтал, а спокойной и тихой. Детские пелёнки и плач по ночам совсем не входили в планы», — с горечью подумал он. Но всё же это лучше, чем потерять Марию. Только сейчас скупой на чувства Виктор понял, как дорога ему жена.
Новость о беременности была настолько ошеломительной, что Мария и Виктор не решились пока сказать об этом дочери Алине. Нужно самим привыкнуть к мысли, что у них будут младенцы. И это вскоре случилось. «Раз Господь посылает нам детей, значит это угодно Богу», — одновременно решили Виктор и Мария. Они приходили под своды местной церквушки и молились всем святым, научились радоваться каждому дню приближающейся встречи с малышами. Беременность Марии протекала тяжело. Отекали ноги, замучили токсикоз и головные боли. Но, как показывали анализы и процедуры УЗИ, с малышами было всё хорошо. Для Марии это было главное, и она стойко переносила все тяготы и невзгоды.
Ничто не предвещало беды, но она коварно подстерегала их в лице самого близкого человека — дочери Алины. Они так и не решились обо всём ей рассказать. Кто же знал, что эта нерешительность сыграет с Марией и Виктором злую шутку? Сегодняшний воскресный день — особенный. Беременность перешагнула отметку в 7 месяцев. Именно в этот день позвонила Алина. «Мам, я сегодня приеду, можно?» — ласковым голосом защебетала она.
Алина редко наведывалась в деревню к родителям, не больше двух раз в год. В основном общение Алины с родственниками ограничивалось редкими телефонными разговорами. «Да, конечно, дочка», — ответила Мария. От волнения у неё задрожал голос и затряслись руки. Живот тут же дал о себе знать. Заходил волнами от толчков ножек младенцев, видимо, переживания матери передались малышам.
Мария и Виктор с замиранием сердца ждали вечера, когда приедет Алина. Они сожалели, что вовремя не сказали дочери о беременности Марии. Знали, что Алина девушка непростая, и готовились к любой её реакции. Но то, что услышали от родного ребёнка, превзошло все их ожидания.
«Привет, пап! Я ненадолго. Помощь ваша нужна!» — небрежно чмокнула в щёку отца Алина.
Через несколько секунд лицо девушки мертвецки побледнело, а нижняя губа затряслась от негодования. «Это что ещё такое?» — воскликнула Алина, глядя на мать. — «Ты что? Ты же старая для этого! Совсем с ума сошла!»
«Не смей так с матерью разговаривать!» — заступился за Марию Виктор.
«И ты туда же!» — буркнула на отца девушка. — «Пора о пенсии подумать, о вечном, а не детей заводить вздумали! Мне свою жизнь нужно устраивать!» — возмущалась девушка. — «А если рожать надумали, то не рассчитывайте на меня!»
У Марии стыла кровь в жилах от таких речей. Чувство обиды и горечи завладело ею. «Неужели я так плохо воспитала свою дочь, что достойна только такого отношения к себе?» — думала женщина, но не находила ответа. На глаза навернулись слёзы. Она проглотила грубые речи дочери, как горькую пилюлю, пыталась взять себя в руки, успокоиться, но ничего не получилось.
Внезапно Мария почувствовала подкатывающий к горлу приступ тошноты, а через секунду невыносимая боль в области живота обожгла тело. Женщина истошно закричала, оперлась рукой о стену и медленно сползла на пол. Виктор подбежал к ней, схватил за руку.
«Маша, что с тобой?»
«Виктор, плохо мне, вызывай скорую!»
«Но ведь ещё не наступил срок!» — растерянно пробормотал мужчина.
«Вызывай!» — взмолилась Мария и снова зашлась в новом крике.
Она побледнела, а её лицо исказилось от сильнейшей боли, которую нет сил терпеть. Тут же Мария закатила глаза и безжизненно обмякла на руке Виктора. Он испугался так, что не смог сдержать слёз, трясущимися руками набрал номер скорой помощи.
«Потерпи немного. Сейчас приедет скорая. Поедем в роддом».
К приезду скорой Мария пребывала в полуобморочном состоянии, прерываемом только сильнейшими болевыми приступами. В городской роддом они приехали почти через час. На кушетке, перед большими широкими дверьми в операционный зал, Мария, теряя сознание, только смогла прошептать мужу: «Береги детей, не бросай их».
«А ты?» — со слезами на глазах спросил мужчина.
«Меня, наверное, больше не будет», — с трудом сказала Мария, чувствуя, что последние силы покидают её.
Время, проведённое в приёмном отделении роддома, показалось Виктору вечностью, хотя прошло всего лишь несколько минут. А страх и волнение овладели им. Даже он, человек далёкий от медицины, понимал, что дети появятся на свет семимесячными, недоношенными, а это значит, что могут быть большие проблемы со здоровьем. Сама Мария перед родами чувствовала себя ужасно, боялась, что всё закончится плачевно. Её последние слова и переживания сегодняшнего дня дали о себе знать.
Он еле держался на ногах, а когда присел, запрокинул голову и задремал. Проснулся от прикосновения чьей-то руки на плече. «Мужчина, вам здесь нельзя находиться», — сказала медсестра средних лет с добродушным лицом.
«Но у меня жена сейчас рожает, роды тяжёлые», — встрепенувшись, сказал Виктор.
«Здесь все рожают, это же роддом. Когда роды закончатся и родятся дети, мы вам обязательно позвоним», — пообещала медсестра. На самом деле она, конечно, знала о пожилой роженице. Да и не только она, весь роддом гудел от этой новости. Не часто здесь рожают без пяти минут пенсионерки. Конечно, в таком возрасте рожать небезопасно и неизвестно, какие ещё дети родятся. Медсестра не стала расстраивать и без того страшно переживающего мужчину, сделала вид, будто это обычные роды и просто нужно соблюдать установленное в роддоме правило.
«Да, конечно», — нехотя согласился Виктор и, понуро опустив голову, поплёлся к двери. Несмотря на усталость, мужчина не хотел уходить. Находясь здесь, он был ближе к жене и первым узнает новости. А дома что? Одинокие голые стены и воспоминания, от которых хоть волком вой.
Да и хотелось Виктору поговорить с дочерью Алиной. Когда Виктор увидел её, то возмутился до глубины души. Девушка, как ни в чём не бывало, весело смеялась и щебетала по телефону, договариваясь о встрече с подругой. Какое бессердечие и жестокость по отношению к матери. «Проглядели мы её с Марией, упустили момент, когда из хорошей девочки она превратилась в чудовище», — ещё больше расстраивался Виктор. Он прошёл мимо дочери, разговаривать с ней сейчас просто не мог. Опустился на кровать, не в силах больше держаться на ногах.
Заснуть тоже не получилось. Мария стояла перед его глазами так ясно и чётко, как будто находилась в этот миг с ним в комнате. Виктор и не думал даже, что так любит жену. Бесконечно любит. Правда, очень редко говорил об этом Маше. Вернее, вообще не говорил. Разве только что в день свадьбы. Просто Мария всегда была рядом. И Виктор жил за ней, как за каменной стеной, не замечал её красоты, доброты, великодушия. А сейчас, когда Маши внезапно не стало рядом с ним, грудь сдавило нестерпимо щемящее чувство одиночества, безысходности и ненужности никому в этом мире.
Если бы он только знал, что безысходность витала в воздухе не только у него в мыслях, но и в операционной, где врачи бились за здоровье Марии и её детей. Женщина по-прежнему была без сознания, но всё же операцию провести удалось. Сейчас крохотные тельца двухмесячных малышек врачи и акушерки осмотрят, а затем поместят в специальный отсек, в котором будет поддерживаться их жизнь.
Молодой врач Игорь Зайцев не выдержал и воскликнул: «Да зачем она только в 56 лет забеременела и аборта не сделала? Вот дурёха, совсем с ума сошла. Куда её гинеколог смотрела? Это же надо таким неучем быть, чтобы бабусю заставлять рожать, да ещё раньше срока понесла».
«И не говори, лучше бы не лезла. Сама на волоске висит, а дети, если выживут, так точно с патологиями будут. Вот это даже к гадалке не ходи, и так ясно», — вторил ему его приятель и одновременно коллега.
«А ну замолчите вы, сосунки!» — возмутился убелённый сединами врач Семён Анатольевич...
2 - часть👇
Двенадцать детей вошли в школьный автобус и пропали. Через 13 лет была обнаружена ужасная истина исчезновения.
Утро 8 ноября 2011 года в поселке Солнечный Ключ началось, как сотни прочих. Иван Николаевич Орлов затянул пояс рабочей одежды на талии и проверил зеркала старого «богдана». Двадцать пять лет он перевозил детей по этому маршруту, ни одного инцидента, ни малейшей царапины в его трудовом стаже.
Алла Викторовна Кузнецова поправила очки и повторно сверила перечень. Двенадцать фамилий семиклассников, которым предстояло отправиться на экскурсию в Исторический музей. Привычное путешествие на 50 километров по известной дороге. Что могло пойти вопреки намеченному?
Денис Морозов забыл дома вторую обувь и возвратился за ней. Его отец, Андрей, стоял на пороге с кружкой чая и улыбался. «Неряха», — подшучивал он над сыном. «В музее ведь не останешься без обуви». Это были последние слова, которые Андрей произнес своему наследнику.
В 13:40 микроавтобус отъехал от учебного заведения. Алла Викторовна находилась на переднем кресле и проверяла маршрутный лист. Дети шумели, смеялись, строили планы на грядущее событие. Виктория Фролова демонстрировала подругам новый гаджет, презент к празднику. Максим Лебедев пытался решить задачу по геометрии, которую забыл выполнить дома. Иван Николаевич включил радиоприемник. Звучала старинная композиция. Он тихонько подпевал и отбивал ритм музыки пальцами по рулю. За стеклами мелькали рыжие осины, осень окрашивала округу в золотые тона.
В 14:50 транспорт проехал через центр Солнечного Ключа. Это зафиксировали две камеры наблюдения. На записи видно, как Иван Николаевич поднимает ладонь, здороваясь со знакомым. Дети заняты своими делами. Все выглядит абсолютно обычно.
Больше их никто не видел.
В 17:00 заведующая Историческим музеем Светлана Олеговна позвонила в школу. «Мы ждем вас, — сообщила она секретарю. — Экскурсия запланирована на пять, а группы до сих пор нет». Секретарь удивилась: «Выехали более 3 часов назад, должны были давно прибыть».
К 8 вечера в Солнечном Ключе не осталось ни одной спокойной семьи. Родители собрались у школы. Кое-кто плакал, кто-то кричал на директора, кто-то звонил в отделение правопорядка. Андрей Морозов не кричал. Он безмолвно стоял у оконного проема и глядел на дорогу, словно автобус мог появиться в любой миг.
Местный инспектор Дмитрий Новиков прибыл к девяти. Полный мужчина в измятой форме выслушал пояснения и развел руками. «Вероятно, где-то сломались», — предположил он. «Или решили остаться на ночь в музее». Родственники смотрели на него как на простака.
К полуночи стало очевидно: автобус исчез.
На следующее утро в Солнечный Ключ приехали поисковые отряды из большого города. Вертолеты кружили над лесными массивами. Кинологи с собаками осматривали каждый квадратный метр предполагаемого маршрута. Волонтеры развешивали объявления со снимками ребят по всем окрестным поселениям. Андрей Морозов не спал четвертые сутки подряд. Он изучал схемы, звонил в медицинские учреждения, обзванивал авторемонтные мастерские. Его супруга Лариса сидела у аппарата и ждала звонка от похитителей. Звонка не последовало.
На третий день поисков произошло первое странное событие. Кинолог Сергей Демин обнаружил школьный рюкзак Дениса Морозова в придорожном кювете. Рюкзак лежал в 20 километрах от назначенного пути, на дороге, ведущей в противоположную сторону от культурного объекта.
Внутри рюкзака находились тетради, пенал и сложенный вчетверо лист из ученической тетради. Детским почерком на нем было написано: «Мама, папа, мы все живы и здоровы. Не ищите нас. Скоро вернемся. Денис».
Экспертиза подтвердила, что почерк принадлежит Денису Морозову. Бумага и чернила самые обычные. Никаких отпечатков, кроме детских. Но как записка оказалась в рюкзаке? И кто ее подкинул на трассу?
Андрей Морозов держал послание дрожащими руками. «Он жив», — шептал мужчина. «Мой мальчик жив».
Поиски продолжались еще 2 недели. Обследовали каждый колодец, каждое заброшенное строение, каждый подвал в радиусе ста километров. Опросили всех обитателей Солнечного Ключа и соседних сел. Итог был един: никто ничего не видел, не слышал, не знал.
Спустя 13 лет, в октябре 2023 года, автобус обнаружили. Андрей Морозов примчался из крупного города на своем автомобиле за 2 часа. Он стоял за оградительной лентой и смотрел на ржавый остов автобуса. Внутри него что-то переворачивалось. Надежда? Ужас? Он не мог осознать.
Специалисты работали до поздней ночи. Они сделали сотни кадров, взяли образцы почвы, замерили следы. Микроавтобус был пуст. Никаких тел, никаких личных вещей подростков. Только грязь, листва и паутина.
Но на следующий день эксперты обнаружили нечто невероятное. В водительском ящике для перчаток лежала пачка посланий. Двенадцать листов из ученической тетради, исписанных детским почерком. На каждой записке стояла дата — октябрь 2023 года. Вчерашний день.
«Мама, мы целы», — писала Виктория Фролова. «Нас содержат в большом здании. Кормят хорошо, не трогают. Но мы хотим домой. Обнаружьте нас, пожалуйста».
«Папа, я скучаю», — писал Денис Морозов. «Мне уже 19 лет. Я вырос и изменился. Ты меня не узнаешь. Но я все еще твой сынок».
Эксперты потратили 7 дней на проверку. Результат был поразительным: почерки принадлежали тем же ребятам, которые пропали в 2011 году. Но возраст авторов посланий составлял 18–19 лет. Дети писали как взрослые юноши, а не как семиклассники.
Андрей Морозов сидел в кабинете дознавателя и читал весть от сына. Дрожащими губами он произносил знакомые фразы. Его мальчик жив. Повзрослел. Стал совершеннолетним. Но где он? И кто держал ребят 13 лет?
Дознаватель Елена Смирнова изучала материалы дела и качала головой. Тридцатилетняя женщина расследовала множество необычных происшествий, но такого не встречала никогда. Автобус словно возник из ниоткуда. А записки нарушали все нормы разумности.
«Кто-то очень хитро манипулирует нами», — заявила она сотрудникам. «Это не случайность. Это инсценировка». Но зачем?
Вечером того же дня в Солнечный Ключ приехали федеральные сыщики. Дело получило статус особой значимости. Создали специальную группу из двенадцати человек. Проверили каждый квадратный метр земли вокруг автобуса.
И тогда начались по-настоящему странные явления. Камеры видеонаблюдения зафиксировали очертания детей на окраине Солнечного Ключа. Ночью, когда весь поселок спал, очертания возникали на несколько мгновений и исчезали. Лица рассмотреть было невозможно, но рост и комплекция соответствовали повзрослевшим ребятам.
Утром на скамье у автобусной остановки нашли еще одно послание. «Мы рядом», — было написано на нем. «Но не можем показаться. Нас принуждают молчать. Помогите нам».
Андрей Морозов больше не отдыхал. Он дежурил на улицах Солнечного Ключа каждую ночь, надеясь увидеть сына. Иногда ему казалось, что он слышит знакомый тембр. Но когда он оборачивался, там никого не было.
Екатерина Фролова утверждала всем, что ощущает присутствие дочери. «Виточка близко», — говорила она. «Я материнским сердцем чувствую. Она пытается со мной выйти на контакт».
Алла Викторовна Кузнецова впервые за 13 лет вышла из дома и пришла к месту обнаружения автобуса. Она стояла за оградительной лентой и плакала. «Простите меня, дети, — шептала педагог. — Я должна была вас оберегать».
Но самое невероятное открытие ожидало впереди. Осмотр микроавтобуса выявил следы свежей краски на днище. Анализ показал, что машина находилась на этом месте не более десяти суток. Значит, кто-то специально доставил ее в березовую рощу и оставил для обнаружения.
Дознаватель Елена Смирнова понимала: их водят за нос. Кто-то хочет, чтобы автобус нашли именно сейчас, именно здесь. Но зачем это? И что случилось с подлинными ребятами?
Ответ на эти вопросы оказался страшнее самых печальных предположений. Но пока никто не знал, какую плату придется внести за правду.
Спустя 13 лет загадка Солнечного Ключа наконец начинала становиться явной. Но каждый новый факт порождал еще больше неясностей. Кто мог похитить двенадцать детей и прятать их так долго? Зачем понадобилась эта сложная постановка с автобусом? И главное, где сейчас ребята?
Ответ ошеломит вас.
Утром 8 октября 2023 года дознаватель Елена Смирнова получила звонок, который изменил ход расследования. Звонил пенсионер из Солнечного Ключа, Георгий Иванович Капустин, бывший водопроводчик местного ЖКХ. «Я знаю, кто мог подкинуть автобус, — дрожащим голосом сказал старик. — Только боюсь говорить. Эти личности опасны». Елена примчалась к Капустину в течение получаса. 75-летний мужчина проживал в покосившемся строении на окраине села. Руки дрожали, когда он наливал горячий напиток в треснутые чашки.
«В ту ночь, когда подростки исчезли, я работал в котельной, — начал свой рассказ Георгий Иванович. — Дежурил до рассвета. Часа в четыре увидел нечто странное. По дороге двигался тот самый микроавтобус».
Елена выпрямилась в кресле. Это была первая зацепка за 13 лет.
«Ехал неспешно, без света. За рулем сидел не Иван Николаевич. Какой-то молодой парень в кепке. А следом ехала темная иномарка с затемненными стеклами».
Капустин замолчал и нервно закурил сигарету трясущимися пальцами.
«Почему вы раньше молчали?» — спросила дознаватель Елена Смирнова.
«Боялся. На следующий день ко мне домой пришел инспектор Дмитрий Новиков. Сказал: "Забудь, что видел. Иначе сгоришь в котельной во время аварии"».
Елена записывала каждое слово. Инспектор Дмитрий Новиков скончался четыре года назад от заболевания печени. Допросить его было невозможно. Но улика появилась.
«Вы запомнили регистрационный номер темной машины?»
«Не успел. Но автомобиль был дорогой. БМВ или Мерседес. Таких в нашем поселке единицы».
Елена вернулась в крупный город с новой информацией. Бригада сыщиков пересмотрела все материалы дела. Если Капустин говорит правду, значит, автобус угнали. А ребят увезли на другой машине.
Эксперт-криминалист Павел Крылов изучал обнаруженные послания под увеличительным стеклом. 48-летний специалист работал с почерками 25 лет. Такого прецедента он не встречал никогда.
«Это писали те же дети, — объяснял он сотрудникам. — Но спустя 13 лет почерк изменился естественным образом. Видны возрастные особенности письма юношей».
«Значит, они действительно живы?» — спросила Елена.
«Живы. И находятся под принуждением. Посмотрите на нажим, дрожание линий. Они писали в напряжении».
Крылов показал увеличенные снимки записок. На бумаге были заметны микроскопические следы — отпечатки слез.
В тот же день Елена решила пересмотреть архивы. Кто в 2011 году владел темной иномаркой в Солнечном Ключе? База дорожной полиции предоставила десять фамилий. Восемь владельцев умерли или уехали. Остался один. Артем Владимирович Белов, 55 лет. В 2011 году — заместитель руководителя администрации Солнечного Ключа. Владелец темного Мерседеса ML. Сейчас проживает в Сочи, занимается гостиничным бизнесом.
Елена изучила биографию Белова. Родился в семье партийного функционера. Окончил юридический факультет местного университета. В 90-е трудился в мэрии крупного города. В 2010 году переехал в Солнечный Ключ на должность замглавы. Странная карьера для амбициозного юриста. Зачем успешному чиновнику перебираться в глухую провинцию?
Ответ обнаружился в документах прокурорской ревизии 2008 года. Белова подозревали в хищении казенных средств в крупном городе. Дело закрыли по амнистии, но репутация была испорчена. Пришлось искать работу подальше от столицы.
В Солнечном Ключе Белов развернул активную деятельность. Возведение нового детского центра, ремонт дорог, благоустройство сквера. За три года он освоил больше финансов, чем прежнее руководство за двенадцать лет. Но в 2012 году, через год после исчезновения детей, Белов внезапно уволился и отправился в Сочи. Формальная причина — семейные обстоятельства. Неформальная — новый руководитель администрации начал проверку финансовой деятельности.
Елена вылетела в Сочи на следующий день. Белов встретил ее в офисе своего отеля «Морской Бриз». Солидный мужчина в дорогом костюме, седые волосы зачесаны назад, пронзительные светлые глаза.
«Конечно, я помню эту трагедию», — сказал он после приветствия. «Ужасная история. Я лично участвовал в розыске ребят. У вас в 2011 году был темный Мерседес?»
«Был. А что?»
Белов не изменился в выражении лица, но его пальцы слегка напряглись.
«Свидетель видел ваш автомобиль рядом с пропавшим микроавтобусом в ночь исчезновения».
«Это немыслимо. В ту ночь я находился дома с семьей».
Елена достала снимок Капустина. «Вы знакомы с этим человеком?»
Белов посмотрел на фотографию и скривился.
«Местный выпивоха. Никто его показаниям не поверит».
«Он не пьет уже 5 лет».
Возникла неловкая пауза...
Фильтр
загрузка
Показать ещё