Мой папа кулинар

Мой богатый сын поднял крышку кастрюли с гречкой и спросил: «Мама, а где двести тысяч, которые Кира переводит тебе каждый месяц?» В ту секунду я поняла: весь последний год я мерзла не из-за возраста, не из-за маленькой пенсии и не из-за зимы. Я мерзла из-за предательства. И это предательство стояло в моей кухне в дорогом пальто. Это было утром на Рождество. В нашем маленьком городе под Тверью мороз всегда лезет в дом раньше гостей. Я проснулась затемно, как обычно. Пока чайник нагревался, я заткнула старой шалью щель у окна, чтобы ночью опять не тянуло в ноги. Потом вытерла стол, расправила клеёнку с выцветшими розами и поправила маленькую искусственную ёлку, которую ставлю уже седьмой год подряд. На плите стояла только гречка. Простая, пустая, без мяса. Накануне после службы в храме дали пакет крупы, банку шпрот, пачку чая и мыло. Шпроты я решила не открывать. Приберегла. Не для себя — для внуков. Мне почему-то было важно, чтобы у них на тарелке в бабушкином доме было хоть что-то не совсем бедное. Я надела своё синее платье, то самое, «выходное», которое хорошо смотрится только если не приглядываться к локтям. Намочила ладонь, пригладила волосы, протёрла рамку с фотографией мужа и поставила рядом снимок сына с семьёй. Игорь там стоял в дорогой куртке, слегка улыбающийся, как человек, который давно привык торопиться даже на семейных фото. Кира — идеальная, тонкая, собранная, с тем выражением лица, которое будто заранее предупреждает: не усложняйте мне жизнь. А дети — чистые, гладкие, праздничные, словно их не везли четыре часа по зимней трассе, а просто вынули из красивой коробки. Они живут под Москвой, в закрытом посёлке на Новой Риге. Большой дом, панорамные окна, тёплые полы, кухня больше моей комнаты. Я это знала не потому, что была у них часто. Я там была всего один раз. Просто сын любит присылать фотографии: новая веранда, новый камин, новый стол на двенадцать персон. Я всегда отвечала одинаково: «Очень красиво, сынок. Берегите себя». Я никогда не жаловалась. Или, точнее, я так долго этим гордилась, что перестала замечать, как сильно это меня калечит. Мне казалось, приличная мать не должна тянуть ребёнка за рукав. У него своя семья, работа, дети, кредиты, встречи, перелёты. Большие города пожирают не только деньги — они ещё и выедают из людей время, внимание, память о том, кто ждёт их в старом доме с жёлтым светом на кухне. Неделю назад Игорь позвонил, как всегда, на бегу. Сказал, что в сочельник они не смогут приехать: у Киры корпоративный ужин, партнёры, чьи-то семьи, всё заранее распланировано. Но двадцать пятого будут точно. Обещал. Я держалась за это обещание так, как держатся за кружку горячего чая, когда руки уже не чувствуют тепла. Я поужинала одна. Под бой часов, под скрип батареи, под чужие голоса из телевизора у соседей. Съела тарелку гречки и очень старалась не думать, что в других домах в это время ставят на стол салаты, режут пироги, спорят, смеются, обнимаются, шумят. Они приехали ближе к одиннадцати. Чёрный внедорожник остановился у калитки так нелепо, будто заблудился и случайно свернул не в тот мир. На нашей улице до сих пор метут снег деревянными лопатами, сушат половики на верёвках и знают, у кого какой сахар в шкафу. Машина Киры блестела так, что в ней отражался мой покосившийся забор. Я выскочила в прихожую, даже не сняв фартук. Игорь вошёл первым — высокий, сытый, пахнущий дорогим парфюмом и улицей, где снег убирают вовремя. Он обнял меня крепко, как в детстве, и у меня на секунду всё внутри предательски дрогнуло. Сколько бы мать ни училась не ждать, сердце каждый раз делает вид, что ничего не помнит. Внуки бросились ко мне, обняли за ноги, затараторили. А потом в дверях появилась Кира. Светлое пальто, сапоги без единой снежинки, идеально уложенные волосы, телефон в руке. Она поцеловала воздух рядом с моей щекой и сказала: «С праздником, Валентина Петровна». Вежливо. Холодно. Как говорят на ресепшене дорогой клиники. Когда они вошли, вместе с ними в дом вошёл и мой стыд. В кухне было прохладно. Слишком прохладно для праздника. На подоконнике — ватка в щели. У батареи — тазик. Один край дивана в комнате давно просел, и это сразу видно, если человек привык к мебели, которая не скрипит. Дети ещё ничего не замечали. Они всегда сначала смотрят на ёлку. Взрослые — на бедность. Я предложила чай. Игорь сказал: «Мам, налей. Пахнет вкусно. Что у тебя на плите?» Я хотела ответить. Но он уже встал, подошёл к плите и поднял крышку. Пар вышел ему в лицо. Он увидел гречку. Сначала он улыбнулся — так, как улыбаются, когда думают, что мама просто ещё не успела накрыть на стол. Потом улыбка пропала. Он посмотрел на батарею, на окно, на мой старый халат, наброшенный на спинку стула, потом снова в кастрюлю. И сказал очень спокойно, почти буднично: «Мама… а где двести тысяч, которые Кира переводит тебе каждый месяц?» У меня в ушах будто сразу стало пусто. Даже чайник перестал шуметь. Деревянная ложка выпала из руки и стукнулась о клеёнку. Я не сразу поняла смысл слов. А когда поняла, в груди стало так холодно, как не было ни в одну из этих ночей. Потому что за один миг мне стало ясно: всё это время я жила не «как придётся». Это не цены выросли. Не старость навалилась. Не просто жизнь такая. Меня обкрадывали. Тихо. Уверенно. Месяц за месяцем. И человек, который знал об этом, стоял сейчас в двух шагах от моей плиты и даже не покраснел. «Какие деньги, сынок?» — спросила я. Игорь нахмурился. «Ну те, что Кира тебе отправляет. Каждый месяц. Уже почти год. Я специально попросил её взять это на себя, чтобы ничего не забывалось». Я медленно покачала головой. «Я ничего не получала. Если бы не храм и соседка с первого этажа, я бы не знаю, как зиму дотянула». После таких фраз семья уже никогда не звучит как раньше. Кира медленно подняла глаза от телефона. Вот тогда я впервые увидела на её лице не привычное раздражение, а что-то другое. Очень короткое. Очень быстрое. Но этого хватило. Есть выражения, которые женщина узнаёт сразу, даже если всю жизнь старалась не думать о плохом. Это было не удивление. Это был расчёт, у которого внезапно выбили стул. Игорь повернулся к ней. «Кира, где деньги?» Она усмехнулась, слишком легко, слишком поспешно. «Игорь, ну не начинай. Твоя мама, видимо, просто путает. Или снимала наличными и забыла». Вот это ударило больнее всего. Не бедность. Не холод. Не пустая кастрюля на Рождество. А то, как быстро в кухне повисло слово, которое никто не произнёс вслух: старая. Значит, можно не верить. Значит, можно списать на возраст. Значит, можно поставить под сомнение не только память, но и достоинство. Я молча ушла в комнату. Достала из шкафа папку с документами мужа, а из неё — сберкнижку и распечатки, которые мне однажды помогла сделать соседская внучка. Руки у меня тряслись не от слабости. От обиды. От той самой тихой, густой обиды, которая годами копится у людей, привыкших всё терпеть без свидетелей. Я вернулась на кухню и положила всё на стол, рядом с кастрюлей. «Открывай», — сказала я сыну. Он листал страницы всё быстрее. Пенсия. Маленькая льгота на лекарства. Один перевод от прихода. Возврат за переплату по коммуналке. И больше ничего. Ни одного поступления, даже отдалённо похожего на ту сумму, о которой он говорил. Лицо Игоря менялось у меня на глазах. Сначала недоумение. Потом злость. Потом что-то гораздо тяжелее — тот самый момент, когда мужчина понимает, что годами не замечал очевидного, потому что удобнее было верить красивому порядку, а не собственной матери. Кира перестала улыбаться. Я видела её руки. Тонкие пальцы с кольцами. И видела, как один палец начал постукивать по телефону. Очень быстро. Очень нервно. Люди могут молчать ртом, но руки почти всегда выдают правду первыми. Игорь медленно закрыл сберкнижку. Потом поднял глаза на жену и тихо, так тихо, что от этого стало страшнее, чем если бы он закричал, сказал: «Тогда открой банковское приложение. Прямо сейчас». Кира не двинулась. Только положила телефон экраном вниз. И именно в этот момент я поняла, что сейчас в моей кухне откроется не просто история переводов. Сейчас откроется вся их семейная жизнь — и, возможно, мой сын впервые увидит, с кем он на самом деле делил один стол.показать полностью

Муж забыл выйти из аккаунта, и я написала его любовнице. Её ответ я перечитываю до сих пор... Я нашла переписку случайно. Не искала, не подозревала, не проверяла. Просто открыла ноутбук, чтобы заказать ребёнку кроссовки на вырост, а там — его страница. Открытая. И диалог с женщиной по имени Вика. Последнее сообщение: «Скучаю. Сегодня не получится, она дома». Она — это я. Меня зовут Наташа, мне сорок один. Замужем восемнадцать лет. Муж Сергей — инженер, спокойный, надёжный. Из тех, про кого говорят: «Тебе повезло». Дочка Алиса — четырнадцать. Сын Тимур — восемь. Обычная семья. Так я думала до двадцать третьего марта. Я не заплакала. Не задрожали руки. Было другое — как будто из комнаты выкачали воздух. Я читала и не дышала. Переписка за четыре месяца. Не пошлая, нет. Хуже. Нежная. Он писал ей то, что не говорил мне уже лет десять. «Ты мой воздух». «Проснулся и первая мысль — о тебе». Мне — «ужин на плите?» и «где чистые носки». Я пролистала до начала. Первое сообщение от неё. Она написала первой. Простое: «Сергей, спасибо за консультацию, вы очень помогли». Рабочий контакт. Невинное начало. Как они все начинаются. Я закрыла переписку. Встала. Сварила кофе. Выпила. Руки были спокойные. Голова — ледяная. Я вернулась к ноутбуку, открыла диалог и написала ей. От его имени. Нет — от своего. Представилась: «Здравствуйте, Вика. Это жена Сергея. Наташа». Отправила и ждала. Минута, две, пять. Серое «печатает...» появилось через семь минут. Пропадало и появлялось снова. Она набирала и стирала. Набирала и стирала. Я сидела и смотрела на экран, как на кардиограмму. Ответ пришёл через двенадцать минут. Длинный. Я прочитала его трижды подряд. Потом закрыла ноутбук, ушла в ванную и двадцать минут стояла под горячей водой. Она написала не то, что я ожидала. Ни извинений. Ни оправданий. Ни дерзости. Она написала правду. Такую, от которой не становится легче — становится невозможно. Вика написала, что знала обо мне с первого дня. Что видела наши семейные фото у него в телефоне. Что моя дочь похожа на меня — «те же глаза, внимательные». Она написала, что ей тридцать шесть, что пять лет назад похоронила мужа, что у неё сын-первоклассник, что она не хотела — но стало невозможно одной. Она написала одну фразу, которую я помню дословно: «Наташа, он не уходит от вас не потому, что трус. А потому что любит. Просто ему со мной не больно. А с вами — каждый день». Я не поняла. Я перечитала. Перечитала ещё раз. «С вами — каждый день больно». Что это значит? Как это — больно? Я варю, стираю, вожу детей, работаю, засыпаю в двенадцать, встаю в шесть. Где в этом боль? Чья? Вечером пришёл Сергей. Я смотрела, как он разувается, вешает куртку, идёт мыть руки. Привычные движения. Восемнадцать лет одних и тех же движений. Он сел ужинать. Я сидела напротив. — Серёж, — сказала я. — Тебе со мной больно? Он перестал жевать. Положил вилку. Посмотрел на меня. И я увидела то, что не замечала годами — на самом дне его глаз, под этим ровным спокойствием, было что-то загнанное. Как у собаки, которая давно перестала скулить, потому что поняла — не откроют. Он не ответил. Встал. Вышел в коридор. Я слышала, как он открыл ноутбук. Пауза. Потом тишина. Потом звук, который я не слышала ни разу за восемнадцать лет — Сергей плакал. Я не пошла к нему. Сидела на кухне и думала: кто из нас троих — я, он, она — пострадал больше всех? И поняла, что ответ на этот вопрос изменит всё. Но я пока не готова его произнести. На следующее утро я открыла диалог с Викой, чтобы перечитать её сообщение. Его не было. Удалено. Но под ним — новое. Одно. Три слова... ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Богатая дама упала в обморок прямо на кладбище, когда бездомный задал ей один вопрос! Для многих старый городской некрополь был местом пугающим, территорией скорби и забвения. А для Матвея он давно превратился в единственный дом. Конечно, спал он не под открытым небом, а в заброшенной кирпичной подсобке возле южных ворот, но именно среди аллей и каменных плит его душа находила покой. Здесь царила оглушающая тишина. Мертвым было абсолютно всё равно, что куртка Матвея засалена до блеска, а подошвы на ботинках давно просят каши. Они не отворачивались, не бросали брезгливых взглядов и не гнали прочь. Матвей проснулся от сырой утренней прохлады. Натянув на уши выцветшую вязаную шапку, он вышел из подсобки. Над мраморными изваяниями клубился густый туман. Его день всегда начинался с привычного ритуала: нужно было обойти свой участок, убрать нанесенный ветром мусор, поправить упавшие вазоны. Его негласным покровителем здесь был Кузьмич — хромой и вечно недовольный смотритель с густыми прокуренными усами, под которыми скрывалась на редкость добрая душа. — Опять бродишь, как привидение? — раздалось от сторожки. — Давай сюда, кипятка плесну, а то посинеешь совсем. — Иду, Кузьмич, сейчас только поздороваюсь, — хрипло отозвался Матвей. Он подошел к неприметному участку у кирпичной ограды. Там стоял скромный металлический крест с выцветшей табличкой: «Валентина Петровна Крылова. 1968–2012». Ни эпитафий, ни портрета. Но для Матвея этот кусок земли был центром мироздания. Здесь лежала его мать. Он не помнил ее лица, не помнил запаха ее рук. Его жизнь — это бесконечная череда казенных интернатов, жестоких воспитателей и колючих взглядов. Она ушла слишком рано, бросив его в этот водоворот. Но именно здесь, у ее креста, он чувствовал себя не бездомным бродягой, а чьим-то сыном. Он заботливо вырвал сухую полынь, протер влажной губкой табличку и положил пару еловых веток, найденных неподалеку. Он рассказывал ей, как прошел вчерашний день, как Кузьмич отдал ему старый, но теплый свитер, как зябко было спать под утро. Он свято верил, что она слушает и оберегает его. Ближе к полудню, когда Матвей помогал Кузьмичу сжигать сухую листву, тишину кладбища нарушил ровный гул мощного мотора. К центральным воротам плавно подъехал темный внедорожник представительского класса. Дверь открылась, и на асфальт ступила женщина. Идеально скроенное шерстяное пальто, строгая укладка, осанка аристократки. В руках она бережно держала огромную охапку темно-бордовых роз. Матвей по привычке ссутулился, стараясь слиться с фоном. Но незнакомка уверенным шагом направилась прямо к его участку. К могиле его матери. Внутри всё похолодело. Женщина замерла перед крестом. Внезапно ее плечи дрогнули, идеальная осанка сломалась, и она опустилась прямо на сырую землю, не заботясь о дорогом пальто. Положив розы, она беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками. — Извините… — тихо, но твердо произнес Матвей, выходя из-за деревьев. Он обязан был защитить это место. — Вы… вы к кому? Женщина вздрогнула и обернулась. По ее щекам текли черные дорожки от туши.... читать полностью

Каждое утро начиналось одинаково.Мой муж вытаскивал меня во двор и бил — только потому, что я не смогла родить ему сына. Каждое утро начиналось одинаково. Мой муж вытаскивал меня во двор и бил — только потому, что я не смогла родить ему сына. Сначала я считала дни. Потом — перестала. Синяки сходили, но страх — нет. Он жил во мне, как тень, которая не исчезает даже при свете. Соседи всё слышали. Я видела их взгляды — быстрые, испуганные, виноватые. Но никто не вмешивался. Здесь так принято: «чужая семья — потёмки». У меня было три дочери. Три маленькие причины дышать. Три пары глаз, которые смотрели на меня так, будто я — их единственная защита. — Мам, а почему папа злится? — однажды спросила старшая. И я не знала, что ответить. Как объяснить ребёнку, что её существование для кого-то — повод для ненависти? В тот день всё изменилось. Он снова потащил меня во двор. Кричал, что я «бесполезная», что «женщина должна рожать сыновей». Я уже не сопротивлялась. Просто закрыла глаза. И вдруг — крик. Не его.... читать полностью 

Женщина с любовником решили столкнуть мужа с обрыва, чтобы забрать всё его имущество… но они даже не представляли, чем это закончится 😱 Ветер выл в расщелинах, а внизу — чёрная бездна, в которую, казалось, падал сам звук. Муж стоял у края, ничего не подозревая. Она обняла его сзади — так нежно, как не обнимала уже много лет. — Здесь красиво… — прошептал он. Она переглянулась с любовником. Один кивок. Толчок. Но в ту же секунду всё пошло не так. Муж резко схватил её за руку и, падая, утянул за собой. Любовник бросился помочь… но земля под ногами осыпалась — и он тоже сорвался вниз. Крик оборвался эхом. Тишина. --- Через несколько часов спасатели нашли только одного выжившего. Это был муж. Он лежал на выступе скалы, весь в крови, но живой. Когда его подняли, он только прошептал: — Я знал… Позже выяснилось: за неделю до этого он узнал об их предательстве. И в ту ночь сам предложил поехать “посмотреть на звёзды”. Он заранее закрепил страховочный трос под одеждой. А вот они… пришли убивать — и даже не подумали о собственной безопасности. --- Но самое страшное вскрылось позже... показать полностью 

АЮРВЕДИЧЕСКИЙ МАССАЖ СТОП Самый простой способ улучшить свое самочувствие при помощи массажа – воздействие на биологически активные точки, расположенные на стопах. Эти точки представляют собой своеобразную проекцию внутренних органов. Надавливая на такие точки, мы активизируем все системы организма. Начинать массаж стоп следует с разминки: стопы поворачиваются внутрь ступнями, прижимаются к кушетке и на несколько секунд фиксируются в этом положении. Затем разворачиваются в противоположные стороны – ступнями вовне – и снова прижимаются к кушетке. Третья фиксация: стопы отгибаются вверх, потом вниз и в обоих случаях фиксируются. Разминка повторяется три раза. После этого двумя ладонями (одна прижата к подошве, другая – к подъему стопы) произведите такое движение, словно натягиваете носок, с усилием ведя руки до верхней кромки воображаемого носка. После этого капните на ладонь растительное масло (особенно рекомендуется кунжутное) и тщательно разотрите его в руках. Еще раз, теперь уже скользкими от масла руками, «наденьте носки» несколько раз подряд. Двумя руками тщательно протрите промежутки между пальцами. На этом разминка закончена, начинается собственно массаж. Воздействуем последовательно: поставив большие пальцы на подошве, остальные на подъеме ноги, слегка надавливая, помассируйте стопу обеими руками от носков к пятке. И так пять раз. Поменяйте положение рук на противоположное: большие пальцы сверху, остальные снизу. Снова, сжимая стопы, пройдите их от носков к пятке. И так пять раз. После этого быстро и энергично растирайте всю стопу обеими руками в течение 3 секунд. Расположите руки по бокам щиколотки так, чтобы третьи пальцы обеих рук сжимали с боков шаровидную косточку щиколотки, и слегка сдавливайте щиколотку пальцами в течение пяти секунд. Разотрите стопу. Теперь начинается работа с конкретными органами и системами организма. Ее порядок обозначен номерами прорабатываемых точек на схематической карте стопы. Давить на точки следует подушечками обоих больших пальцев. Если изображенная на карте стопы точка найдена не совсем точно, не беда: погрешность в один-два миллиметра не столь существенна, тем более что подушечки двух больших пальцев все равно перекрывают несколько большую площадь. Последовательно пройдите все девятнадцать обозначенных на карте стопы точек. При этом каждая имеет вполне конкретную зону ответственности. Кроме точек, обозначенных номерами на карте, необходимо проработать подушечку большого пальца ноги, связанную с мозгом, и точку в торце этого пальца, связанную с сердцем. Еще большое значение имеют промежуток между вторым и третьим пальцами ноги, отвечающий за глаза, и промежуток между четвертым пальцем и мизинцем ноги, отвечающий за уши. Снова разомните всю стопу вращательными движениями рук. Ребрами обеих ладоней постучите по ребрам стопы, пройдя ее сверху вниз. Завершая массаж, повторите движения разминки. Работа с каждой ступней занимает примерно 15 минут. Массаж нельзя делать при высоком давлении, при повышенной температуре и болезнях кожи.

СОСЕДКА КАЗАШКА НАУЧИЛА. Я сначала не поверила, что тесто для мантов может быть настолько идеальным — но оно реально не рвется, не липнет и при этом мягкое, как шелк. Раскатывается тонко, лепится легко, держит сочную начинку — я влюбилась и теперь делаю только по этому рецепту! В миске соедините воду, соль и главное... Читать описание 

ПРИГОТОВИЛА И БЫЛА ПРИЯТНО УДИВЛЕНА. ИНГРЕДИЕНТЫ САМЫЕ ПРОСТЫЕ, А ВКУС КАК У ДОМАШНЕЙ ВЫПЕЧКИ ИЗ ПЕЧИ. ПОЛУЧИЛИСЬ РУМЯНЫЕ, МЯГКИЕ И ОЧЕНЬ АРОМАТНЫЕ. ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОВТОРЮ. ДУЧМАКИ С КАРТОФЕЛЬНОЙ НАЧИНКОЙ ИНГРЕДИЕНТЫ: ТЕСТО: ✅ Тёплая вода — 1 стакан ✅ Растительное масло — 1/2 стакана читать далее 

Ложка стоит! Подруга турчанка научила готовить самый вкусный и правильный рецепт . Больше в магазине не покyпаю. Друзья что бы сделать домашний густой йогурт самим нам понадобится любое молоко, можно магазинное любой жирности и греческий йогурт йогурт должен быть натуральным, лучше купить греческий йогурт с живыми бактериями. Как сделать домашний йогурт без йогуртницы из молока в домашних условиях в духовке или сумке холодильнике. . Ингредиенты Молоко — 1 лит. Йогурт натуральный — 2 ст. лож. или закваска Как приготовить Домашний йогурт без йогуртницы из молока рецепт пошагово 1. Итак на 1 литр молока нам понадобится 2 столовые ложки йогурта. Кладём 2 столовые ложки йогурта в маленькую мисочку, ставим кастрюлю с молоком на огонь и будем нагревать на среднем огне, помешивая до температуры 80-85 градусов, снимаем с огня молоко, теперь его нужно остудить до температуры 40-45 градусов, можно кастрюлю поставить в раковину с холодной водой, а можно оставит остывать обычным способом, изредка помешивая молоко, что бы не образовалась плёночка. 2. Теперь к йогурту добавим немного остывшего молока. Тщательно перемешаем, что бы не было комочков и выльем всё обратно в кастрюлю, снова всё перемешаем. Молоко будет вот с такими маленькими крупинками. 3. Теперь нам надо несколько часов сохранить наш будущий йогурт в тепле, можно прямо кастрюлю завернуть в одеяло и поставить к батарее, или в самое тёплое место в доме. Я умудрялась ставить и вот такую пляжную сумку — холодильник. 4. Оставляем йогурт на 8-10 часов в неподвижном состоянии не мешаем, не качаем, не проделываем с ним никаких манипуляций. После этого обязательно ставим его в холодильник на 2-3 часа. Вот так выглядит мой домашний йогурт, можно отложить несколько ложек готового домашнего йогурта и уже из него сделать йогурт в следующий раз. Таким образом делая каждый раз, вы всегда будете со своим домашним йогуртом, такую закваску для йогурта храним в холодильнике 5-7 дней, сам йогурт хранится 7-10 дней. Что бы не лазить ложкой каждый раз в кастрюлю и разрушать структуру йогурта, молоко с йогуртовой закваской можно перелить сразу в небольшие баночки и оставить для созревания в холодное время года. 5. Очень удобно воспользоваться ещё одним способом приготовления йогурта наполненные баночки поставить в разогретую до 50 градусов духовку на 4-5 часов затем выключить духовку и оставить йогурт выстаиваться до утра утром достать из духовки и поставить в холодильник этот способ мне нравится больше всего если вам нравится вот такая жёлтая плёночка сверху на йогурте, то в рецепт нужно добавить 4-5 столовых ложек сухого молока развести его в небольшом количестве остывшего молока. Смешать с йогуртовой закваской и влить в молоко, всё точно так как мы делали раньше друзья, обязательно приготовьте свой домашний йогурт, ведь он такой полезный и вкусный, например, с мёдом или хлопьями приятного вам аппетита.

Пицца для ленивых ⏩ Ингредиенты для теста: сметана — 4 ст.л. майонез — 4 ст.л. яйца — 2 штуки мука — 7-8 ст.л. ⏩Приготовление: 1. Из всех ингредиентов замешайте тесто. Оно должно получиться жидким, как на оладьи.  2. Выливаем его в сковороду, сверху выкладываем продукты, которые вы хотите видеть в качестве начинки: можно взять колбасу, сосиски, оливки, соленые огурцы, грибы. 3. Смешайте 1 ст.л. майонеза и 1 ст.л. кетчупа. Смажьте получившимся соусом поверхность пиццы. 4. Посыпьте натертым сыром. 5. Поставьте на маленький огонь.  6. Минут через 10 пицца будет готова. Приятного аппетита! Успехов в кулинарии!