В Нижнем Новгороде с откоса чайки падают на пески, все девчонки гуляют без спроса и совсем пропадают с тоски. Пахнет липой, сиренью и мятой, небывалый слепит колорит, парни ходят — картуз помятый, папироска во рту горит. Вот повеяло песней далёкой, ненадолго почудилось всем, что увидят глаза с поволокой, позабытые всеми совсем. Эти вовсе без края просторы, где горит палисадник любой, Нижний Новгород, Дятловы горы, Ночью сумрак чуть-чуть голубой. Влажным ветром пахнуло немного, лёгким дымом, травою сырой, снова Волга идёт как дорога, вся покачиваясь под горой. Снова тронутый радостью долгой, я пою, что спокойствие — прах, что высокие звёзды над Волгой тоже гаснут на первых порах. Что напрасно, забытая рано, хороша, молода, весела, как в несбыточной песне, Татьяна в Нижнем Новгороде жила. Вот опять на песках, на паромах ночь огромная залегла, дует запахом чахлых черёмух, налетающим из-за угла, тянет дождиком, рваною тучей обволакивает зарю, — я с тобою на всякий случай ровным голосом говорю. Наши разные разговоры, наши песенки вперебой. Нижний Новгород, Дятловы горы, Ночью сумрак чуть-чуть голубой. © Борис Корнилов, 1936 год Ирина Иванова, 2022 год