+ 18 Будь то в Диппольдисвальде, Вурцене, Эльснице или в Хоэнштайн-Эрнсттале – Михаэль Кречмер получает большую поддержку по всей земле.
Чтобы он мог продолжать следовать саксонскому пути, ему нужен ваш голос. На выборах в ландтаг 1 сентября решаются темы, которые волнуют людей в Саксонии: управление и порядок в миграционной политике, процветание благодаря умной экономической политике, больше свободы и меньше бюрократии для наших предприятий, а также превосходное образование для наших детей.
Для этого нужна сильная хдс. Потому что речь идет о нашем доме. Потому что речь идет о Саксонии.
Комментарии 297
- А вы на каком тв сидите, на евроТВ что-ли, та-же самая пропаганда в англосаксонской Европе гонится(...про тв)!
Вы добряки-психологи соберётесь и грузить их и кто-кого, но ПРАВДА остаётся на вашей стороне полюбому и вам их легко победить.
ГДЕ Я БЫЛ 8 ЛЕТ
Где я был и что я думал насчет Донбасса? 8 лет до войны?
Меня просто задолбали с этим вопросом.
Я вам расскажу.
Все эти 8 лет я думал только одно, что мерзавцы Стрелков, Малафеев и Путин устроили в этом мирном процветающем краю кровавую междоусобицу, в результате которой 3,5 миллиона человек просто оттуда бежали еще до большой войны, причем бОльшая часть из них в Украину, не захотели они там жить, в этой ЛДНР, и еще десятка полтора тысяч человек погибли.
Почему я считаю, что виноваты эти три типа? Что они никого там не защищали ни от какого "нацизма"?
Потому что я наблюдал и наблюдаю за тем, что происходило в соседних Запорожской области и в Харьковской. Где никакого сепаратизма не было. Да, были в 2014 митинги с российскими флагами, да СБУ арестовала десятка три самых ретивых пророссийских деятелей. И все.
Ничего не было. Никакой ЗНР или ХНР. Все 8 лет был мир.
Если бы Стрелков, Малофеев и Путин не ввели свои бандитск...ЕщёЧетыре года прошло, а они все спрашивают.
ГДЕ Я БЫЛ 8 ЛЕТ
Где я был и что я думал насчет Донбасса? 8 лет до войны?
Меня просто задолбали с этим вопросом.
Я вам расскажу.
Все эти 8 лет я думал только одно, что мерзавцы Стрелков, Малафеев и Путин устроили в этом мирном процветающем краю кровавую междоусобицу, в результате которой 3,5 миллиона человек просто оттуда бежали еще до большой войны, причем бОльшая часть из них в Украину, не захотели они там жить, в этой ЛДНР, и еще десятка полтора тысяч человек погибли.
Почему я считаю, что виноваты эти три типа? Что они никого там не защищали ни от какого "нацизма"?
Потому что я наблюдал и наблюдаю за тем, что происходило в соседних Запорожской области и в Харьковской. Где никакого сепаратизма не было. Да, были в 2014 митинги с российскими флагами, да СБУ арестовала десятка три самых ретивых пророссийских деятелей. И все.
Ничего не было. Никакой ЗНР или ХНР. Все 8 лет был мир.
Если бы Стрелков, Малофеев и Путин не ввели свои бандитские отряды на Донбасс в 2014, там был бы такой же прекрасный мир, что у их соседей.
Еще я знаю про Харьков больше, чем про Запорожье. У нас там очень близкие люди живут, которые приезжали в течение этих 8ми лет в Россию. Мы общались.
Да, им не нравился ужасно Порошенко. Да, им очень был симпатичен Зеленский. Да, у них были "тарелки" и они смотрели российские каналы. Все было так, пока Путин не загнал их в подвалы своими бомбами и ракетами, им очень нравился Путин. А теперь они его ненавидят.
Но.
В каждый свой приезд они говорили:
- У вас все про нас врут. Ваше телевидение все про нас врет. Мы, в Харькове, не видим никакого национализма. У нас нет никаких запретов на русский язык. У нас в школах есть русский язык. У нас все вывески на русском языке. Мы все говорим на русском языке. И Слава Богу, что до нас не добралось это еганое ДНР и ЛНР.
Для меня история ЛНР и ДНР - это изначально гигантская бесчеловечная провокация Путина на территории Украины.
Я не знаю, как должен был поступать в этой ситуации Порошенко. Должен ли он был организовывать АТО и стрелять по своим, я не знаю. Я не украинский президент и не житель Украины. А еще я против любой войны как таковой.
Но про то, что бойню развязали по инициативе Кремля, средствами Кремля и на деньги Кремля, я про это знаю. Я следил за событиями очень внимательно в 2014-2015, и понимаю, что там происходило.
В итоге, Путин создал там вечный очаг напряженности, создал там плацдарм.
Вы же помните, что Путин наш, питерский. Он знает, что такое "Невский пятачок". Всех нас, ленинградских детей, и Путина возили в детстве на Невский пятачок. Может, его там даже в пионеры принимали, я не знаю.
Это в годы Великой отечественной был малюсенький плацдарм на берегу Невы в 30 км от города, размером 2 км на 700 м, на котором для дальнейшего наступления сохранялась в течение 2 лет небольшая группировка советских войск, которую немцы постоянно беспощадно уничтожали, а наши пополняли свежими силами, и погибло на это клочке земли порядка 200.000 человек. Кровавая мясорубка, которая происходила на этом клочке земли, многократно описана.
Вот и Путин создал на Донбассе такой Невский Пятачок, кровавую мясорубку, для возможности дальнейшего продвижения в Украину. Что мы сейчас и наблюдаем.
Вот, что я 8 лет думал про ЛДНР.
Циничная и бесчеловечная совершенно история, тем более, как ее используют в кремлевской пропаганде сейчас.
По данным ООН, а эти цифры надо крупно и отчетливо писать везде, где только можно, в 2020 и 2021 годах, то есть перед большим русским вторжением, в ДНР и ЛНР погибало в год 15-20 мирных жителей. По данным самой ДНР, в 2021 - всего 8 мирных жителей погибло.
Гибель каждого человека ужасна.
А гибель тех сотен тысяч, которые погибли за эти четыре года на большой войне и еще погибнут, разве не ужасна?
Все плохо.
Обстріли, наче чекали на мене, я бігла назад і знала, що з вікна п'ятого поверху дивиться мама. Це вона сказала мені, щоби я взяла телефон. Незрозуміло навіщо? Не було зв'язку, не було дзвінків, не було життя.
Мій Redmi був у комі. Я, мабуть, теж. При кожному виході з під'їзду ми кожен раз віталися зі смертю. Вона відповідала артилерією та мінометами. У неї страшенно неприємний голос.
Я весь час була із телефоном. Ця звичка залишилася із мирного життя. Я телевізійник і повинна бути на зв'язку. Хоча, у маріупольському лютому березні 2022 року, телефон практично не був потрібен.
У моєму Redmi працював лише ліхтарик, який треба було вмикати акуратно, щоб не спровокувати приліт, та блокнот із майбутньою книгою.
Я навіть вигадала для неї назву "Ноїв ковчег". Бо сподівалася, що війн...ЕщёМені було страшно залишитись без телефону. Я його берегла і всюди носила із собою. Я виходила з ним на вулицю, щоб встигнути між обстрілами відвідати подругу, що живе в будинку навпроти.
Обстріли, наче чекали на мене, я бігла назад і знала, що з вікна п'ятого поверху дивиться мама. Це вона сказала мені, щоби я взяла телефон. Незрозуміло навіщо? Не було зв'язку, не було дзвінків, не було життя.
Мій Redmi був у комі. Я, мабуть, теж. При кожному виході з під'їзду ми кожен раз віталися зі смертю. Вона відповідала артилерією та мінометами. У неї страшенно неприємний голос.
Я весь час була із телефоном. Ця звичка залишилася із мирного життя. Я телевізійник і повинна бути на зв'язку. Хоча, у маріупольському лютому березні 2022 року, телефон практично не був потрібен.
У моєму Redmi працював лише ліхтарик, який треба було вмикати акуратно, щоб не спровокувати приліт, та блокнот із майбутньою книгою.
Я навіть вигадала для неї назву "Ноїв ковчег". Бо сподівалася, що війна закінчиться, рашисти зникнуть, як торішній сніг, ми всі врятуємось. А я напишу книгу про те, як ми виживали під постійними обстрілами.
Перший тиждень була певна, що так і буде. Писала багато та докладно. Розписувала щодня по хвилинах. Якось запропонувала почитати рукопис у цьому самому "Нойовому ковчезі". Ніхто не схотів слухати.
Над нами якраз гидко шипів літак. Такий звук, наче запалили великий смолоскип і гуде полум'я. Усім було не до мого скиглення про смертельне життя. Було страшно й без читання.
Господарка будинку, де ми ховалися від війни, сказала: "Ти пиши, ми потім, після перемоги почитаємо. Зберемося все разом тут же. Тільки у будинку наведемо лад. Ви мені все допоможете."
Я тоді подумала: "Ого, тут стільки всього прибирати!"
З кожним новим днем упевненість у нашому хорошому майбутньому зменшувалася. Снаряди та бомби окреслювали кола навколо будинку та наближалися до нас. Ми мали померти.
Тексту в блокноті ставало дедалі менше. Речення - коротше. Я вже не вірила, що ми виберемося та перестала описувати події щодня.
Я залишала психічні записи очманілої від страху людини.
Фіксувала дійсність кількома словами:
"Стріляють без зупинки. Задовбали! Це якийсь капець. Літаки літають кожні п'ятнадцять хвилин. Щоб льотчики здохли! Ми накриваємо голови подушками. Усім страшно"
Але продовжувала заряджати телефон від акумулятора чужої автівки за інерцією та писала теж за інерцією.
"Ноїв ковчег" від війни нас захистити не зміг. У дах будинку прилетіло. Ми тікали від пожежі під обстрілом. Поверталися до дев'ятиповерхівки. Вона була чудовою мішенню. Але більше йти не було куди.
Того дня жах перейшов у стадію апатії і я подумала: "Ну ось, я більше ніколи нічого не напишу. Ми не виживемо. У нас не вийде".
З цього моменту блокнот я не відкривала. Телефон лежав на дні сумки, розряджений та непотрібний. Це був кінець усьому: ненаписаній книзі, мого життя, мого міста, нашіх надій.
А потім прийшла ніч на 16 березня І росіяни бомбили так, що смерть здавалася найбажанішим виходом.
Тоді ми вирішили втекти з Маріуполя.
По суті, ми змінювали одну смерть на іншу. Але сталося щось дивне: ми вибралися.
***
Напівдохлий телефон виїхав разом зі мною. Проїхав через 20 російських блокпостів. Саме з нього я написала перший допис про життя всередині війни. А потім його втратила. Сама не знаю як.