РАДИУС АППЕТИТА

Невеста вышла в уборную на пару минут, и работник зала прошептал: «Не пей из своего бокала».

Нина стояла перед зеркалом в дамской комнате и не узнавала себя. Платье душило, лицо чужое, глаза пустые. За дверью орал тамада, гости смеялись, отец, наверное, уже в стельку. А она не могла заставить себя улыбнуться.
Дверь приоткрылась. В щель просунулась седая голова Матвеича, старого рабочего, который тут лет двадцать столы протирает.
— Дочка, не пей из своего бокала, — сказал он тихо, глядя в пол. — Жених твой туда порошок сыпанул, пока все орали. Я из подсобки видел. Белый такой, из пакетика.
Нина обернулась, но Матвеич уже закрыл дверь.
Она села на холодный подоконник, зажала рот ладонью, ч

Невеста вышла в уборную на пару минут, и работник зала прошептал: «Не пей из своего бокала».

Нина стояла перед зеркалом в дамской комнате и не узнавала себя. Платье душило, лицо чужое, глаза пустые. За дверью орал тамада, гости смеялись, отец, наверное, уже в стельку. А она не могла заставить себя улыбнуться.
Дверь приоткрылась. В щель просунулась седая голова Матвеича, старого рабочего, который тут лет двадцать столы протирает.
— Дочка, не пей из своего бокала, — сказал он тихо, глядя в пол. — Жених твой туда порошок сыпанул, пока все орали. Я из подсобки видел. Белый такой, из пакетика.
Нина обернулась, но Матвеич уже закрыл дверь.
Она села на холодный подоконник, зажала рот ладонью, ч